Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 18

Среднего возраста администраторша с безукоризненно уложенными волосами приветливо встретила супругу советского дипломата.

— Фрау Ледников, — мягким, баюкающим голосом произнесла она. — Позвольте за вами поухаживать.

Она подхватила плащ посетительницы, сопроводила ее в зону ожидания и предложила кофе. Марфа Григорьевна окунулась в завораживающую атмосферу мира чудесных превращений. Ей нравилось, как ненавязчиво жужжали фены, как тонко пахло шампунями и лаками для волос. Наконец ее мастер освободился. Им оказался холеный седовласый немец лет пятидесяти пяти. Все в его облике свидетельствовало о высоком профессионализме и особом достоинстве.

— Зовите меня Вольфганг, леди, — представился он. — А к вам я как могу обращаться?

— Марфа… простите, фрау Ледников, — несмело представилась она на немецкий манер.

— Отлично, отлично… — бормотал он, бережно перебирая ее волосы.

Ни один мускул на лице Вольфганга не дрогнул и не выдал того глубокого сожаления, которое он испытал, увидев безжалостно испорченные пряди Марфы Григорьевны.

— Фрау Ледников, у вас есть какие-то пожелания? — поинтересовался он.

— Я… — Марфа Григорьевна не знала, что ответить. Мало того, что она впервые в жизни оказалась в салоне такого высокого класса, так она еще и ничего не понимала во всей этой заграничной моде.

— Не торопитесь, у нас есть время, — ненавязчиво поддержал ее мастер.

— Я, право, не знаю. У вас здесь на плакатах такие красивые прически, что хочется их все, — призналась она.

— Тогда доверьтесь мне, — предложил немец.

— Только не совсем коротко, — неуверенно попросила она.

— Фрау Ледников, как вы смотрите на то, чтобы изменить цвет волос, укоротить их на затылке для придания объема и сделать рваную челку?

— Но как же я… — от одного упоминания «рваной» челки Ледниковой стало не по себе. Она уже начала сожалеть, что решилась на столь радикальный шаг.

— Не переживайте, я научу вас справляться с новой стрижкой. Ну и, конечно, цвет. Мы уберем эту безжизненную желтизну. Как вы смотрите на такой оттенок? — он открыл перед ней палитру.

— А, была не была! — махнула рукой жена советского дипломата. Сегодня она заслужила. — Гулять так гулять!

Через несколько часов из салона вышла элегантная женщина с короткой стрижкой на каштановых волосах. Легкое мелирование и неровные пряди придавали прическе естественность и французский шик. Ледникова не знала, как относиться к своему новому облику. С одной стороны, перемена ей нравилась, с другой — она чувствовала себя неловко, будто выскочила на улицу раздетой. Все-таки бигуди и перманент были надежной броней.

Лейтенант Дорохин, осуществлявший наружное наблюдение за женой советника-посланника, присвистнул от удивления. Унылая советская тетка превратилась в эффектного лебедя. Если бы не профессиональная выучка, он вполне мог бы ее не узнать.

Марфа Григорьевна решила прогуляться — перемены во внешности требовали времени на осмысление. Она шла по Постштрассе, заглядывая в витрины и не узнавая себя в собственном отражении. «И что скажет мой Юрочка?» — подумав о муже, Ледникова радостно рассмеялась.

В квартире Марфу Григорьевну ждал сюрприз. За обеденным столом, не снимая плаща, сидел Кузнецов. Ледникова побледнела — такого поворота она точно не ожидала.

— Что празднуем? — изобразив абстрактную линию в воздухе, спросил полковник. Перемена во внешности женщины произвела на него впечатление.

— Что вы делаете… в моей квартире? — побледнела она.

— Поговорить пришел, — Кузнецов пристально посмотрел ей в глаза.

— О чем? — от недавнего хорошего настроения не осталось и следа.

— А вы не догадываетесь? — равнодушно спросил резидент.

— Н-нет, — она подошла к столу и тяжело опустилась на стул. В этот момент весь ее шарм куда-то исчез, будто выветрился из открытого флакона.

— Рассказывайте, Марфа Григорьевна! — бесстрастно предложил он.

