Артефакторша 1. Я и баб(к)а, я и маг - Циль Антонина - Страница 8

Тем не менее в лавку могли прийти клиенты. Короткий перерыв, который мы с Молькой взяли на поесть и помыться, закончился. Я осторожно высунулась из двери, перевернула табличку на «открыто» и воровато огляделась.

Торговля на улице Девятихвостых лис – именно так назывался длинный двойной ряд магазинчиков и лавочек в центре одного из районов Бергхайма, – шла вовсю. Глаза мои уже немного привыкли к солнцу на кухне. Поэтому я смогла рассмотреть ближайшие к «Артефактам» торговые точки.

Напротив находилась посудная лавка. Медные сковородки и прочая утварь, развешанная под навесом, весело позвякивала на ветерке. Откуда-то тянуло ароматным свежим хлебом. Ага, из пекарни слева. Очень удобно. Утренний каравай мне понравился. Правда, на углеводах не похудеешь. Так, Валентина Петровна, в ближайшее время разработайте, пожалуйста, диету, подходящую для Вельты Брандт.

Когда-то мне тоже пришлось сбрасывать вес, после операции на голеностоп. Вроде бы я все помнила. Главное, найти продукты.

Справа расположился книжный магазинчик. У меня аж руки зачесались немедленно проверить его ассортимент.

Сразу как-то взгрустнулось. Вспомнилась моя домашняя библиотека. Собрание сочинений Вальтера Скотта и Диккенса, Шекспир, Теккерей и Джейн Остин. Уильям Блейк и, кто бы мог подумать, целый шкаф английского детектива, начиная с Конана Дойля и заканчивая современными авторами. Неужели я больше их не перечитаю?

Вот об этом жалелось больше всего. Не о коллекции антиквариата Димы, на которую облизывались торговцы редкостями (пара вещей спасла меня от голода в лихие девяностые, но больше я ничего не продавала). Даже о моём весьма изысканном дорогом гардеробе а-ля «элегантная старость» я не вспоминала с такой горечью, как о книгах. А ведь собирала его по крупицам.

Знать бы еще, как сложится жизнь у кошки Дуси и ее котят. Но о них я почти не переживала. Сердобольная Зоя Марковна о них позаботится. Дусю она любит, даже котенка для себя выбрала. Пристроит и малышей, и маму.

Высунувшись ещё больше, я убедилась, что в одном ряду с моей лавкой (уже моей?) находился магазин садового инвентаря. С другой стороны помещение пустовало. «Продаётся», – гласила табличка на двери.

Ещё раз подивилась тому, что в новом для себя мире умею читать и писать. При этом я прекрасно осознавала, что говорю на другом языке. Мозг, правда, поскрипывал и жаловался на когнитивный диссонанс. И я как-то уж поняла, что буквы, возникшие перед глазами, словно интерфейс терминала, были русскими. Только золотистые значки почти на периферии взгляда были мне незнакомы.

– Тётушка! – услышала я за спиной и вернулась в лавку. Молька уже поднялась наверх и свесилась со второго этажа. Её влажные волосы оказались более светлыми, чем до мытья. – Я все! Чистая-чистая! Пальцы только скукожились.

– Иди в спальню, – строго велела я. – Здесь сквозняк. Простудишься. Я сейчас поднимусь и заплету косички. Жаль только, посушиться нечем.

– А я знаю! А я знаю, как быстро высушить волосы! – весело затанцевала босая мелкая.

– Всё равно пока накрой голову полотенцем.

– А все полотенца грязные, – наябедничал ребёнок.

– Ну чем-нибудь прикрой, хоть тряпкой какой-нибудь. И обуйся!

Когда я поднялась наверх, Молька показала мне очередной глиняный кругляш с голубоватым камешком внутри.

– Артефакт для сушки волос? – догадалась я. – Разряженный.

– На один раз хватит. Ты не будешь ругаться, что я его взяла? – вдруг напряглась Молька. – Ты раньше не разрешала. Просто ты сказала, что нужно посушиться. Я и взяла. А раньше не брала.

– Хорошо-хорошо, – успокоила я ребёнка. – Бери всё что хочешь. Всё что нужно, – уточнила я. – Но только не для баловства, поняла?

Молька радостно запрыгала на своей кровати. И ведь именно для баловства что-нибудь и найдет. Нужно уточнить, все ли артефакты безопасны.

