Вольный Лекарь. Ученик. Трилогия (СИ) - Карелин Сергей Витальевич - Страница 52

— На, отнеси ей. Пусть разбавит и пьет три раза в день по ложке, — Ерофей протянул мне бутылек.

— Что здесь? — я откупорил крышку и понюхал. Пахнет спиртом и травами.

— Тебе какая разница? — огрызнулся он. — Неси и езжай в центр. Не теряй время.

— Я хочу увидеть рецепт этой настойки, — твердо заявил я.

— На кой черт он тебе? — возмутился он.

— Покажи рецепт, — с нажимом произнес я.

Раньше он бы просто дал мне пинок и по шее за такое, сейчас же с раздражением выдохнул, но достал из-под матраса книгу и, открыв на нужной странице, показал мне.

— «Грудной сбор», — прочитал я название рецепта.

Аккуратным почерком был написан перечень ингредиентов, а затем техника правильного приготовления. В настойке использовались: подорожник, мать-и-мачеха, алтей, чабрец, солодка, медуница и шалфей.

— Хватит. Тебе это знать не обязательно, — буркнул лекарь и убрал книгу.

Я вышел на улицу и, уже подходя к дому больной, решил с помощью руны усилить действие трав. Руна «Дыхание Жизни» придаст силы лекарственным травам, чтобы раскрылись все их свойства. Больше ничем помочь не смогу, энергии совсем мало осталось.

Я нарисовал в воздухе вертикальную линию, символизирующую стебель. От нее по обе стороны провел короткие изогнутые черточки, а сверху изобразил последний знак, похожий на бутон.

Руна вспыхнула, после чего я осторожно наложил ее на бутылек. С яркой вспышкой руна пропала, а стеклянный бутылек стал горячим.

Объяснив женщине, как принимать настойку, пообещал еще наведаться, чтобы проверить самочувствие, и вышел.

Забрав Пепельную со двора, сел на нее и поехал вглубь города. Слева, за домами, над широкой водной гладью расстилался легкий туман. Вдали сверкали крыши высоких домов с флюгерами и шпилями. Пепельная рысью бежала по мостовой, цокая подковами.

Чем глубже я забирался в город, тем больше лавок и трактиров встречал. А также появлялись первые дома богатеев с аккуратными палисадниками, кирпичной оградой и слугами, снующими через небольшую калитку, предназначенную, по-видимому, именно для них.

Вскоре я увидел еще один базар, а сразу за ним храм «Лика Истинного». Этот храм был в два раза больше того, в котором я бывал. У входа стояла целая толпа мужчин в черных сутанах.

Я проехал еще несколько перекрестков и остановился возле белоснежного дома с колоннами и мраморными ступенями. Дом был огорожен коваными железными прутьями, заканчивающимися острыми пиками.

— Чей это дом? — спросил я у грязного мальчишки-оборванца, стоящего у самого забора с протянутой рукой. Он развернулся голову в сторону дома и с интересом заглядывал в большие арочные окна сквозь железные прутья.

— Губернаторский. Чей же еще? — угрюмо произнес он, оглядев меня с ног до головы. — Иди отсюда, здесь мое место.

Я сначала не понял, о чем речь, но уже через несколько секунд сообразил, что он принял меня за попрошайку. Еще бы, ведь одет я был не лучше его.

Усмехнувшись и подкинув в грязную ладонь несколько монет, повел Пепельную к площади, что виднелась неподалеку. Пришло время заявить о себе.

Тогда я даже не знал, что именно с этого решения на меня повалятся проблемы и заботы, как из рога изобилия. Но не они одни…

Ученик. Том 2

Глава 1

Площадь Иркутска была мощена крупным серым булыжником. Местами между камнями торчали пучки травы. Вокруг высились громоздкие здания в несколько этажей. Многие из них были огорожены заборами.

По краям площади тянулись ряды деревянных лавок и торговых палаток, накрытых навесами из парусины, защищающих товар от дождя и птичьего помета. Здесь продавали различную выпечку, соленья, варенья, мед, яблоки и молоко. То, что можно быстро распродать и освободить площадь, если понадобится.

