Системный Рыбак 12 (СИ) - Шиленко Сергей - Страница 2

Адриан кивнул, и мы двинулись прочь от статуй.

По пути я снова поймал на себе странный взгляд. Бритый провожал меня, не моргая, и красной мути в его глазах только прибавилось.

Странное дело. Мужика этого я видел впервые в жизни и насолить ему при всём желании не успел. Разругаться за пару минут мы тоже никак не могли.

И ведь молчит, даже слова поперёк не сказал. От этого вся ситуация делалась совсем уж непонятной.

Объяснение напрашивалось одно. Не иначе, демоны малость подплавили бедолаге рассудок, пока он тут сидел под их давлением. Жуткие всё-таки твари, даже окаменевшие.

Хорошо, что я сам убрался из зоны, едва почуял, как давление подскочило. Без более основательной закалки разума соваться глубже опасно, так что впредь буду осторожнее и налягу на змеиный гипнотический орган того василиска.

Мы притормозили у края площадки.

И тут, проходя мимо зоны медитации, я снова на долю секунды зацепил краем глаза системный интерфейс. Мелькнул он мельком, как всегда: чёрное небо, серебряная гладь Звёздного Моря, кольцо звёзд и силуэты предметов над водой.

А вместе с ними проступило то самое тёмное пятно в море души. Только теперь оно проявилось куда чётче. Уже не размытое облако в глубине, а прямоугольная тень, плита, опущенная прямо на зеркальную воду. За время моей возни с демоном эта штука успела измениться.

Хм… Раньше её ведь там и в помине не было.

— Слушай, — повернулся я к Адриану. — А при закалке разума у практика в море души появляется что-нибудь новое?

— А то, — кивнул он. — У каждого со временем вырастает свой защитный тотем, и зависит он от пути. У меня вон проявилась боевая колесница. Дом Лирмонт испокон веку шёл воинской дорогой, вот море души это и отразило.

Колесница, значит. Логично.

— А у тебя что? — Адриан повернулся ко мне с любопытством.

— Да пока непонятно, — честно ответил я. — Какая-то серая плита.

— О, это нормально, — отмахнулся он. — В первый месяц у всех в море души сплошная невнятица. Смысл проступает позже, когда ментальная культивация будет развита сильнее. Вот у Инги, к примеру, выросло дырявое дерево.

— Дырявое? — переспросил я.

— Ну да. Сперва никто и не мог взять в толк, что за дырка посреди ствола. А потом оказалось, это дупло, и в нём белка живёт. Инга же зверей тренирует, вот путь себя и показал.

Дерево с дуплом, надо же. У этих ребят море души считывалось без труда, знай дожидайся, пока картинка дорисуется сама.

— В общем, не ломай пока голову над ранними образами, — посоветовал Адриан. — Тренируйся дальше, а смысл всплывёт со временем.

Я кивнул, а сам всё прикидывал, что же за плиту мне выложили на воду.

По всем раскладам у меня в море души полагалось бы всплыть чему-то рыбацкому. Лодке там или сети, под стать моему пути и концепции Монарха. А вместо этого легла каменная плита, и чем дольше я о ней думал, тем сильнее она меня озадачивала. Ни намёка, ни подсказки, просто серый прямоугольник на воде. Ладно, Адриан прав, рано над этим голову ломать.

— Да, кстати, — спохватился Адриан. — Ты ж тут впервые. Подойди к стеле и коснись её, иначе результат не запишется.

Точно. Эта штука отображала рейтинг среди местных, и мне хотелось бы знать чего я стою в сравнении с другими практиками. На площади сидело под сотню практиков, но это только те, кто культивировали сегодня, тогда как их были тысячи. Город то огромный.

Мы подошли к чёрному обелиску, и я приложил к нему ладонь.

По полированному камню пробежала искра, и среди тысяч светящихся имён вспыхнуло моё, аккурат на строчку выше Адрианова, но не вошел даже в первую тысячу. Не густо, но все-равно приятно, чего уж там.

— А-а-а!!! А-А-ААА! — со стороны статуй грянул истошный вопль.

Я обернулся. Тот самый бритый с красными глазами вцепился себе в волосы обеими руками и драл их пучками, с корнем. Каждый рывок выбивал из него вскрик, после чего он стискивал зубы и принимался драть заново.

