Капитан ближнего плавания (СИ) - Номен Квинтус - Страница 5

А лететь на Марс Ире нужно было по одной простой причине: единственная школа капитанов именно на Марсе и находилась. Единственная школа Северной империи, на Марсе еще обосновалась и одна школа Восточной Империи — но у них именно капитанских школ было вообще три, и две все же располагались на Земле. А все флотские Северной Империи считали, что готовить капитанов на Земле вообще смысле не имеет: капитану-то предстояло постоянно в рейсах находиться, а там сила тяжести редко и до десяти процентов от земной получалась. А чтобы организм привык к малой силе тяжести… точнее, чтобы организм научился быстро адаптироваться к любой силе тяжести, нужно было, чтобы организму в начале обучения было не менее двенадцати и не больше четырнадцати лет (а чаще не больше тринадцати, это сугубо индивидуальной особенностью организма считалось). И еще очень много «медицинских» факторов учитывать приходилось, но возраст был фактором решающим. А девочки сквозь узкое «медицинское ушко» проходили очень редко потому, что дополнительным требованием было ненаступление половой зрелости — точнее, нужно было, чтобы и эта «зрелость» наступила в определенной период «адаптации».

А еще все знали, что если «с медициной повезет», то из такой девочки получится специалист высшего класса: выпускницы расположенных на станции «Рассвет» школы супкеркарго и навигационной школы считались лучшими специалистами, причем не потому, что они работы лучше других выполняли, а потому что работу они выполняли хорошо, но без длительных перерывов на послеполетную реабилитацию.

Однако для будущих капитанов требования одной медициной не ограничивались, и именно поэтому Ира стала первой, получившей капитанский сертификат за последнюю сотню лет. Точнее, первой, кто сертификат принял: во флоте существовало строгое правило, по которому никому, кроме получателя сертификата, о нем не сообщалось. И даже о факте получения сертификата школьник имел право сам рассказать — но мог и не рассказывать. А вот о том, какой именно сертификат он получил, он мог рассказать посторонним лишь в случае отказа от него. Получал право об этом посторонним рассказать, но делал это крайне редко, а Капитолина Георгиевна знала, что среди отказавшихся от капитанского сертификата об этом вообще никто не рассказывал: такие «отказники» чаще просто переводились в навигаторские школы или училища двигателистов и говорили, что им такой сертификат и предлагался. И она знала лишь про «процент оказавшихся», а вот сколько среди них было девочек, не знал никто. Потому что система контроля выдачи сертификатов вообще не предусматривала распространения «персональной информации», и о присвоении сертификатов обычно знали только сам ученик и его родители — а другим близким родственникам об этом сообщали уже незадолго до церемонии официального вручения сертификата. А в школах, которые покидали ученики для обучения по предоставляемым им специальностям, узнавали о том, какой сертификат принял из ученик, обычно через год — после того, как курсант, прошедший предварительный подготовительный курс, по какой-то древней традиции называемый «курсом молодого бойца», окончательно соглашался принять сертификат. Но в случае с Ирой Алексеевой ситуация была несколько иной: с помощью бабушки Капитолины она этот курс начала проходить еще в десятилетнем возрасте (и поэтому она уже успела получить лицензию на управление мобилем). И именно поэтому ей сразу назначили капитана-наставника: обычно их назначали уже после окончания подготовительного курса. А еще из-за этого у нее оставалось право отказаться от сертификата только в течение недели после прибытия на станцию «Рассвет», в течение которой она должна была сдать официальный экзамен по КМБ. Но все уже знали, что девочка не откажется…

