Таверна на прокачку 4 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 11

— Раненый пришёл на постоялый двор к Петру, — сказал я. — Но тот его прогнал.

Елена, не оборачиваясь, покачала головой и цокнула языком.

— Мы отвели его к Николаю, — продолжил я. — На раненом следы от когтей и укусы. Кровотечение удалось остановить, но он не приходит в сознание. Лицо серое, реакции замедленные. Возможно, отравлен.

Елена слушала, изредка кивая, и складывала в холщовую сумку травы и зелья. Сумка, насколько я мог разобрать, тоже внутри имела нашитые кармашки.

Травница повесила сумку на плечо, подошла ко мне и сказала, глядя в глаза:

— Тогда поспешим.

Елена шагала быстро, мне приходилось бежать трусцой, чтобы поспевать за ней.

Целительница, не спрашивая, куда идти, свернула в проулок. Шагая следом, я невольно любовался её движениями. Ника сидела у меня на плече и вертела головой по сторонам.

Мы добрались до того места, где я столкнулся с тройкой местных. Парней уже не было, о стычке напоминали только щепки от разлетевшейся деревяшки на утоптанной земле, да камень, которым жилистый угостил сам себя.

Елена замедлилась и будто принюхалась к чему-то. Янтарные глаза скользнули по следам подошв в пыли и по стенам. Травница будто считывала из пространства, что здесь произошло ранее.

— Твоя рука, — произнесла она, не поворачивая головы. — Покажи.

И как поняла? Ведь будто учуяла. И правда ведьма.

— Потом, — отмахнулся я.

— Покажи, — с нажимом произнесла девушка.

Я протянул руку, не сбавляя шага. Костяшки уже распухли, кожа была содрана, и два пальца плохо сгибались.

Елена глянула на ходу.

— Перелома нет, — бросила она и почти тут же вернулась к прежнему темпу.

Я лишь кивнул, и мы поспешили дальше. Оставалось только подивиться.

Когда мы вышли из проулка, то попали под перекрёстные взгляды со всех сторон. Женщины высовывались из-за заборов, мужики оборачивались, дети таращились. На этот раз рассматривали не только меня, но и Елену. Было ощущение, что она появляется в деревне нечасто.

Из-за одного забора я отчётливо услышал шёпот:

— Вон, гляди, ведьма понеслась куда-то…

Елена не повернула головы. Шла так же ровно, так же быстро, глядя прямо перед собой. Но я заметил, как её пальцы крепче сжали ручки сумки. Она тоже это слышала. И хоть сделала вид, что ей всё равно, услышанное явно задело её.

Мне это и вовсе не понравилось. На ум сразу пришла история матери Макса. Если верить рассказам Сыча и Когтя, мать была очень красива. Так что наверняка и у неё завистницы шептались за спиной. Однако у неё была защита в виде мужа, которого она любила. Так что злые на язык кумушки могли спать спокойно и не опасаться, что она уведёт их мужей. А вот после смерти Фёдора до обвинения в связях с тёмными силами дошло очень быстро.

Здесь, судя по всему, похожая история. Вот только здесь красивая травница живёт одна и людей к себе не подпускает. Её терпят, потому что она помогает с лечебными травами и зельями. Но грань, за которой лекарка в глазах местных превратится в ведьму, очень тонка. Достаточно одной искры, одной мёртвой коровы, чью гибель ревнивая баба повесит на травницу, и кто знает, чем это обернётся для Елены.

Я покачал головой, прогоняя мрачные мысли. Не знаю, будем ли мы дружить с Елелной, но я костьми лягу, но не допущу повторения истории, которая произошла в Заречье.

Вскоре мы добрались до таверны Николая. Анатолий, оглядев Елену, вежливо поздоровался и зачем-то поклонился. Хорошо хоть руку не полез целовать, не до того. В иных обстоятельствах я бы прекрасно его понял. Елена даже не замедлилась и прямо-такти влетела в дом.

Целительница оглядела присутствующих одним быстрым взглядом. Николай стоял рядом с лавкой, на которой лежал раненый, Павел стоял рядом, руки его почему-то были испачканы в крови. Глафира заканчивала перевязывать ногу незнакомца.

— Здравия, — негромко прошелестела Елена.

Глафира при виде травницы демонстративно фыркнула и отошла в сторону. Я заметил, что она внимательно смотрит на Николая, отслеживая его реакцию.

