Школьная сплетница - Хэшброу Эшли - Страница 3

– Алис… – напряженный голос Кайла лишь усиливает мою тревогу. – Я знаю, что ты здесь.

Я не хотела попадаться ему на глаза, когда выбегала из класса. Только не ему! Но с того момента, как Котов зажал меня в туалете на вечеринке, вся моя жизнь будто разлетелась на обломки, как потерпевший крушение самолет. Что может быть хуже того, что уже произошло? Только встреча с Кайлом лицом к лицу.

– Я видел пост. Давай поговорим.

Я хочу сказать, что со мной все в порядке и ему нужно идти на урок, но вместо этого с губ срывается тихий всхлип. Зажав рот ладонью, я сильно зажмуриваюсь, ощущая, как по щекам ручьями бежит новая порция горячих слез.

Он видел пост. Но если это так, почему он здесь? Разве он не должен осуждать меня, как это сделали другие одноклассники, или, что еще хуже, возненавидеть?

– Don't shut me out, Ice[1], – Кайл невероятно говорит на родном языке. У него красивый бархатный голос с легкой хрипотцой, который вызывает по коже колкие мурашки.

Судя по звуку, он подходит к двери и прижимает к ней ладонь. Я чувствую необъяснимый импульс в животе и разрастающийся в теле жар.

– Это неправда, – выдавливаю я, еще сильнее всхлипывая от осознания, что мои слова практически ничего не значат. Это даже звучит как жалкая ложь!

Неловкая тишина и мои рыдания тянутся так долго, что мне начинает казаться, словно Кайл вот-вот развернется и уйдет, оставляя меня наедине с моими страданиями.

– Common, baby, – успокаивающе говорит он. – Я знаю.

– Зна-ешь? – Я даже перестаю плакать от удивления. – Но Котов, и все остальные…

– Алиса. – Я представляю, как он облизывает губу. Кайл делает это всегда, перед тем как что-то объяснить. – В моей прошлой школе творились вещи и похуже. Большинство подростков жестоки и много болтают, но в этом… – он запинается, словно забыл подходящее слово, – то, что они говорят, не всегда… так и есть, верно?

– Ты хотел сказать «правда»? – Мои губы растягиваются в неконтролируемой улыбке.

Кайл очень мил, когда пытается подобрать слова, вместо того чтобы сказать на английском.

– Да. – В его голосе звучат нотки облегчения. – Если ты не хочешь идти на урок, я прогуляю вместе с тобой. Но давай уйдем отсюда в место получше. Здесь ужасный запах, прямо как в кабинете химии.

Я смеюсь и, вытерев слезы промокшими насквозь рукавами, открываю дверь, делая шаг вперед. Кайл же вытягивает длинные руки и сгребает в свои медвежьи объятия. Он утешающе гладит меня по спине и, ссутулившись, кладет подбородок на мою макушку, отчего я непроизвольно начинаю дышать быстрее.

Кайл выше меня сантиметров на двадцать пять, и по сравненью с ним я кажусь семиклашкой, но это волнует меня в последнюю очередь, ведь я стараюсь не потерять сознание от того, что чувствую. Мне буквально хочется взлететь от счастья и завизжать, хотя еще несколько минут назад я была на грани отчаяния.

– Мы можем пойти в тайную комнату.

Я киваю, как собачка на приборной панели в машине моего отца, и издаю невнятный звук в надежде, что он не услышит, как колотится мое сердце.

Я еще никогда не оставалась наедине с Кайлом и мечтала, что это случится при других обстоятельствах… Но сейчас мне даже плевать, что мы стоим в обнимку в туалете, где ужасно воняет хлоркой. Кажется, я даже рада, что вышла эта сплетня. Может быть, если бы не она, я бы никогда не почувствовала эти самые уютные в мире объятия?!

Отстранившись, Рид рассматривает мое лицо и осторожно вытирает большим пальцем последнюю слезинку.

– Так плакала, что стерла веснушки, Алис, – с улыбкой на лице шутит он, а я тихо и неловко хихикаю, не в силах оторвать взгляд от голубых глаз.

Кивнув на дверь, Кайл приобнимает меня за плечи и, подбадривающе качнув, медленно шагает в сторону выхода.

– Самолет, разлетевшийся на кусочки, собирается воедино и снова способен летать! – объявляет пилот моего сердца.