На противоположной стороне высился еще один храм «Лика Истинного». Снаружи храм был побелен. Украшали его нарисованные позолотой глаза, расположенные над большими арочными окнами с разноцветной мозаикой. Мне стало не по себе, когда я вспомнил таблички с нарисованными глазами, которые будто видели меня насквозь.

В центре площади стояли извозчики с лошадьми, запряженными в легкие экипажи. На мордах некоторых лошадей висели холщовые мешки с овсом. Остальные же жевали сено, лежащее прямо на мостовой. Несколько извозчиков перебранивались, деля между собой место стоянок. Кое‑кто лежал в своем экипаже и храпел на всю округу.

Вокруг слышались громкие разговоры, звон колокольчиков, висящих на шеях лошадей, детский смех и прочее. В общем, на площади было довольно оживленно и шумно.

Я повел Пепельную вдоль палаток, обходя телеги и тачки. Хотелось осмотреться, прежде чем начну зазывать народ. После вчерашнего дня на рынке я был более уверен в своих силах и знал, что не составит особого труда привлечь народ.

Сразу за рядом палаток высился столб с прибитыми на нем многочисленными объявлениями: афиши цирка и театра, перечень новых законов, бумажки о пропавших людях, лошадях и экипажах. Также имелись записи о покупке и продаже дома или клочка земли.

Возле одноэтажного здания с облупившейся желтой краской и массивной дубовой дверью – городской управы – увидел городового. Это был мужчина лет пятидесяти с густыми длинными закрученными усами и строгим цепким взглядом.

На нем была серая суконная форма, высокие, начищенные до блеска сапоги и фуражка с гербом империи.

Я решил, что следует держаться от него подальше, и продолжил путь, внимательно осматриваясь и прислушиваясь к разговорам. Обойдя всю площадь, я понял, что лучше встать в центр, неподалеку от извозчиков.

Проходя мимо старичка, сидящего на перевернутом корыте, увидел, что тот торгует деревянными игрушками, поделками из бересты и лыка. Мне на глаза попалась трещотка.

– Сколько стоит? – взял трещотку и покрутил ее.

Веселый озорной треск разошелся на всю округу, усиливаясь эхом от стен каменных зданий.

– Бери за пять, – махнул рукой старик.

– Пять рублей? Дорого, – возмутился я и хотел вернуть трещотку на место, но он остановил меня.

– Пять копеек.

– А‑а, – я с облегчением выдохнул, нашел в кармане монету в пять копеек и расплатился.

Затем приблизился к извозчикам, которые не обратили на меня никакого внимания, взобрался на Пепельную и, закрутив трещоткой, прокричал:

– Слушайте, слушайте, слушайте! В ваш город прибыл знаменитый сибирский знахарь‑шептун! Лечит от всех хворей: от горячки до чахотки! Не упускайте случая излечиться и жить долго без мучений!

Люди настороженно прислушивались ко мне и потихоньку начали подходить.

– Знахарь Ерофей много лет помогает людям! Я – его ученик из сильного рода духоглядов! Мне достаточно один раз посмотреть на вас, чтобы увидеть недуг! Спешите! Лучше провериться и жить спокойно, чем внезапно помереть от болезни! Знахарь принимает на улице Власова, дом семь. Не забудьте и не перепутайте: Власова, семь! – я старался говорить уверенно, вкладывая в голос силу.

Люди, привлеченные звуком трещотки и моими криками, начали медленно подходить ко мне.

– Эй, милок, кого, ты говоришь, к нам опять нелегкая привела? Еще один увалень хочет своими снадобьями нас дурить? – насмешливо спросила женщина с большой корзиной в руках.

В корзине виднелся кочан капусты, связка лука и большая круглая головка желтого сыра.

– Никто дурить не собирается! Ерофей Харитонович заговаривает болезни и настойки, которыми лечит. Я же – духогляд, определяю болезни. К тому же сам могу лечить.

– Ну‑ну, посмотрим, что вы там умеете, – на ее губах до сих пор была насмешливая улыбка. – Где, говоришь, обосновались?

– Улица Власова, дом семь! – как можно громче прокричал я, чтобы все услышали.

Руку поднял молодой бледный мужчина с двумя баранами на привязи.

– Парень, а сердце твой знахарь лечит? – в его голосе слышалась надежда. Он прижал руку к сердцу и в напряжении посмотрел на меня.