Щётка для волос у Вельты была хороша. Тяжёлая, с плавно изогнутой деревянной ручкой, она приятно лежала в ладони. Щетина оказалась натуральной, свиной, упругой и частой. Ручка сгладилась от частых прикосновений. У основания ручки в дереве были вырезаны какие-то непонятные значки, складывавшиеся в замысловатый узор, похожий то ли на вязь, то ли на руны. Хорошая вещь, добротная. Такой расчёсываться – одно удовольствие.

Однако я хорошо знала, что значит привести в порядок тонкие детские волосики после купания грубым мылом. Много лет проработав вожатой в пионерских лагерях, я сделалась специалистом в сложном искусстве распутывания куделей и зачёсов. Это уже потом, с появлением ополаскивателей, бальзамов и кондиционеров, подобные проблемы ушли в прошлое. А тогда приходилось бережно вытягивать из спутанного куделя каждый волосок, чтобы не сделать больно и не оставить ребёнка лысым.

Помню очереди девочек к «Валентине Петровне, которая не так больно дерет, как Агата Васильевна». Старые добрые советские времена.

Но с Молькой всё пошло на удивление гладко. Стоило мне сделать одно движение от головы до кончиков волос, как все «запутанки» тут же распутывались.

«Тоже артефакт», – мысленно пришла к выводу я. А ведь удобно. Так и технологии развивать особой необходимости нет. Магия. Интересно, а какой здесь примерно год, если соотносить с нашим временем? На Средневековье не очень похоже, слишком чисто и все удобно налажено. Хотя что мы знаем о Средневековье?

Век восемнадцатый? Кажется, в толпе покупателей на улице я видела жителей Бергхайма в напудренных париках. И мужчин и женщин. Впрочем, это ни о чём не говорило. Вдруг тут у них ежегодный фестиваль старинной музыки?

Одежду, которую носила Вельта, тоже трудно было назвать характерной для какой-то определённой эпохи. Разве что бельё удобное, видимо, пока не изобрели. Впрочем, для полной женщины, такой как Вель, именно панталоны как раз и подходили – меньше бёдра будут натираться.

– Так, а теперь давай посмотрим твой артефакт в работе, – предложила я.

Молька кивнула... и просто провела кончиками пальцев по глиняному кругляшу, слева направо, полукругом по часовой стрелке. Я постаралась запомнить её движение. Значит, так артефакты включаются. А выключаются, видимо, обратным движением, как горельный камень на плите.

Внезапно из артефакта подуло горячим воздухом. И весьма сильно. Молька водила им вдоль каждой прядки. Её, уже сухие, волосы на глазах распушились, превратившись в облачко. Я ещё раз прошлась по ним щёткой и переплела их, прядка за прядкой, в красивый колосок.

– Ва-а-а... – восхищённо протянула девчушка, осторожно разглядывая себя в старом настольном зеркале. – Как красиво! А где ты этому научилась?

Я неопределённо помахала рукой в воздухе. Дескать, само как-то в голову вколотилось, когда я приложилась ею о пол при падении.

– А ты сама? – укоризненно напомнила Молька, оторвавшись от созерцания своей новой причёски. – Тётушка, у тебя волосы мокрые. Простудишься.

Я провела рукой по голове. И правда, косы влажные ещё.

– Да ничего, – отмахнулась я. – Мне не привыкать. Лучше сохраним заряд артефакта на следующий раз. Неизвестно ещё, когда я заново научусь их заряжать.

– Нет уж, – Молька нахмурилась, сложив руки на груди, и вдруг стала похожа на маленькую наседку. – Если ты заболеешь, мне придётся тебя выхаживать. И доктору платить. А это дорого. Садись, тебя высушу я.

Я улыбнулась про себя. Как это мило – ребёнок заботится о тётушке, которая ещё пару часов назад была для неё источником страха и вечных упрёков. Молька протянула руку к артефакту, но я её остановила:

– Дай-ка я сама попробую. Хочу запомнить.

Она кивнула и вручила мне глиняный кругляш.

Я повторила её движение – провела кончиками пальцев слева направо, полукругом по часовой стрелке. Артефакт отозвался сразу, из него потянуло тёплым воздухом. Я осторожно водила им вдоль одной косы, потом другой, чувствуя, как влага уходит, а волосы становятся лёгкими. Потом отдала артефакт Мольке. Пусть почувствует себя нужной.

Распустив косы, я провела по ним щёткой. От влаги они закучерявились. Волосы – длинные, густые, с красивым каштановым отливом, – пожалуй, были главным достоянием Вельты Брандт. Настоящим богатством.