Полтора месяца в пути могли бы показаться очень скучными, однако яхта вовсе не туристов возила, а людей, занимающихся довольно важной работой — и поэтому на ней был очень солидный комплект разных тренажеров: люди летели на работу и им нужно было к ней готовиться. Так что Ира почти все время занималась тем, что «повторяла упражнения КМБ», а большая часть пассажиров яхты ей в этом с радостью помогала. Потому что люди вообще очень редко встречали детей на межпланетных рейсах, и уж тем более в рейсах «летних». А так как все пассажиры были в своем деле специалистами довольно неплохими, все работали в Службе Преобразования и думать умели, сделать правильный вывод им труда особого не составило. В Космосе вообще случайных людей не бывает, и если ребенок летит на Марс, то очевидно же, что летит он в одну из школ Флота. А так как во всех школах, кроме капитанской, дети начинают учиться только после десятого класса…

Поэтому помочь будущему капитану, которая явно хочет досрочно сдать экзамен по КМБ, все считали своим долгом — и Иру тренировали так, как будто ей по прилету нужно было уже самостоятельно водить танкеры или даже буксиры. Правда, из пассажиров не было никого из флота, но и они очень много всего знали очень важного и очень полезного для жизни на Марсе — так что уже через неделю Ира умела самостоятельно надевать скафандр при трехкратной перегрузке. А вот улучшить свои навыки вождения мобиля ей не удалось: все, кто пытался ей в этом помочь, быстро признавали, что девочка это проделывает лучше очередного «учителя». А Валентина Николаевна, глядя на энтузиазм временных соседей, лишь посмеивалась: она успела изучить выданные Ире характеристики, просмотрела все зачетные листы и знала, что на «Ласточке» девочку ничему новому просто не научат — но даже то, что Ира свои навыки поддерживала, она считала очень полезным. И единственные уроки, которые она сочла действительно нужными (и которые сама Валентна Николаевна с огромным удовольствием слушала) были рассказы пожилого инспектора Службы Преобразования о том, зачем вообще эта служба была создана и чем она, собственно, и занимается. Поглощая больше трети всех трудовых ресурсов Земли…

А еще она узнала, почему эта программа вообще могла появиться — и уже вместе с пожилым инспектором очень удивилась, выяснив, что на самом деле у истока всей программы стоял предок Ирины (пра-пра-прадед Капитолины Георгиевны), известный каждому человеку на Земле и в Космосе Василий Соболев. Тот самый, который придумал используемые на всех кораблях радиаторы…

Знаменитый физхимик Василий Соболев разработал очень интересную гетероструктуру, работающую как обычный тепловой насос. А интересного в нем было лишь то, что на «горячем» конце этой структуры излучение было монохромным и строго направленным, как у лазера. И насос при подаче на структуру напряжения холодный конец охлаждал (в теории) всего до двухсот градусов по Кельвину, а «горячий» излучал энергию с температурой немного выше восьмисот. На практике для получения такого результата электричества требовалось очень много, и в излучение уходило вдвое больше энергии, чем «откачивалось» от холодного конца, так что такой режим работы радиатора использовали лишь для «разгона» структуры. А если «горячую» температуру ограничивать пятью сотнями градусов по Цельсию, а «холодную» не опускать ниже нуля, то можно было гонять реактор с финальным КПД свыше тридцати процентов. И эти тридцать процентов и направлялись в маршевым двигателям — зато благодаря этим радиаторам можно было достаточно эффективно использовать на кораблях реакторы мощностью (электрической) по полторы тысячи мегаватт. В принципе, сама по себе структура мощность реактора не ограничивала, просто более мощный радиатор получался слишком уж тяжелый и очень сложный в обслуживании.

А еще благодаря этой структуре свое название и «Горбунки» получили: сама эта «пирамидка» диаметров всего в пару нанометров в серийном производстве получалась вполне определенной длинны: восемьдесят восемь и девять десятых миллиметра. То есть, как заметил кто-то из сотрудников КБ, на котором проектировался этот относительно небольшой (хотя тогда он казался гигантским), панель радиатора в толщину составляла «ровно два вершка». А кто у нас «ростом ровно в два вершка», в Северной Империи знали абсолютно все. И хотя так же все знали, что на самом деле подразумевал поэт (и что рост сказочного Горбунка был чуть больше полутора метров), название класса корабля поменять уже ни у кого не получилось.