Обмен - Егоров Александр Альбертович - Страница 12

– Как хочешь. Он айтишник, серьезный.

– Надо бы вас сосватать, – сказала Настина мама, хлопнув в ладоши.

– После встречи подумаю.

– Настён, запиши мой номер, на всякий случай. Вдруг работать надумаешь.

Орфей пошел в комнату за телефоном. Перед тем, как возвращаться на кухню, он отписал Насте, чтобы она не вламывалась в квартиру, как вчера и о встрече, он напишет ей позже. Орфей вернулся в кухню, записал телефон женщины и параллельно узнал, что её зовут Люба.

– Я пойду еще на часик прилягу. – сказал Орфей.

– В кого такая соня? Отец глаз не смыкал, я тоже.

Орфей в ответ развел руками и ушел в комнату. Он завалился на кровать и уснул. Через два часа, его разбудила Настя телефонным звонком.

– Она надолго? – спросила Настя.

– А? Кто? – не понимая, о чем речь, переспросил Орфей.

– Мама надолго вернулась?

– Сегодня уедет.

– А, отлично. Так что, где встретимся?

– Я только проснулся, женщина, придержи лошадей. Минут через двадцать наберу.

– Хорошо.

Орфей поднялся с кровати. Свесив ноги с кровати, он просидел еще пять минут, в попытках проснуться. Похлопав себя по щекам, Орфей поднялся с кровати и дошел до ванной. Холодная вода привела его в чувства. Горячей не было. Орфей направился за кофе. Кухня пустовала. В квартире стояла тишина, изредка прерываемая грохотом от старенького холодильника. Орфей, ленясь, включил кофеварку и пошел в Настину комнату. Он порылся в ящике стола, в котором Настя вчера нашла зажигалку. Интуиция его не подвела, там же он нашел и пачку сигарет. Тиснув одну сигарету из пачки, он прикурил и пошел на кухню. Когда он вернулся на кухню кофеварка уже изготовила коричневой жижи. Он налил кофе, докурил и полез в холодильник за перекусом. В холодильнике, он обнаружил несколько банок с вареньем, которых до этого там не было. Недолго думая, он открыл первую попавшуюся. Варенье оказалось из смородины. Орфей намазал вареньем последние два куска хлеба в доме и набрал Настю, откусив кусок немного зачерствевшего хлеба.

– Авё. – сказал Орфей, набитым ртом.

– Надумал?

– Два.

– Чего?

– Да! – крикнул Орфей, пережевав кусок.

– Чего орешь то, болезный? Ты ешь, что ли? Так что надумал?

– Поехали к твоей второй подруге из списка. – жуя пробухтел Орфей.

– Я тогда к тебе выдвигаюсь.

– Езжай туда сразу.

– Нет. Я уже машину вызываю. Не вздумай без меня уезжать!

– Подумаю об этом.

– Опять ты… еду короче.

Настя положила трубку.

– Оно учится. – с усмешкой сказал Орфей самому себе и продолжил поглощать варенье с хлебом.

Меньше, чем через час в домофон позвонила Настя. Орфей впустил ее в подъезд, отпер квартиру и пошел одеваться. К моменту, когда Настя поднялась, Орфей только натянул на неё тело джинсы.

– И я – канитель? – с претензией спросила Настя.

– Ага, привет.

– Долго еще?

– Я женщина! Не торопи меня!

– Я на кухне буду. – устало сказала Настя и ушла в кухню, а Орфей продолжал наводить марафет. Закончив приготовления, он вышел на кухню. Настя затушила бычок о дно раковины и безмолвно пошла в коридор. Орфей шел за ней, он спешно обулся и вышел из квартиры.

– Дверь закрыл? – строгим тоном спросила Настя, не поворачиваясь к Орфею.

Орфей дважды провернул ключ в замке и сказал. – Ага.

На этаж прибыл лифт, Настя вошла первой, ударив по кнопке первого этажа ладонью. Орфей зашел в лифт и спросил. – Ты как?

– Вроде нормально. Ты опять даешь мне надежду на свою человечность?

– Ты не в духе, вроде бы, вот и спрашиваю.

– Нормально все, спасибо. Машину я вызвала. Сколько нам осталось, по списку?

Лифт остановился и двери открылись.

– Мне, не нам, нет никаких мы.

– Как скажешь. – сказала Настя, выходя из лифта.

У подъезда уже стояла машина. Настя села назад, Орфей запрыгнул за ней. Машина тронулась.

– Мы опять на другой конец города?

– Да.

