Плохое путешествие 4 (СИ) - "Давление" - Страница 28

— Сто пятьдесят тысяч три! Продано! — голос аукциониста прозвучал как приговор. — Госпожа Филадельфия, желаете лично заняться обрезкой или поручите это слугам?

— Конечно сама! — Фила томно потянулась, поднимаясь с тела инкуба, и передала бокал ближайшему рабу. — Держи, милый. Мне нужно размяться перед основным действием.

Перед тем как взять пилу, демоница смачно плюнула на ладони, потерла их и уверенно поставила ногу на колоду. Что выглядело несколько комично, учитывая её вечернее платье.

— Подставляй свою никчемную головёшку. Буду её ровнять в соответствии с новым статусом.

Боль превзошла все ожидания. Каждый зуб пилы, вгрызаясь в рог, посылал волны мучительной боли, будто раскаленные спицы вонзались прямо в мозг. Хелена не выдержала и закричала, вызвав новый взрыв смеха среди зрителей.

— Чертова сука! — Фила выругалась, когда инструмент в очередной раз застрял. — Леди Атира, неужели во всём Верхнем Городе не нашлось пилы острее? Она тупее моей бывшей!

— Уверяю вас, это лучший инструмент, — архисуккуба сохраняла невозмутимую улыбку. — Возможно, проблема не в пиле, а…

— Возможно, это не пила тупая, а голова Хелены? Ха! — перебил один из зрителей. — Держи башку ровнее, тварь, мешаешь госпоже работать!

Зал снова взорвался смехом. Хелена корчилась в агонии, слезы текли по ее лицу ручьями, но в аду сострадание — роскошь, которую никто не мог себе позволить.

Когда последний рог с глухим стуком упал на пол, измученную демоницу перевернули на спину. Фила с восторгом приняла из рук слуги раскаленное клеймо, которое выглядело как толстый крест, вписанный в окружность.

— О, вот это будет красиво!

— Нет… пожалуйста, нет! — Хелена забилась в истерике.

— Да, именно так! Умоляй меня! — Фила с наслаждением прижала докрасна раскаленный металл к свежим спилам.

Ее крик слился с хохотом толпы. Фила, довольная как никогда, с триумфом вернулась на место, размахивая трофейными рогами.

— Эй, Хелена! — игриво позвала она, но та не откликнулась. — Леди Атира, будьте так добры…

— Конечно, — архисуккуба едва заметно кивнула. Слуги грубо приподняли голову бывшей горделивой демоницы, заставляя ее увидеть свое отражение в ближайшем зеркале. Заплаканное лицо, опухшие глаза и два жалких, перечеркнутых клеймом пенька вместо величественных рогов — вот все, что осталось от ее былого величия.

— Смотри, что у меня есть! — Фила помахала одним из отпиленных рогов, а затем передала их своему слуге. — Выбросите их в камин и принесите мне салфетку… Ужас какой-то. Зачем я их руками трогала?

Хелена смиренно опустила взгляд.

— Простите, леди Атира, — вдруг раздался голос очередной демоницы.

Ага, бабы жестоки. Новость, да?

— Я вас внимательно слушаю.

— Сегодня такой прекрасный вечер! Да и событие выдающееся! Зачем останавливаться на этом? Как насчет того, чтобы добавить в торги еще пару лотов? Например, хвост или, скажем… Когти? Может быть, органы?

Хелена в ужасе подняла взгляд на Атиру.

— Г-госпожа… Я прошу, я умоляю! Не губите!

Вид валяющейся в ногах безрогой демоницы и молящей о пощаде, вызвал целую волну презрительных усмешек.

— Хм-м… — Атира склонила голову набок, приложив пальчик к губам. — К сожалению, я недавно отпустила лекаря, а потому продажа органов может оказаться весьма губительной для её тела. Однако, у нас имеется запас целебных зелий. Так что, думаю…

— Пожалуйста… — проговорила Хелена сквозь слёзы. — Я сделаю всё, что вы скажете.

— … остановимся на когтях.

* * *

День растянулся в вечность.

Бесконечную.

Невыносимую.

Насыщенную болью до самых краёв.

Но он наконец закончился.

