Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ) - Шимуро Павел - Страница 13

— Все готово, Ларк. Можем выдвигаться, — так же тихо отозвался хозяин птицы.

— Тогда вперёд. Ледяные заросли в той стороне, — указал он. — Не будем терять время. Лишний раз не болтаем, соблюдаем тишину, — скомандовал дядя, и мы тронулись.

Он повёл нас не по прямой, а по сложной, зигзагообразной траектории, выбирая, как мне показалось, самые неудобные, но наименее открытые места.

Мы пробирались через чащу гигантских папоротников с листьями, сочащимися липким соком, а буквально за следующим поворотом наткнулись на резкую границу. Стоило сделать шаг, как влажная жара сменилась сухим, колючим холодом. Вокруг возвышались серые, испещрённые трещинами «деревья», больше похожие на сталагмиты, с редкими хрустальными «листьями», тихо позванивавшими на невидимом сквозняке. Под ногами хрустел щебень, и каждый шаг отдавался многократным эхом.

— Стоять, — внезапно поднял руку дядя.

Все замерли. Он указал на основание одной из каменных «скал». Там, на высоте человеческого роста, была выцарапана странная метка: перекрещенные молнии, обведённые кругом.

— «Громовые», — прошептал Гард, брезгливо морщась. — Прошли тут не больше дня назад.

— Идём дальше, — отрезал дядя. — Если тут их метка, значит, мы здесь не одни. Будьте начеку.

Мы обогнули каменную колонну с меткой и снова сменили биом. Воздух стал тёплым, сладковато-приторным и тяжёлым. Деревья были кривыми, с облезлой корой, с которой сочилась янтарная смола. Повсюду висели клочья похожей на паутину плесени.

Именно здесь мы наткнулись на первые следы насилия — в гуще полуразложившихся стволов зияла поляна хаоса. Несколько деревьев были сломаны, будто гигантской дубиной. Земля взрыта, и всюду темнели брызги уже почерневшей крови. На краю поляны валялись обломки костей, слишком крупные для обычного зверя. Один из осколков был пронзён обломком когтя длиной в мой предплечье. От всего этого места веяло недавней, дикой яростью.

— Уходим отсюда, — даже не обсуждая, скомандовал дядя, и мы, не спуская глаз с зловещей поляны, стали пятиться. — Не шумим — кто-то еще может быть рядом.

Через полчаса мы вышли к зарослям гигантских, похожих на грибы-зонтики растений, испускавшими тусклый розовый свет. Дядя снова остановил нас жестом. На тропинке перед нами, едва заметной среди светящегося мха, виднелись несколько тёмных капель, что вели в чащу.

— Свежая кровь, — констатировал он. — Торрин, проверь, что там, но далеко не уходи.

Худощавый мужчина скользнул вперёд, его рейдер пополз рядом. Через минуту он вернулся.

— Дальше по тропе останки «стекляшки» Е класса, разорван. Убийца ушёл на север — крупный, когтистый. Следов людей нет.

— Хорошо, тогда продолжаем путь.

Следующие двадцать минут мы почти бежали, пересекая небольшой участок леса с деревьями, чьи листья медленно парили в воздухе, не падая. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом. Никто не произносил лишних слов — лишь жесты, взгляды и едва уловимые кивки. Я, стараясь не отставать, чувствовал, как каждая клеточка этого места кричала об опасности. Это не прогулка, а преодоление враждебной, живой территории.

И вот, после очередной резкой смены декораций, впереди послышался новый звук — не угрожающий рёв, а мягкое, нежное журчание.

Дядя поднял руку.

Впереди, в ложбине, петлял небольшой ручей. Вода в нём была странного, молочно-голубого цвета и испускала лёгкое, успокаивающее сияние, подсвечивая мхи по берегам.

— Осторожно, — прошептал дядя, и в его шёпоте была усталость и неослабевающая бдительность. — У места водопоя могут быть засады.

Мы обходили ручей по узкой тропинке, когда Гард внезапно резко свистнул и указал вправо, в гущу гигантских папоротников.

Я присмотрелся и увидел, что метрах в десяти лежало что-то живое. Это был небольшой зверь, покрытый короткой, блестящей, медового оттенка шерстью. У него были длинные, заячьи уши с чёрными кисточками и пушистый хвост. Сейчас он лежал на боку, неестественно вывернув заднюю лапу, и жалобно поскуливал. Но больше всего меня поразили его глаза. Огромные, янтарно-золотые, они были широко раскрыты от боли и страха, но в них не было злобы или агрессии — только чистая, беззащитная мука и мольба о пощаде. В них я увидел десятки пар глаз, которые смотрели на меня из прошлой жизни — испуганных, доверяющих, надеющихся.