Тот, к его чести, глядел на Елену как на вызванного лекаря, с надеждой и облегчением. Но Глафира всё равно поджала губы и скрестила руки на груди. Вся её поза выражала недовольство, мол, припёрлась тут какая-то соплячка.

Павел поднял голову и, увидев Елену, так и застыл, не сводя с неё глаз.

Девушка и правда умела вызывать эмоции. Благо еще Ратибор её пока не увидел, а то тут же включил бы старую пластинку про пользу музыки и тёплых слов.

Травница, не дожидаясь приглашения, прошла мимо всех и опустилась на колени рядом с раненым.

Я наблюдал за каждым её движением.

Елена проверила пульс, прижав два пальца к шее мужчины. Замерла, считая удары. Затем наклонилась, приложила ухо к его груди и послушала дыхание. Пальцами раздвинула веки, осмотрела зрачки и даже приподняла губу, осматривая дёсны. Ни секунды замешательства, ни одного лишнего жеста.

— Серьёзно Тихона потрепало, — произнесла она, не поднимая головы.

— Ты его знаешь? — спросил Николай.

Девушка кивнула.

— Это Тихон, бортник. Хороший мёд из леса привозит. Мне воск и прополис продаёт.

— И точно, — подхватила Глафира. Несмотря на показное игнорирование Елены, любопытство всё-таки перевесило, и Глаша подобралась поближе. — А я и не узнала, сам на себя не похож, бедолага.

Елена медленно провела ладонями над перевязанными ранами.

Я почувствовал слабое движение энергии, будто она прощупывала тело раненого потоком энергии. И она ведь точно чувствовала нечто, чего не воспринимали ни я, ни остальные.

Больше всего её обеспокоила рана на бедре. Елена приподняла край повязки и заглянула туда. Со своего места я видел, что кровь уже не сочится, исцеляющее зелье сработало на славу. Но кожа на ноге рядом с раной приобрела нездоровый синюшный оттенок.

— Чем-то обрабатывали? — спросила она, не отрывая глаз от раны.

— Да, — сказал я. — Исцеляющее зелье, разбавленное наполовину с водой. Часть внутрь, часть налил в кувшин с водой, чтобы раны омыть.

Елена подняла голову и пристально посмотрела на меня. В янтарных глазах мелькнул интерес.

— Кровотечение остановлено вовремя, — без эмоций сказала Елена. — Но ты прав, он отравлен. Кожа потемнела, значит, яд начал распространяться. Ещё пара часов, и он бы лишился ноги, а там и жизни.

Глафира охнула и прикрыла рот ладонями.

Елена открыла свою сумку, достала бутылёк с фиолетовой жидкостью и небольшую тряпицу. Открыла бутылёк, и до моего носа долетел резкий горьковатый запах. Травница смочила тряпицу и приложила к потемневшему участку вокруг укуса. Тихон дёрнулся, не открывая глаз, и застонал.

Затем остатки жидкости из того же бутылька она вылила раненому в приоткрытый рот. Достала травы, растёрла в ладонях и положила на грудь Тихону.

Я наблюдал и запоминал. Система травы не определила, а Ника осталась во дворе. Но я старался запомнить хотя бы внешний вид травок и листочков. Руки Елены двигались быстро и уверенно, и я едва поспевал за её движениями.

Наконец она закончила и убрала бутылёк и остатки трав в сумку. Поднявшись, она отряхнула руки, после чего посмотрела на Николая и сказала:

— Желательно его здесь оставить, но если стеснит, можно и ко мне в дом перенести.

Николай не успел ничего ответить, Павел быстро спросил:

— А если оставим здесь, ты ещё придёшь?

— А куда деваться? — она пожала плечом. — Так что решайте.

— Как скажешь, так и сделаем, — произнёс Николай, бегло взглянув на Павла. Несмотря на ситуацию, в его взгляде явно промелькнула ирония.

— Ему сейчас покой нужен, — произнесла Елена, — а тащить через полдеревни, только растрясём напрасно. Лучше пускай здесь останется.

Павел опустил голову, пряча улыбку. Елена, не обращая на него внимания, повернулась ко мне и спросила:

— Можешь показать зелье, которым обрабатывал?

Я вынес сумку Антония и принялся шарить в поисках пустого бутылька.