"Фантастика 2026-127". Компиляция. Книги 1-32 (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 69

— Пирсу это не понравится, — пробормотал он себе под нос.

Нахрен Пирса. И всех остальных вместе с ним.

Вслух я, однако, сказал другое.

— Зависит от того, как ему это представить. Советы дадут легитимность нашей власти, не мнимую, как сейчас, а настоящую, — сказал я. — Если правильно подать, он сам издаст указ о проведении всеобщих выборов и первым запишется в депутаты.

Джеймс Коннолли остановился и снова посмотрел на меня. Чёрные зрачки вдруг напомнили мне пистолетные дула, и от него вполне явственно дохнуло опасностью.

— Где вы этого нахватались, Майкл? Бригада клепальщиков это не юридический факультет, о нет, — сказал он.

— Самообразование. Переписка с друзьями. Выпивал с Гэри Бойлом, — не моргнув глазом, солгал я.

Не поверил. Это было заметно.

— Совет — это параллельная власть. Двоевластие нам только навредит, — возразил Коннолли.

Вот бы кто-то сказал это во время Февральской революции…

— В Лимерике советская власть уже установлена. Вслед за ним будут и другие, и если мы не предложим им всем форму, которая нас объединит, мы обречены на развал Ирландии. Будет десяток независимых образований, которые Британия проглотит по одному, — сказал я.

— И такой совет может объявить себя выше Временного правительства, — добавил Коннолли. — Якобы декларируя волю всего народа Ирландии.

— Поэтому мы должны его возглавить, — заявил я.

— У вас, О’Хара, очень своеобразное понимание этики, — усмехнулся Коннолли. — Вы опасный человек.

— Хорошо, что мы на одной стороне, — улыбнулся я.

— И почему вы предлагаете это мне, а не Пирсу? — спросил он.

— Потому что Пирс захочет вынести это на всеобщее обсуждение, а затем три часа кряду обсуждать символику и оттенки флага, — честно признался я. — Вы же человек действия, как и я.

Коннолли рассмеялся.

— Что конкретно вы предлагаете, Майкл? Про советы я понял, это организовать не проблема. Депутат от каждого батальона, профсоюза, рабочего коллектива, это всё делается элементарно. Как это преподнести Пирсу и остальным? — сказал он.

Вопросы по существу это хорошо. Он уже согласен, осталось обговорить детали.

— Вы поговорите с Кларком. Сегодня, лучше прямо сейчас. Если он согласится, дело в шляпе, втроём мы уже перетянем всех, так или иначе, — сказал я. — Завтра утром объявим по городу, листовки напечатаем с вечера, организуем через ваших людей. Выборы прямые, голосование поднятием рук, по одному депутату от каждого предприятия, батальона, коллектива. К вечеру у нас будет дублинский совет, на первое голосование выносим вопрос о поддержке Временного правительства. Это даст Пирсу легитимность, а нам — реальную опору в народе.

Он поморгал, снова пригладил усы.

— А если совет вдруг проголосует за перемирие с британцами? — хмыкнул он.

— Ваша работа, Джеймс, объяснить рабочим, что светит им по возвращению британской администрации, и какие молочные реки с кисельными берегами их ждут при нашей власти, — сказал я. — Сторонники перемирия точно пройдут. Но надо сделать так, чтобы они оказались в меньшинстве. Вы умеете говорить с рабочими на их языке, больше никто другой.

— Сделать? — фыркнул Коннолли. — Подтасовать выборы? Или что вы имеете в виду?

Святая простота.

— Никаких подтасовок. Исключительно агитация, — улыбнулся я.

Это его полностью устраивало. Он снова начал ходить из угла в угол, активно обдумывая всё предложенное.

— Тогда ещё кое-что… Каждый депутат должен нести ответственность за свои решения. Держать ответ перед коллективом за свою позицию. Если голосует за перемирие, должен объяснить своим людям, почему он это сделал. Публично, — сказал Коннолли.

— Согласен, — сказал я.

Он вдруг протянул мне широкую лапищу, и я крепко пожал её.

— Идём к Кларку, — сказал он. — С ним придётся пободаться, он упрямый старик… Хочу, чтобы вы были рядом.

— Идём, — сказал я.