[Существо: Солнечный зайцелоп]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: Травма. Вывих левой тазобедренной суставной сумки с частичным разрывом связок. Шок. Обездвижен]

[Рекомендованные действия: Вправление сустава, иммобилизация, покой]

Инстинкт ветеринара ударил раньше мысли, и я сделал шаг в сторону зверя, когда дядя хрипло вздохнул.

— Бедолага, — произнёс он без злобы, с какой-то усталой решимостью. — Так и сдохнет от шока или хищники живьём сожрут. Лучше быстро прикончить, чем оставить вот так.

Он опустил руку к ножу на поясе. Его движения были будничными, как у человека, выполняющего неприятную, но необходимую работу.

— Нет! — слово вырвалось резче и громче, чем планировал. Все взгляды мгновенно скрестились на мне. — Я могу ему помочь.

Дядя нахмурился, но остановился, однако Гард лишь фыркнул.

— Помочь⁈ — прошипел мужчина. — Мы уже видели, как ты «помогаешь»! В прошлый раз прикончил трёх беззащитных зверьков, пока мы отвлеклись! Резал их живьём и смеялся, как безумец, а теперь хочешь приблизиться к этому? — он ткнул пальцем в сторону зайцелопа. — Только двинься в его сторону, и я сам тебя придушу, звериный убийца!

Внутри меня всё закипело. «Звериный убийца». Если бы я встретил такого человека в прошлой жизни, самолично бы сдал в полицию, но сейчас нужно думать о зверьке, что нуждался в помощи. Я видел только эти янтарные глаза, полные немого ужаса.

Повернулся к дяде, который смотрел на меня оценивающе, явно разрываясь между желанием прекратить страдания зверька и странным поведением племянника.

— У меня нет намерений его мучить, — сказал я, стараясь вложить в голос всю твёрдость, на какую был способен. — Я хочу вылечить его и знаю, как это сделать. Дайте мне шанс.

Между нами повисло напряжённое молчание. Гард презрительно скривился, Торрин безмолвно наблюдал. Дядя смотрел мне прямо в глаза, потом перевёл взгляд на скулящего зайцелопа. В его взгляде боролись практицизм и сострадание, что изначально подвигло его на мысль об убийстве.

— У тебя несколько минут, — произнёс он голосом, не допускающим возражений. — Если ничего не выйдет, или твои действия хоть на секунду поставят отряд под угрозу — я закончу всё быстро и без лишних мучений. Понял?

Я резко кивнул, не отводя взгляда.

— Понял.

Гард что-то пробормотал, но дядя жестом заставил его замолчать. Я шагнул в сторону зайцелопа.

Зверёк замер, увидев меня. Его большие глаза были широко раскрыты от страха. Он попытался отползти, но вывихнутая лапа дёрнулась, и он жалобно взвизгнул.

— Тихо, малыш, — сказал как можно мягче, опускаясь на колени рядом с ним. — Я не причиню тебе вреда. Мне нужно посмотреть на твою лапку.

Медленно протянул руку, и знакомое отторжение ударило по нервам — волна тошноты, холод по спине, внутренний вопль «опасно!», но сейчас это казалось ничтожным. Я собрал волю в кулак, вспомнил сотни испуганных взглядов в своей операционной, и продавил сопротивление. Пальцы коснулись шерсти на боку зверька.

[Анализ углублён]

[Состояние: Вывих левого тазобедренного сустава. Головка бедренной кости смещена кзади и кверху. Частичный разрыв капсулы сустава и связок. Окружающие мышцы в спазме. Отёк нарастает]

[Рекомендовано: Срочное закрытое вправление. Последующая иммобилизация и покой. Без вмешательства — ишемия, некроз головки бедренной кости, тяжёлые осложнения и высокая вероятность гибели]

Нужно действовать быстро, но без паники.

— Мне нужна прямая, прочная палка, — сказал я, не оборачиваясь. — И что-то для фиксации — кожаные ремни, верёвка.

Наступила пауза. Я услышал, как Торрин, не говоря ни слова, снял с пояса скрученный кожаный шнур и протянул его мне через плечо. Через мгновение Гард, всё ещё хмурый, бросил к моим ногам ровную, очищенную от сучков ветку.