Дипломат. Игры компромиссов 2 (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 16

Ранним утром служебный автомобиль Кацолапова мчал их сначала по проспекту Калинина, а затем по Кутузовскому к выезду из столицы. Стрельцу бросилось в глаза отсутствие печально знаменитого «Белого дома» — здания Верховного Совета РСФСР. Его начнут строить лишь на исходе семидесятых, поэтому панорама левого берега Москвы-реки казалась совершенно непривычной.

Сразу за мостом они взяли правее. По меркам его времени интенсивность движения была невысокой, а пешеходов, глазеющих на флагманы советской торговли — «Дом игрушки», парфюмерный «Эффект» или «Дом художника», — казалось больше, нежели автомобилей. Промелькнул знаменитый брежневский дом по Кутузовскому. В начале семидесятых Генсек, как и большинство советских горожан, жил в многоквартирном доме. Здание, конечно, было повышенной комфортности, да и апартаменты просторнее, чем у обычных граждан, но — никакого дворцового пафоса. Этот участок проспекта патрулировался поплотнее других, но чисто теоретически и при большом желании можно было увидеть, как Леонид Ильич смотрит в окно. Подумав об этом, Стрелец усмехнулся. Безопасность вождя обеспечивало Девятое управление КГБ.

— Арсений Дмитриевич, а мы куда направляемся? — поинтересовался советник. — Министерство осталось позади, да и аэродром — совсем в другой стороне. Потом, я так и не понял, что мне передать Истомину…

— Сейчас все узнаешь, — заговорщицки подмигнул Кацолапов. Затем он наклонился вперед, к водителю. — Смотри, Петя, съезд не проморгай, на такие рандеву опаздывать не пристало — можно и без портфеля остаться.

Стрелец смотрел в окно автомобиля. Перед ним проносилась Москва, которой он никогда не знал и не думал, что когда-нибудь увидит. Застройка потихоньку становилась менее плотной, показалось здание Бородинской панорамы. «Интересно, а памятник Кутузову уже поставили или еще нет?» — Стрелец задал вопрос самому себе. Они проскочили Триумфальную арку. То место, которое в его времени знали как грандиозный Парк Победы, сейчас представляло собой холм Поклонной горы с недавно высаженными молодыми деревьями и закладным гранитным камнем. А вокруг — поля и лесочки. Они проехали новую жилую застройку в Кунцеве.

— Растет благосостояние советской номенклатуры! — хохотнул тесть. — Смотри, зятек, так теперь живут слуги народа!

Стрелец обратил внимание на то, что на дороге нет грузового транспорта.

— Что-то я не вижу грузовиков? — осторожно заметил он.

— Так нельзя ж, Константин Иванович, — ответил шофер.

— Да… А как же молоко подвозят? — удивился Стрелец.

— Об этом я как-то не подумал, — смутился Петр.

Москва закончилась. Они съехали на узкое шоссе, Стрелец не узнавал местность. «Как же здесь пустынно, — отметил он про себя. — Лес, дорога, лес… Даже трудно поверить, что в глубине что-то есть…» Советник начал догадываться, что они направляются на правительственные дачи. «Вот это конспирация, — мелькнуло в голове. — Ни за что не догадаешься». Практически сразу взяли левее. Тихая второстепенная дорога отсылала его к мысленным образам и картинам из романов Тургенева: холмы, река, редкие избушки доживающих свой век деревень.

Вскоре дорога стала совсем уже дачной. Ароматы густого хвойного леса пробивались в салон автомобиля. В радиусе нескольких километров не было ни одной посторонней машины, а переодетые в штатское сотрудники КГБ дежурили через каждые двести метров. Не доезжая до самого поселка, они плавно свернули налево — на закрытую подъездную аллею. Глухие зеленые ворота КПП бесшумно открылись перед гостями.

— Ну что, Костик, когда еще улыбнется такая удача. Сам ждет тебя на даче.

— Андрей Андреевич? — на всякий случай переспросил Стрелец.

— Бери выше, — Кацолапов похлопал зятя по плечу. — Сам!

— То есть?..

— То и есть! Леонид Ильич. Я и сам ни разу здесь не был. Вот уж никогда бы не подумал, что попаду в святая святых через тебя, зятек, — выпалил Кацолапов.

— Ну, Арсений Дмитриевич, я — не специально, — отшутился Стрелец.