Точно демоны мужику мозги набекрень свернули. Я ещё больше убедился в своем предположении, с этими рогатыми тварями повылазившими невесть откуда шутки плохи, даже когда они закованы в каменную скорлупу.

— Ну и куда теперь? — Адриан с трудом оторвался от созерцания лысеющего страдальца.

— Есть у меня одна питейная точка у доков, — я махнул в сторону реки. — Там нальют холодного, накормят фирменной рыбой, заодно и о делах потолкуем.

Он согласился без раздумий. А по загоревшимся глазам я понял, что отвертеться от расспросов сегодня точно не выйдет. После номера у стелы приятелю явно не терпелось выяснить, что ещё я от него скрываю.

Я в последний раз глянул на сквер с окаменевшими истуканами и на красноглазого мужика, который самозабвенно прореживал собственную шевелюру, а потом зашагал прочь от зоны звёздного провала, к докам…

Глава 2

— Это что, очередь за пенным? — Адриан притормозил и нахмурился.

А ведь и правда очередь. Наследник дома Лирмонт привык, что народ толпится перед ложами и алхимическими лавками, а у меня люди точно так же жались к бочке дешёвого пойла недалеко от причала. Немудрено, что он притормозил.

У дальнего навеса моей точки толкался десяток грузчиков и портовых работяг, кто с глиняной кружкой, кто с собственным жбаном под мышкой, и над всем этим висел гул голосов, издали было слышно, что людям хорошо и они хотят купить пенное и рыбу. Иные брали рыбу с собой и уносили домой.

— Она самая, — подтвердил я. — Как видишь, место уже народное.

Работяги разбирали пенное прямо у бочки, и разговоры крутились по одному кругу. Один хвалился, что здесь кружка дешевле, чем в «Хмельном вьюне», и грех не зайти после смены. Второй кивал на прилавок с рыбой и говорил, что вот за неё-то и платишь, зато не пожалеешь.

А третий, пожилой, с видом знатока вещал соседям, что хозяин дурак, цены сбил ниже некуда, себе в убыток, и месяца не протянет.

Я слушал и не собирался с ними спорить. Старик говорил от души, и у меня невольно на лице появлялась улыбка. Всё сработало как по нотам.

В прошлой жизни на такой схеме торговли стояла половина баров, куда я заглядывал. Дешёвое разливное у входа, а вся маржа в еде и снеках. Местным такой подход казался самоубийственным, хотя весь смысл был в потоке, а не в цене кружки.

— Погоди, — Адриан прищурился. — Это твоя точка? И как она тебя до сих пор по миру не пустила?

— Всё дело в рыбе, — я хмыкнул. — Сейчас сам поймёшь.

Парень за прилавком меня заметил, махнул напарнику, и для нас живо расчистили стол в стороне от толкотни, у самой воды. Туда же принесли две кружки с шапкой пены и широкое блюдо с фирменным набором.

На блюде лежало всё лучшее, что выходило из моих коптилен. Куски горячего копчения с золотистой коркой, тонкие вяленые пластины на просвет, хрусткая рыбная соломка и жирные брюшки, на которых я особо не экономил.

Мы уселись прямо там, под навесом, среди гомона и плеска реки. Никакого бархата: вместо стола — бочка, накрытая доской, но, как по мне, так оно было даже душевнее.

Адриан подцепил кусок горячего копчения, отправил в рот, и его лицо вытянулось.

— Да ты издеваешься, — выговорил он, прожевав. — Я в жизни такого не ел. Ни у нас дома, ни в «Полночном саду». Это что вообще за рыба такая?

— Рыба как рыба, — пожал я плечами. — Вопрос в руках, приправах и правильном дыме.

Я и сам взялся за брюшко, попробовал и прикрыл глаза от удовольствия. Баланс соли и копчения встал куда надо: жир тает, дымок держится в послевкусии, а соль не лезет вперёд. Правильно приготовили.

Сейчас моя схема работала именно так, как и было задумано. Дешёвое пенное я держал почти по себестоимости, чтобы оно привлекало сюда людей с причалов. А зарабатывал на закуске, потому что человек, взявший кружку, почти никогда не уходит без рыбы, а взявший рыбу — возвращается за добавкой.

Адриан уже тянулся за второй пластиной, когда от причала накатил шум и перекрыл обычный портовый гомон.