Мой муж — космический босс (СИ) - Хоук Майя - Страница 13

Глава 8.2

Доминик аккуратно берет мои руки в свои.

— Теперь у тебя есть выбор, — говорит он тихо. — Как ты и хотела.

— Какой?

— Остаться. Или уйти.

Я смотрю в его глаза — эти странные, прекрасные золотые глаза.

— Если я уйду, то теперь точно не найду себе покоя.

Доминик улыбается.

— Ты уверена?

Я поднимаю запястье. Часы показывают новый параметр — скорость адаптации.

— Я уже меняюсь. Так что да — я остаюсь.

Позже, в своих апартаментах, Доминик делает нечто немыслимое.

Он ложится спать.

Я застываю у края кровати, наблюдая, как его мощное тело расслабляется на шелковых простынях. Он не объясняет. Не нужно.

Он доверил мне.

А это значит больше, чем все клятвы в мире.

Я просыпаюсь от мягкого прикосновения к волосам. Открываю глаза — Доминик сидит на краю кровати, его пальцы застывают в воздухе, будто пойманные на месте преступления. За окном только-только начинает светать, первые лучи окрашивают его профиль в нежные персиковые тона.

— Ты уже проснулся? — мой голос хриплый от сна.

Он убирает руку, но не отводит взгляда.

— Да. Я впервые за долгое время видел сон.

Я приподнимаюсь на локте. Его глаза в этом свете кажутся не золотыми, а почти янтарными — теплыми, как мед.

— И что же тебе снилось?

Уголки его губ взрагивают в почти неуловимой улыбке.

— Мы с тобой танцевали.

— Правда? — я не могу сдержать смешка. — И как же я танцевала, господин Вейл?

— Как… — он делает паузу, подбирая слово, — как будто никто не смотрит.

Этот ответ заставляет меня замолчать. Доминик встает, поправляет складки своего темного халата.

— Я собираюсь приготовить завтрак.

— Опять через синтезатор? — поднимаю бровь.

Такая пища получается необычайно пресной.

— Нет. — Он поворачивается ко мне, и в его взгляде появляется что-то новое — почти озорное. — Я попробую все сам.

Стол на террасе заставлен блюдами: круассаны с дымящимся шоколадом, свежие фрукты, омлет с трюфелями. Доминик методично пробует каждое, прежде чем переложить кусочек ко мне на тарелку.

— Ты серьезно собираешься дегустировать всю еду? — я подпираю подбородок ладонью.

— Теперь — да. — Он подносит ко мне ложку с чем-то розовым и воздушным. — Это мусс из лепестков. Попробуй.

Я открываю рот, чувствуя себя немного глупо. Вкус взрывается на языке — сладкий, с едва уловимой горчинкой.

— Боже, это…

— Ты нравишься мне с набитым ртом, — неожиданно замечает Доминик.

Я чуть не давлюсь.

— Что?

Доминик сохраняет невозмутимое выражение лица, но в уголках глаз собираются смешные морщинки.

— Ты придумал это специально! — хватаю ближайшую ягоду и засовываю ему в рот. — Просто чтобы подурачиться!

Он медленно пережевывает, не сводя с меня глаз.

— А если бы и так?

Я замираю с вилкой в воздухе.

— Ты… шутишь? Намеренно?

Вместо ответа Доминик встает, отодвигает стул и протягивает руку.

— Я хочу показать тебе кое-что.

Он ведет меня по незнакомому коридору. Стены здесь отделаны настоящим деревом — темным, с причудливым узором колец.

— Это…

— Привезено с Земли, — подтверждает он. — Дуб. Шестьсот лет.

Дверь в конце коридора оказывается входом в круглый зал с высокими зеркальными стенами. Паркет блестит под ногами, отражая свет хрустальных люстр.

— Бальный зал? На станции?

Доминик стоит посредине, его силуэт удваивается, утраивается в зеркалах.

— Я построил его пять лет назад. Никто, кроме меня, здесь не бывал еще.

Я делаю шаг вперед, потом еще один. Мое отражение кружится в бесконечности зеркал — простая белая ночнушка вдруг выглядит как бальное платье.

— Почему?

Он подходит сзади, его руки осторожно ложатся на мои плечи. В зеркале наши глаза встречаются.