— Любимое место Генсека, можно сказать — место силы, — нравоучительно прогремел тесть. — Здесь он любит работать, здесь восстанавливается после «кровопролитных» боев в Политбюро.

Госдача Брежнева «Заречье-6» представляла собой двухэтажный особняк из светлого кирпича: строгие геометрические формы, плоская крыша и большие окна — Леонид Ильич обожал солнечный свет. Вокруг здания простирался вековой сосновый бор. Дорожка привела их прямо к крыльцу, закончившись просторным разворотным кругом. В застекленной пристройке советник заметил бассейн. Плавание было страстью Генсека, и он находил для него время почти каждое утро.

Однако Стрелец не успел рассмотреть детали. Идеально вышколенный помощник встретил их у входа, и они прошли в дом. Интерьер казался строгим, выдержанным. Единственное, что, по мнению советника, нарушало общую гармонию, — это казенные ковровые дорожки. Они портили вид, но зато отлично глушили любые шаги.

— Подарок от товарища Хоннекера, — тихо заметил наблюдательный Кацолапов. — Даже через подошву ботинок ощущается, как пружинит ворс. Представляешь, какая плотность? Обслуга из-за этой мягкости даже называет их между собой «плюшками».

— Без них было бы эффектнее…

— Зато никого не слышно. А теперь представь, сколько здесь персонала, — обратил внимание замминистра.

— Ну да, без них — никакой приватности, — согласился Стрелец. — И, как ни странно, никакого уюта.

Помощник провел их в каминный зал. В этой просторной комнате Леонид Ильич принимал только близких соратников и некоторых иностранных лидеров. Главным акцентом помещения был камин, а стены украшали охотничьи трофеи и оружие. Страсть Генсека к охоте была известна во всем мире. На массивном комоде красовались подарки, преподнесенные советскому лидеру зарубежными гостями, а на полу лежал ковер ручной работы. Стрелец вспомнил приготовления в Петерсберге и отметил, что немцы как в воду глядели, постелив в его резиденции роскошные персидские ковры и развесив гобелены. Для отдыха Брежневу, судя по всему, требовалась мягкая, уютная обстановка. «Ай да Кузнецов, ай да молодец!» — обрадовался он.

Стрелец почувствовал сильное волнение: с минуты на минуту он увидит человека, в руках которого находились судьбы мира. Одна из дверей распахнулась, и в сопровождении Андрея Андреевича в зал вошел Брежнев. На нем были фланелевые брюки, белоснежная рубашка и тонкий вязаный кардиган. Один из самых могущественных лидеров на планете выглядел по-домашнему и походил, скорее, на доброго дедушку, нежели на грозного правителя.

— Что, молодой человек, не ожидал? — после обмена приветствиями произнес Генсек в своей знаменитой манере слегка в нос. — Вижу. Вижу. Не ожидал.

— Не ожидал, — честно признался советник. — Совсем не ожидал.

В голову полезла всякая чушь: он подумал о том, что если бы присутствующие узнали всю правду о том, кто он и откуда к ним попал, то его и на пушечный выстрел не подпустили бы к этому месту.

— Что скажешь? — Брежнев провел рукой, указывая на свои трофеи.

— Потрясен, Леонид Ильич, — Стрелец посмотрел Генсеку в глаза. — Искренне потрясен.

— Ладно, товарищи, присаживайтесь, — предложил хозяин и первым опустился в глубокое мягкое кресло.

В зале установилось молчание. Все ждали, что скажет Леонид Ильич.

— Так ты говоришь, товарищ Истомин переживает, что недоброжелатели сорвут подписание соглашения?

— Леонид Ильич,. — вмешался Громыко.

— Погоди, — остановил его Брежнев. — Пусть сам расскажет.

— Товарищ Брежнев, — Стрелец машинально вскочил с кресла.

— Садись, — требовательно произнес Леонид Ильич. — Не мельтеши перед глазами.

Стрелец почувствовал себя неловко.

— Да не бери в голову, — Генсек заметил смущение гостя. — Присядь, расслабься, соберись с мыслями… И рассказывай, отчего такая спешка?

— Леонид Ильич…

— Ну вот, уже лучше, — усмехнулся Брежнев.

— Леонид Ильич, до нас дошли слухи… Нет, неверно. Помимо слухов, Эгон Бар лично передал товарищу Истомину, что правые сделают все, чтобы сорвать визит.