Шах и мат, глупый сплетник Котов. Ты хотел уничтожить мою жизнь, но сделал ее только лучше.

3 серия

♬ Три дня дождя – Отпускай

Я никогда не была в тайной комнате и даже представить не могла, что обычная старая подсобка для спортивного инвентаря может быть настолько кинематографичной! Здесь есть все: телевизор, игровая приставка, диван из старых матов с множеством декоративных подушек в виде попкорна, плитки шоколада, кота и магнитофона, а еще маленький холодильник с напитками. Не говоря уже о том, что ребята повесили миленький неоновый светильник, огоньки и плакаты.

– Как вы… – ахаю я, удивленно осматриваясь по сторонам. – Это очень круто!

– Это все Ден, – с гордостью говорит Кайл, засовывая руки в карманы джинсов. – Когда я впервые увидел это место, было почти так же. По правде, я лишь принес сюда холодильник и приставку, пока парни отвлекали тренера и охранника.

– А неон? Кажется, я видела такой же на одной из фотографий Алены.

– Да, его повесила Эл. – Он смотрит на все это с улыбкой на лице, как и я. – Гирлянда тоже ее идея. И эти милые подушки.

В комнате появляется неловкое молчание. Возможно, оно длится не так уж и долго, но для меня это целая вечность. Я неуютно обнимаю себя руками, и поджимаю губы, наблюдая за Кайлом. Он открывает дверцу холодильника и протягивает мне покрытую конденсатом банку колы.

– Хочешь?

Мотаю головой.

– Спасибо, я не пью газировку.

Кивнув, он открывает банку, поднося ее к губам и делает глоток, направляясь к импровизированному дивану.

– Садись, – Кайл похлопывает ладонью по цветным матам, накрытым милым пледом с забавным принтом, который, вероятнее всего, тоже принесла сюда Алена. – Они только кажутся твердыми, на самом деле это мое самое любимое место. Мягче, чем домашняя кровать.

Волнение разрастается в желудке с каждым шагом, и мне кажется, что меня вот-вот стошнит. Я не знаю, почему так нервничаю. Из-за того, что мы с Кайлом впервые остались наедине, как я и мечтала на вечеринке, или потому, что сейчас мне придется рассказывать, почему я с этой вечеринки сбежала.

– Кстати. – Он ставит на колени рюкзак и, вытащив оттуда Киндер, протягивает его мне. – Из-за твоих слез я совсем забыл об этом.

Улыбнувшись, я забираю сладость и аккуратно открываю картонную упаковку.

Это вошло в наш утренний ритуал на первом уроке. Кайл покупает шоколад, я распаковываю каждый ломтик и ломаю на маленькие квадратики, оставляя на своем стуле под партой. На протяжении всего урока мы медленно растягиваем сладкое удовольствие. В основном ем только я, а Кайл лишь делает вид. Но если я говорю ему об этом, он всегда возмущается, что съел почти все, пока я расправлялась с одним маленьким кусочком.

– Спасибо. – Распаковывая шоколадки и ломая их по привычке на квадратики, я протягиваю ему, но он отмахивается, указывая кивком на банку с колой.

– Не хочу давить, но если ты не расскажешь, что произошло, мы не сможем тебя защитить от…

– Кайл, ты не обязан меня защищать, – перебиваю его я, и когда тянусь за кусочком шоколада, он неожиданно накрывает мою руку прохладной от банки ладонью, вызывая мой тихий вздох.

Каждый раз, когда мы так касаемся друг друга, я чувствую, как по телу проносится целый табун вредных мурашек. В животе начинает приятно тянуть, а сердце лихорадочно колотится в груди. Рядом с ним я как рождественская гирлянда, чей штекер вставили в розетку. Мои щеки полыхают, а на лице загорается неконтролируемая улыбка.

– Я никому не позволю издеваться над тобой.

Я слегка поворачиваю голову, встречаясь с ним взглядом. В его серо-голубых глазах отражается розовый неон и мое влюбленное вспыхнувшее лицо. Это до чертиков смущает, и я быстро отворачиваюсь, опуская взгляд на свои колени.

– На вечеринке я пошла в туалет, чтобы поговорить с мамой. Я соврала ей, что останусь на ночевку у Насти Любимовой, и пообещала позвонить, когда мы будем ложиться спать. – Я чувствую, как еще сильнее горят мои щеки.