Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 79

В ближайшем биоме отряд соорудил носилки для камнегрыза, и Торвальд, Дрог и Леннокс несли их, сменяя друг друга. Зверь периодически приходил в себя, тихо скуля от боли, и Леннокс тут же смачивал морду водой из фляги и шептал что‑то ласковое. Я видел, как дрожали его руки – парень сильно привязан к своему питомцу.

Кельн вел отряд, а его птица парила над кронами. Разведчик то и дело поднимал руку, заставляя нас замирать и ждать, пока стая каких‑нибудь зверей не уйдет в сторону. Мы петляли между биомами, обходя опасные участки, и скорость передвижения упала до черепашьей.

В этот раз Варрен с прыгуном замыкали шествие, постоянно оглядываясь. Коренастый арбалетчик больше не шутил, не гоготал, не подкалывал меня – его лицо стало мрачным и сосредоточенным. Даже прыгун, обычно игравший искрами на шкуре, двигался тихо, лишь изредка пофыркивая.

Я плелся в середине отряда, чувствуя, как с каждым часом силы покидали меня. Тело ныло от нагрузки и подъема по Венам, места, куда врезались лианы, горели огнем, разодранные руки саднили, но останавливаться нельзя.

Самое страшное началось на второй день.

Мы замерли, пропуская стаю каких‑то зверей. Они с визгом пронеслись мимо, не заметив нас. Когда я уже выдохнул с облегчением, из кустов прямо за спиной Варрена, выскочил непонятный зверь, который начал визжать.

Я успел заметить лишь серую тень, мелькнувшую в воздухе, и оскаленную пасть, но прыгун среагировал быстрее – искрящаяся молния метнулась наперерез, и через секунду зверь с пробитой грудью рухнул на землю, но… На его визг сбежались остальные.

– Держать строй! – заорал Торвальд, опустив носилки и выхватив топор. – Лекарь, быстро к камнегрызу! Леннокс, со мной!

Бой был коротким, но жестоким. Звери, чуя кровь, лезли со всех сторон. Василиск крушил их тяжелыми лапами, разбрасывая тела, как кегли. Грыз Дрога вцепился в одного и тряс, пока у того хребет не хрустнул. Силок Кельна выклевывал глаза, а прыгун носился по поляне, оставляя за собой голубоватые искры и разрубленные туши.

Я сидел рядом с камнегрызом, прикрывая его своим телом. Люмин вжался в меня, дрожа, Крох в ранце глухо рычал. Когда все закончилось, отряд, тяжело дыша, собрался вокруг носилок. Торвальд вытер топор о мох и коротко бросил:

– Все целы? Штаны чистые?

– У меня царапина, – отозвался Варрен, зажимая бок.

– Грыз цел, – буркнул Дрог.

– Силок в порядке, – кивнул Кельн.

– Как он? – Леннокс подбежал ко мне.

– Порядок, – выдохнул я.

Леннокс выдохнул с облегчением и вдруг, неожиданно для самого себя, схватил меня за плечо.

– Спасибо, Эйден.

Я лишь кивнул, почувствовав, что еще немного и рухну без сил.

Отряд двинулся дальше. Мы шли, останавливаясь лишь на короткие привалы, чтобы перевести дух и напоить зверей. На них я осматривал Кроха, фиксировал, что перелом срастался невероятно быстро. Менял дренаж и повязки камнегрызу и мазал его рану остатками «Берегового успокоителя». Леннокс помогал молча, без лишних слов, и смотрел на меня как на равного. Спустя несколько перевязок снял дренаж, так как рана успешно зарастала, и зверь шёл на поправку. Разница между камнегрызом и Граймом была всего в один ранг, но зверь выздоравливал намного быстрее. Всё‑таки магические звери – невероятные создания!

Только поздним вечером второго дня мы вызвали клетку с помощью свистка, поднялись наверх и вышли к знакомому коридору, ведущему к выходу.

Тяжелые створки ворот с лязгом захлопнулись за нашими спинами. Стоял на улице перед крепостью и с наслаждением вдыхал воздух – я дома. Почти.

Перед нами стояла та же смена охраны, что и при спуске. Главный стражник, который ругался с Торвальдом, окинул нас презрительным взглядом, а губы скривились в насмешливой ухмылке.

– Явились, – процедил он, сплевывая сквозь зубы. – Хоть и опоздали на сутки.

Торвальд, который выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, медленно повернулся к нему.

