Яд Павильона Глициний (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 38

Сразу стало понятно, что это не просто предложение в гости зайти на пижамную вечеринку, а официальное мероприятие и не прийти туда мы можем только если все сразу сейчас в бега подадимся куда-нибудь на край света с эмису воевать. Так что отказаться от такого вежливого и во всеуслышанье оглашенного приглашения мы не могли, а Соно-химэ, хотя и сделала вид что обрадовалась — на самом деле разволновалась, но старалась этого не показывать. У нее даже лицо потемнело. Я попыталась у нее узнать в чем дело, но она отнекивалась и разговор на другую тему переводила, так что пришлось заниматься организацией выхода «в свет».

В павильоне осталась только Хуа Юй и Желтые Кушаки, они вроде как охраняют павильон и присматривают чтобы все было в порядке. Потому что с одной стороны во внутреннем дворе Императорского Дворца охрана тебе не нужна, а с другой стороны — мало ли что может случиться? У ворот павильона мы оставили еще одну пятерку — Синих, вместе с их лидером, Сяо Цюн, невысокой девушкой с парными секирками «Север-Юг» на поясе. Красные Кушаки с Тай Ган, рослой и статной девушкой с громадной алебардой гуань-дао и Белые с Бай Лин — отправились с нами. Сора и Идзуми также остались в павильоне, вместе с трехцветной Тамой, которая гуляет сама по себе, где ей вздумается и плевать хотела на все эти заговоры, интриги и прочие глупости. У нее было занятие поважнее — ловить последние лучики заходящего солнца.

Мы же всей своей процессией, во главе с паланкином Принцессы, что несли шестеро рослых носильщиков — двинулись во Внутренние Покои.

Дошли мы как раз вовремя, у самых ворот встретившись с целым столпотворением, — сразу несколькими красными паланкинами со знатными дамами, сопровождаемыми свитами, носильщиками и слугами. На узких, вертикальных флагах-нобори, возвышающихся над паланкинами, красовался то алый махаон, камон рода Тайра, то горечавка и листья бамбука в белом — символ рода Минамото и конечно же синие цветы глицинии — камон Фудзивара. Только по этим флагам можно было понять, что пригласили нас во Внутренние Покои не чаи с цубакимоти гонять, а по серьезному делу.

Наш паланкин встал в очередь — впереди образовался затор из четырех таких же паланкинов со слугами и свитами, так что мы остановились в самом хвосте. Я наклонилась к окошечку паланкина, откуда выглянуло бледное личико Соно-химэ.

— Ох. — сказала она, глядя вперед. — Три камона Фудзивара в цветах Лорда То.

— А? — я выпрямилась и метнула вперед быстрый взгляд, не вынимая руки из рукавов. Действительно, три узких флага-нобори с синими цветами глиции на них. Так синий цвет — цвет Лорда Токихира, младшего брата из троицы главной семьи Фудзивара? Понятно. Три флага — значит прибыли три паланкина от Лорда Фудзивара-но Токихира, а это значит, что…

— Нас пригласили на смотрины приемных дочерей Лорда То… — выдохнула Соно-химэ и снова исчезла в недрах паланкина, красная занавеска скрыла ее лицо.

Внутрь нас пропустили не сразу — сперва отгремели полагающиеся по протоколу формальности, кто-то долго сверял списки приглашенных со свитком, кто-то трижды пересчитывал носильщиков у ворот, кто-то сверял количество служанок и наверняка проверял соответствие цветов. Наконец нас впустили, и я, пригнув голову, шагнула следом за паланкином химэ во двор. Уже там химэ вышла из паланкина. Бай Лин и Тай Ган со своими девушками — остались во дворе, а Принцессу пригласили внутрь… и меня вместе с ней.