Хелена лежала в тесной кладовке, свернувшись калачиком на грубой мешковине. Вокруг пахло щелочью и сыростью — ведро с тряпками, ржавая швабра, метла с облезлой щетиной. Зелье затянуло раны на пальцах, но в местах спилов рогов всё ещё ныло тупой, назойливой болью, не давая забыться.

В голове — пустота. Лишь обрывки воспоминаний всплывали, как пятна света в темноте:

Её собственное отражение в зеркале — властное, холодное, с презрительно приподнятым подбородком.

То же лицо, но залитое слезами, с размазанной тушью и немой мольбой в глазах.

Голоса из прошлого звучали диссонансом:

— Выполните приказ, или я вырву вам языки! — её собственный рык, от которого трепетали подчинённые.

— П-пожалуйста… больше не надо… — этот шёпот, слабый, разбитый, принадлежал ей же.

Хелена вжалась в стену, пытаясь заставить замолчать и образы, и голоса. Но они не уходили.

Как и ошейник на её шее.

Как клеймо на рогах.

Как новое имя, выгравированное на металлической пластинке.

Конец.

Но почему-то дыхание всё ещё шло, а сердце билось.

Значит, это ещё не конец.

А что тогда?

Ответа не было.

Только швабра в углу, ведро с грязной водой и бесконечная тишина, в которой так отчётливо слышалось падение капель с потолка.

Кап.

Кап.

Кап.

Как счётчик.

Как отсчёт времени до нового дня.

Дня, который может оказаться ещё хуже.

* * *

1 год спустя.

— Ебучий свет! Заносите его!

— Хью! Хью, ты меня слышишь⁈ Не смей умирать!

— Освободите, с*ка, место! На стол его!

Прим. автора: у нас тут таймскип образовался.

Глава 11

Таймскип

Я не знал, сколько времени провалялся в лихорадке. Часы сливались в мутный поток, минуты казались вечностью, а сознание тонуло в горячечном бреду. Иногда сквозь пелену небытия прорывались обрывки звуков — хриплый шёпот, скрип половиц, далёкий стук. Но были ли они реальными или всего лишь порождениями воспалённого мозга — понять было невозможно. Мир распадался на клочья, и я цеплялся за них, как утопающий за обломки в бушующем море после кораблекрушения.

А потом… Я просто открыл глаза и понял, что больше не умираю. Косая старуха ослабила хватку и вроде вообще ушла.

Глубокий вдох — лёгкие наполнились воздухом без привычного жжения.

Я был жив. Тело ощущалось ватным и непослушным, во рту сухо, как в пустыне, но главное, что жив.

Голова ещё плохо соображала, но я почти сразу понял, где нахожусь. Стоит провести одну ночь в объятиях крыльев ангела, и ты ни с чем и никогда не спутаешь это ощущение.

— Сари… кхе… Сариэль? — мой голос звучал чужим и разбитым. Даже это простое слово далось с трудом.

— Хью⁈ — голос ангелицы дрогнул от волнения.

Крылья вокруг меня всколыхнулись и начали раскрываться, пропуская тусклый свет. Я обнаружил, что лежу головой на её коленях.

— Как ты? — в её зелёных глазах читалось беспокойство.

— Что… Что произошло? — я попытался подняться, но меня тут же уложили обратно. — Помню, что был на арене, а потом…

— Тебя отравили какой-то дрянью. — ангелица нахмурила брови. — Дура влила в тебя все наши запасы потов, но тебе становилось только хуже. Тогда она вынесла тебя с арены и потащила до трактира прямо через переулки. Гвоздей нацепляла столько, мама не горюй. Ворвалась с криками, всех на уши поставила. У самой спина вся в арбалетных болтах истыкана, а она всё про тебя твердит. Лечили как могли: зелья вливали, Виктория всё перепробовала, но лучше тебе не становилось. Гарет ещё попытался каким-то противоядием отпоить, но оно как будто не подействовало. У тебя все вены почернели. Думали, ты помрёшь. Я тогда вспомнила, что мне мой учитель про крылья рассказывал, мол, целебными свойствами они обладают, вот и укутала в них.

Я потёр глаза, силясь собрать мысли в кучу.

— Ну… Похоже, что отпустило.

— Отпустило его! Ох и напугал ты нас, Хью! — Сариэль надула губки и сложила бровки домиком. — Как позднее оказалось, ты не первый, кого траванули. Правда, там с летальным исходом. Выжил только ты и Дура.