– Ты думаешь, я без тебя этого не знаю? – прорычал он. – У нас возникли некоторые… Обстоятельства.

Стражник открыл рот, чтобы ответить, но его взгляд упал на носилки с раненым зверем. Ухмылка сползла с его физиономии, а в глазах мелькнуло понимание.

Он кивнул на зверя.

– К лекарю его тащите, – сказал он уже другим тоном.

Торвальд приподнял бровь. В его голосе слышалась усталость, смешанная с легким удивлением.

– Да что ты говоришь, а сами мы и не знаем. Не капитан ли ты часом?

Стражник выпрямился, а в его голосе зазвучала сдержанная гордость.

– Недавно присвоили. А что?

Торвальд покачал головой и посмотрел на стражника уже не как на врага, а как бедолагу, волею судьбы занявшего этот пост.

– Да ничего, – ответил он. – Поздравляю с новым званием, капитан.

После чего отвернулся, не дожидаясь ответа, и махнул рукой остальным:

– Пошли, парни.

Отряд, спотыкаясь от усталости, побрел в сторону от крепости по пустынным улицам. Я шел в хвосте. Люмин плелся рядом, едва переставляя лапы. Даже Крох в ранце затих, лишь изредка вздыхая.

Город уже погружался в сон, лишь редкие прохожие шарахались в стороны, завидев нашу мрачную процессию. Тишину нарушало только тяжелое дыхание людей, шорох шагов да поскрипывание носилок.

Леннокс, несший свою долю груза, вдруг не выдержал, остановился и повернулся к Торвальду.

– Торвальд, нужно отнести камнегрызка к лекарю. Эйден хоть и подлатал его на скорую руку, но ему нужен полноценный медицинский уход! Не дай бог ему станет хуже.

Торвальд остановился, медленно обернулся и посмотрел на Леннокса.

– Возьми себя в руки, Леннокс, ты Мастер Зверей или кто? Привыкай, мы часто теряем своих зверей. В бою, от старости, от болезней, от собственной глупости – причин тьма. Если будешь так прикипать к каждому, долго не протянешь ни в Лесу, ни в этом деле вообще.

Рыжебородый замолчал, и в тишине его слова прозвучали особенно жутко. Леннокс побелел, но не ответил, а Торвальд вдруг отвел взгляд и посмотрел на василиска.

В этот момент на долю секунды я увидел то, что Торвальд старался не показывать. Его губы дрогнули, в холодных глазах мелькнула тень… не боли – её он бы не позволил себе показать – а глухой, старой, въевшейся в душу тоски.

Кажется, я понял… Василиск был не первым зверем Торвальда, и даже не вторым. Его показное равнодушие и грубость по отношению к собственному питомцу были не жестокостью, а бронёй, которую он вырабатывал годами, чтобы не сойти с ума от потерь, когда очередной зверь, прошедший с ним огонь и воду, возможно даже выращенный с детства, однажды не встанет.

По всей видимости, Торвальд учил Леннокса, как выжить самому, когда придет его черед.

Мне стало не по себе. Я посмотрел на Люмина, жавшегося к моей ноге, на ранец, в котором тихо посапывал Крох, и подумал: смогу ли стать таким, как Торвальд, если потеряю их? И ответ пришёл мгновенно – нет. Никогда!

Леннокс, кажется, пропустил слова Торвальда мимо ушей, или просто не смог их принять. Он заметался, оглядываясь по сторонам, а в глазах стояли слезы.

– В любом случае, я хочу, чтобы он был под присмотром. – сказал он. – Однако в такое время все лавки уже закрыты. Куда мне его нести?

Я, молчавший всю дорогу, вдруг услышал собственный голос. Усталый, хриплый, но на удивление твердый.

– К лекарю.

– Тоже капитаном хочешь стать? – спросил рыжебородый, но я его проигнорировал.

Леннокс резко обернулся.

– К какому? Я же говорю – все лавки закрыты!

Медленно снял с плеча ранец и посмотрел ему прямо в глаза.

– А я, по‑твоему, кто?

В отряде повисла тишина. Леннокс замер, уставившись на меня. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

– Ты… у тебя что, есть собственная лавка⁈ – выдохнул он наконец.

Я кивнул. Торвальд, стоявший рядом, почти одобрительно хмыкнул.

– Веди, лекарь, – коротко бросил он.

Я развернулся и зашагал в сторону района Отверженных. Люмин, учуяв знакомое направление, приободрился и затрусил рядом. Отряд двинулся за мной.