– Чудесно, – саркастично протянул Орфей.

– Мама получается уже уехала?

– Не знаю, я спал, – перейдя на полушепот ответил Орфей.

Настя подхватила громкость, – Она теперь до первого числа, скорее всего не вернётся.

– Тебя сватали сегодня.

– О господи, с кем на этот раз?

– Сын какой-то Любы. Подруга твоей мамы, наверно. Она мне номер дала.

– Шла бы она, через три хуя в канаву, вместе с сыном.

– Какая ты злая сегодня, мне нравится.

– Когда тебя каждые две недели дрочат с тем, что вон, у Маньки, дочка, уже второго рожать хочет, а ты все девкой ходишь, то иногда вскипает.

– Ну, ты то явно девкой не ходишь.

– Ой, пошёл ты! Я в смысле того, что без семьи или хотя бы парня. Она меня убивает этим.

– Так все плохо?

– Иногда даже хуже.

– В одиночестве, значит, есть плюсы.

– Слишком мало плюсов. Надо будет найти какого-нибудь дурачка найти, показать ей, может отстанет, хоть на время.

Орфей не стал отвечать.

– А тебя не жрет одиночество? – спросила Настя.

– Пытается. Я кусаюсь в ответ, – с лёгкой улыбкой ответил Орфей.

– Как это?

– Шучу я. Никак. Просто я смирился со своей судьбой.

– Тебе девятнадцать, какая там судьба, ты ее еще встретишь, обязательно.

– Его.

– А, так ты…

– Шучу, да. – перебил Орфей.

– Кстати, ты говорил, что не уверен в своем психическом здоровье.

– Я так никогда не говорил.

– Ты сам вчера сказал, что накатывает дичь всякая, точно помню. Я всегда запоминаю глупости, это мой талант.

– Но это обозначает совсем другое.

– Что это обозначает?

– Бывает, что я просыпаюсь в себе, по будильнику человека, с которым меняюсь. И всегда, я просыпаюсь даже без будильника, это странно. Иногда, вижу два отражения в зеркале. Свое и вмещаемого.

– Это пугает даже.

– Еще как. Я так пересрал в первый раз, что к зеркалу неделю не подходил. Что еще? Кошмары, привыкание к повадкам вмещаемых, вижу их в прохожих. Если у человека есть челка и ее надо постоянно поправлять, то я буду делать это на автомате еще пару недель. Ну и так, мелочи всякие.

– Так и реально с ума сойдешь.

– Я как-то зимой, в минус двадцать вышел на улицу, прошел около пятидесяти метров, а потом понял, что я – это я. Думал, что иду на чью-то работу. Как идиот развернулся и пошел домой.

– Часто такое бывает?

– Когда как.

– Зато представь, ты рано или поздно избавишься от этого. Начнется жизнь, настоящая жизнь.

– Какую-то фигню ты несешь, меня и сейчас мало что ограничивает.

– Так почему бы тебе не завести новых знакомств, девушку и так далее.

– Подумай, я дам тебе время.

– Ты просто не хочешь или боишься?

– Подумай, сказал же.

– Боишься значит. Того, что вмещаемый их отпугнет. Но можно же раскрыть свой секрет. Чтобы они отнеслись с пониманием.

– Как ты себе это представляешь?

– Я же поверила.

– Не тупи, пожалуйста, я только в тебе проблеск ума заметил. Не разочаровывай меня.

– Так я тебя очаровала? – с радостью в голосе спросила Настя.

– Еще одна подобная реплика и я выйду из машины. На ходу.

– Давай без шантажа, ты все равно в выигрышном положении. Так ты про то, что я тебе верю – потому что меняюсь?

– Именно.

– А ты пробовал?

– Не собираюсь. Как кончится, тогда и буду строить жизнь. А пока, буду жить как живу. Мне комфортно даже.

– Ты может врешь мне сейчас, но попробуй не лгать самому себе. Это плохо закончится, я точно знаю. Я чаще всего обжигалась именно на этом, на лжи себе.

– Я не вру, пока что.

– Тебе виднее. Я думаю, что пожалею об этом вопросе, но все же. Ты ненавидишь свою мать?

– Да.

– Но почему?

– Сколько раз в жизни, ты слышала от матери, то, что ты лишь инструмент, удерживающий отца рядом? И держалась она не от любви, отнюдь. Вопрос был в деньгах.

– Отец много зарабатывает?

– Да, пока она была жива, и он жил с нами, было чуть ли не в два раза больше. Но после её смерти, он собрал вещи и уехал, изредка заезжает.