— Я представлял, как однажды приведу сюда женщину, которая станет моей женой.

Сердце делает сальто.

— И… как я танцую в твоих фантазиях?

Доминик медленно поворачивает меня к себе. Его пальцы сплетаются с моими, другая рука ложится на талию.

— Давай проверим.

Мы начинаем двигаться без музыки, под ритм нашего дыхания. Он ведет уверенно, я следую, удивляясь собственной легкости.

— На свадьбе нам придется танцевать, — шепчет он мне в волосы.

— Это предложение, господин Вейл?

Он останавливается, приподнимает мой подбородок.

— Это обещание.

Глава 8.3

Я замираю посреди бального зала в нерешительности, сжимая пальцы Доминика так, что костяшки белеют.

— Но я не умею танцевать, — признание дается нелегко.

Он улыбается. В свете хрустальных люстр его глаза кажутся золотыми.

— Не умеешь что? — кажется, он специально переспросил для того чтобы увидеть как я буду смущаться.

— Танцевать. — говорю тверже. — Вообще.

Все свободное время я уделяла учебе.

Доминик медленно поднимает бровь.

— Как же тебе удалось пережить корпоративный бал?

Упираюсь взглядом в его ладони.

— Старалась стоять подальше. — Я отворачиваюсь к ближайшему зеркалу, где наши отражения дробятся на сотни фрагментов. — Две левых ноги — это про меня.

Его пальцы скользят по моему запястью, находят пульс.

— Ты боишься выглядеть ошибок.

Это не вопрос.

— Боюсь.

Доминик внезапно прижимает мою ладонь к своей груди. Под тонкой тканью рубашки я чувствую ровный, слишком медленный ритм.

— Моё сердце бьётся 28 раз в минуту. — Его губы касаются моей брови. — Я дышу раз в три минуты. Ошибка — это я.

Я фыркаю, но он не смеётся. Просто смотрит. Ждёт.

— Наверное хватит на сегодня. — Выдыхаю я наконец.

Доминик не настаивает, он кивает и провожает меня обратно в апартаменты. Так что вечер я провожу за примеркой голографических изображений свадебных платьев и, надо признаться, каждый раз чувствую, что мне не по себе. Вейл же до глубокой ночи занимается делами на станции. Его возвращения я уже не застаю.

Я просыпаюсь от мягкого свечения у кровати. Над прикроватной тумбой висит голограмма:

«Оденься тепло. 18:00. Место, где не страшно иметь две левых ноги.»

Рядом лежит костюм — нечто среднее между вечерним платьем и термобельём. Ткань переливается, как крылья мотылька, а на воротнике вышита крошечная звёздочка.

В кармане нахожу ещё одну записку:

«Ты будешь прекрасна даже без гравитации.»

Доминик провожает меня к лифту в незнакомой мне части станции. На Вейле такой же мерцающий костюм, только тёмный, как космос.

— Закрой глаза, — говорит он.

Пальцы Вейла завязывают шёлковый шарф, он пахнет древесиной и чем-то электрическим. Затем Доминик ведёт меня по извилистому коридору, и с каждым шагом мои ноги становятся легче.

— Мы идём… вверх? — спрашиваю я.

— В центр.

Шарф исчезает с моих глаз.

Перед нами висит огромный прозрачный шар. Внутри — сотни мерцающих созданий.

— Бабочки Кси-7, — Доминик проводит пальцем по стеклу. Одна из них тут же прилипает к нему с другой стороны. — Они живут только в невесомости.

Я прикладываю ладонь рядом с его рукой. Бабочка переводит внимание на меня, её крылья переливаются всеми оттенками синего.

— Что случится, если она выпорхнет…

— Мы постараемся не выпустить их. — Доминик открывает шлюз. — Крылья могут пострадать.

Невесомость обнимает меня, подобно теплой воде. Доминик плывёт рядом, его движения точны и грациозны.

— Протяни руки.

Я повинуюсь. Он ловит мои пальцы, мягко тянет к себе. Мы начинаем вращаться, медленно, как две планеты на орбите.

— Ты… — Я цепляюсь за его плечи. — Ты сделал это специально.

Его губы касаются моего виска.

— Видел на часах, что ты очень переживаешь. Это правда?