— Но о чем? — она все еще надеялась, что это недоразумение, а внезапное появление полковника не имеет никакого отношения к ее делам со штази. Да и они, как она считала, уже остались в прошлом.

— Марфа Григорьевна, заметьте, я не стал вызывать вас в посольство, привлекая внимание коллег вашего мужа. Я пришел к вам сам.

— Что вам нужно? — до нее наконец стало доходить, что ничего еще не кончено.

— Предлагаю вам поработать на благо Родины!

— Кофе хотите? — растерянно спросила она, не зная, что ответить.

— Давайте сначала закончим деловую часть, — настойчиво произнес полковник. — Рассказывайте, Марфа Григорьевна. И для вас же лучше, если вы это сделаете здесь и сейчас!

Марфа Григорьевна спрятала лицо в ладонях. Ей было стыдно и страшно. Но этот тихий разговор на собственной кухне все же был лучше, чем если бы ее допрашивали в каком-нибудь подвале. Она не знала, в каком именно и был ли вообще такой в посольстве, но живо представила себе допрос с пристрастием — с пытками и уколами «правды». Все ее мелкие и не очень грехи вихрем пронеслись в голове. Она покраснела еще больше.

— Вам стоило сразу прийти ко мне, — почти ласково сказал Кузнецов.

— К вам?.. — Ледникова зарыдала. Некрасиво — в голос. Ее плечи подрагивали, тушь размазалась, а роскошная новая прическа опала.

Кузнецов не стал утешать женщину — для предательницы у него не было добрых слов. Он не видел никаких мало-мальски приемлемых оправданий ее поступку. Она преступила черту не под угрозой собственной жизни или безопасности близких. К этому итогу ее привели банальная распущенность и глупость. Сообщи она полковнику о попытке вербовки вовремя, их с мужем, скорее всего, просто отозвали бы в Союз, но это спасло бы ее честь и репутацию.

— А теперь уже изменить ничего нельзя, — полковник озвучил фрагмент своего внутреннего монолога.

— Игорь Прокопьевич, — похоже, Ледникова взяла себя в руки. — Я могу как-то… подумайте сами… ну какая из меня шпионка?

Кузнецов равнодушно смотрел на женщину. Он не хотел ей подсказывать. Она должна была сама сказать все, что думает и хочет по этому поводу.

— Я могу как-то… что-то… сделать, чтобы исправить эту… ошибку?

Он не стал объяснять ей разницу между предательством и ошибкой, да и не за этим сюда пришел. Ледникова нужна была ему для дела. А морально-этический и юридический аспекты будут рассмотрены после окончания высокого визита.

— Первое, я должен знать все о ваших контактах с… Не напомните, кто именно вас завербовал?

— Штази, — едва слышно ответила она.

— На чем подловили? — Кузнецов прекрасно знал ответ, но это был один из его проверочных вопросов.

Марфа Григорьевна покраснела еще сильнее, поднялась со стула и быстро ушла в спальню.

— Вот, — она плюхнула на стол пакет с игрушками для взрослых.

Кузнецов не стал наслаждаться замешательством и стыдом женщины. Эту часть своей работы он не любил.

— Марфа Григорьевна, вы не стали исключением. Девять из десяти попадаются на крючок благодаря подобного рода интересам.

— Так вы знали⁈ — она посмотрела ему прямо в глаза. — Господи, какая же я дура!

— Не спорю.

— Чего вы хотите?

— Вы продолжите отношения со своими кураторами, но отныне — ни одного слова без моей санкции… И постарайтесь вспомнить все, что вы успели им сообщить. Все — до последнего слова! Вот вам бумага, вот ручка — пишите!

Ледникова старательно перечисляла свои «подвиги».

— Даты, места, содержание, — требовательно подсказывал ей советский резидент.

— Ну вот, кажется, все, — она протянула написанное.

— Вот и хорошо, — Игорь Прокопьевич пробежался глазами по бумаге.

— Что мне теперь делать? — растерянно спросила она.

— Продолжайте заботиться… о муже, — не сдержался Кузнецов.

— То есть я…

— То есть вы останетесь на свободе и даже в Бонне… Пока…

— Благодарю вас…

— Второе, я должен знать о каждом движении вашего супруга, — равнодушно произнес Кузнецов.