Глава 9

Том Кларк обнаружился на втором этаже Главпочтамта, в маленькой каморке, которую он оборудовал себе под рабочее место. Стол, заваленный бумагами, керосинка в опасной близости от них, пара табуретов, на которых стопками сложены книги. И вездесущий запах дешёвого курева, от которого хотелось поскорее выйти на свежий воздух.

Старик сидел за столом лицом к двери и что-то писал химическим карандашом, прикусив кончик языка от усердия, точно школьник на уроке правописания.

— Коннолли. О’Хара, — произнёс он, не отрываясь от процесса. — С чем пожаловали?

Присесть было некуда, оба табурета были заняты книжками. Я переложил их на пол и сел, Коннолли остался стоять, прислонившись к двери.

— Том, — начал он. — Нам нужен совет.

— Спрашивайте. Если вам вообще может пригодиться совет старого уголовника, — хмыкнул Кларк.

— Не в этом смысле. Нам нужен совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, — сказал Джеймс Коннолли.

Старик отложил карандаш, посмотрел внимательно на него, на меня, достал папиросу из портсигара, пододвинул к себе забитую окурками пепельницу, принялся искать спички.

— Мало вам одной говорильни? — хмыкнул он, хлопая себя по карманам. — Есть уже Военный совет, что ещё нужно?

Коннолли сжалился над ним и протянул коробок спичек.

— Спасибо, — буркнул фений, подкуривая вонючую папиросу.

Мог бы и форточку открыть.

— Нужна легитимность, пока не стало слишком поздно, совет даст эту легитимность. Народную поддержку, — сказал Коннолли.

— А если не даст? — проворчал Кларк.

— Тогда мы проиграем по-честному, — сказал я.

Кларк внимательно посмотрел на меня. Слово «честность» было для него отнюдь не пустым звуком.

— Правительство избрано и сформировано. По большей части. То, что вы предлагаете, может разрушить вообще всё, — пыхнул он папиросой.

— Или создать фундамент для прочной власти. Республика это дословно «власть народа». А не десятка заговорщиков, — возразил я.

Том Кларк поморщился. Ему хотелось верить, что весь остров поддерживает ИРБ, но разумом он понимал, что это не так. Ему хватало проницательности, чтобы понимать это и принимать, а не строить воздушные замки из собственных фантазий. В отличие от некоторых членов Военного совета.

— Это двоевластие, — произнёс он, но я понял — оборона треснула.

— Нет, если сделать всё правильно, — сказал Коннолли. — Мы объясним людям, что их ждёт по возвращению британцев. Если мы не сможем удержать остров. А без их поддержки мы не удержим.

— В Лимерике уже объявили советскую республику, — заявил Кларк. — Горстка профсоюзных активистов. Сильно сомневаюсь, что их поддерживает весь город. Тем более, всё графство.

Значит, он уже в курсе. И многие другие тоже.

— А в Ольстере никому не нужно ни самоуправление, ни независимость, они там хотят лобызать короля в задницу, так глубоко, что ни один язык не достанет. Если предположить, что выборные депутаты будут избираться от всей Ирландии, из каждой деревушки, с каждого хутора, Ольстер отложится на первом же собрании, — сказал Кларк. — А в Типперэри добровольцы объявили себя армией Республики и требуют теперь от нас решительных действий, бросить их против англичан, иначе они пойдут самочинно. Видите, в чём проблема?

Я кивнул. Коннолли хмыкнул и пригладил усы.

— У нас нет единого государства. У нас есть несколько тысяч вооружённых людей. Кто-то воюет за Республику, кто-то, — он кивнул в сторону Джеймса, — против буржуев и эксплуатации человека человеком. Кто-то просто хочет резать сассенах. Совет эту проблему не решит. Скорее даже наоборот.

— Совет даст всем что-то общее. Как минимум, площадку, где можно высказаться. Пусть даже слова будут разные, — сказал я.

— А потом эти слова разделят нас по разным лагерям, — фыркнул Кларк.

— Не разделят. Пока у нас всех есть общая цель. И общий враг, — возразил я.

Том Кларк загасил окурок в пепельнице, вздохнул.

— Идите к Пирсу. Скажете это всё ему. Я подойду, — сказал он.