Огромная зала, высокие потолки, возвышение в центре. На возвышении сидела Императрица, а чуть в стороне, у стены, в один ряд стояли четыре кабинки с опущенными шелковыми занавесками, за ними виднелись смутные силуэты. Местные пифии. Насколько мне объяснила Ичи, совет, который рассматривает кандидаток в жены Императора, — состоит не из знатных дам, которые неминуемо подыгрывали бы своим родственникам, а из так называемых «святых женщин». Совет сложился как-то сам собой, стихийно, в его составе, например были жрицы Сайгу и Сайонин, а также сама Какусан-ни, настоятельница женского храма, посвященного богине Каннон. Все, входящие в совет были настолько преклонного возраста, что можно было с ними весточки на тот свет передавать, так что мирские дела их не волновали, а в дела кланов, семей и борьбу за власть они вмешиваться не собирались. Таким вот нехитрым образом гарантировалась хоть какая-то объективность. Именно поэтому принцесса Акико не прошла смотрины, хотя ее отец сейчас — настоящий правитель всей страны, ведь ее духовное и психическое здоровье действительно было на грани. Матушка Фудзино и ее отравительницы на славу постарались. Принцесса Сэнси также не прошла, но уже проверку на целомудренность… и это тоже были козни Матушки и Павильона Хризантем. Вот только в случае с приемными дочерями Лорда То этот фокус не пройдет — уж они-то в целости, здравии и целомудрии как никто другой, они прямо-таки выращены для этой роли, сперва отобраны среди прочих кандидаток, отсеяны в три сита, прошли огонь, воду и медные трубы, а потом — выращены, как цветы в оранжерее, сформированы как по лекалу.

По крайней мере мне так кажется. Я не знаю требований к кандидаткам, нужны ли там волоокие красавицы с широкими бедрами для вынашивания отпрысков императорской семьи или все же важнее знатность рода и целомудренность, нужно ли проявлять все черты Ямато Надесико и как именно тут определяют эту самую японку, что коня на скаку остановит и сэппуку над ним совершит, однако подозреваю что если Лорд Токихира всю эту возню с приемными дочерями затеял ради доступа к трону — то он очень хорошо подготовился.

— Хозяйка Павильона Весенней Луны, Принцесса Соно-но Цубонэ! — произнесла девушка в бело-розовом косодэ и склонилась в поклоне, освобождая проход. Дальше все происходило так, как будто мы все находились внутри «волшебного» бумажного фонаря, с вырезанными узорами и силуэтами на стенах, надетом на тоненькую иглу и вращающегося под напором горячего воздуха, поднимающегося вверх от зажженной свечи. Все вокруг завертелось и пришло в движение — и стены и нарисованные на них картины, и многочисленные служанки в бело-розовых накидках, которые засуетились вокруг, толстые, карикатурно большие евнухи с Континента, что встали у дверей зала со своими окованными железом палками, и даже сама императрица, которая тепло приветствовала свою «младшенькую сестренку» и Мамочка Фудзино, которая конечно же сидела рядом с Императрицей с совершенно бесстрастным лицом, словно бы вырезанным из дерева и обсыпанным рисовой пудрой. Моя химэ слабым голосом поприветствовала Императрицу в ответ, сказала, что чувствует себя не очень, но ее никто не услышал, потому что служанки принесли мягкие подушки и накрыли стол с нагретым сакэ и вездесущими бумажными листами и письменными принадлежностями, а потом так же стремительно исчезли и в зал вошла первая из дочерей Лорда То. А потом вторая. И третья. И каждую из них рассматривали с разных сторон и задавали разные каверзные вопросы и просили написать стих и станцевать танец и даже спеть и все это длилось так невыносимо долго, а в зале становилось все душнее и душнее, и я боялась, что моя химэ вот-вот упадет в обморок, потому что она становилась все бледнее и только одна тоненькая синяя жилка билась у нее на виске как рыбка на льду.

Из четырех кабинок с шелковыми занавесками шепотом, служанкам — передавались вопросы для бедных девушек, вопросы, требования, указания. Девушки держались, стояли, танцевали, пели, делали все что требуется и при этом сохраняли спокойствие, ничем не выдавая своего волнения. Все-таки хорошо их выдрессировали, подумала я, глядя на то, как вторая из приемных дочек Лорда Токихира совершает танцевальное па вокруг своей оси. На какой-то едва различимый миг мы с ней встретились с глазами, и она тотчас отвела их, и я не увидела в ее глазах ничего. Совсем ничего.

Синяя жилка на виске моей химэ пульсировала все сильнее, и я поднесла ей маленькую фарфоровую баночку с ароматической солью, она благодарно взглянула на меня. Чего она так волнуется? Что сейчас должно произойти? Четверо святых сейчас вынесут свой вердикт и на этом все закончится. Пройдут приемные дочери Лорда То смотрины или нет — нам какая разница? Химэ просто присутствует при этом, ничего более.