Таверна на прокачку 4 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 10

От удара сук с треском разломился пополам.

Во все стороны брызнули обломки, как от маленького взрыва. Один впился мне в щёку, второй отлетел в забор, а здоровенный обломок угодил веснушчатому прямо под глаз с глухим, сочным стуком. Там явно будет знатный фингал. Вот и будет, чем хвастаться, на зависть всей деревне.

Все трое замерли с открытыми ртами. Это сработало даже эффектнее, чем любые разговоры и крики.

Рука взорвалась болью. То ли приём пошёл не совсем по плану, то ли палка оказалась крепче, чем выглядела. Костяшки пульсировали огнём, но я не подал виду, сохраняя спокойствие и каменное выражение лица.

Веснушчатый оказался менее сдержанным, он охнул и схватился за глаз обеими руками.

Не давая им опомниться, я отвесил рыхлому смачную оплеуху с левой. Звук получился такой, что с забора вспорхнули воробьи. Рыхлый мотнул головой и отступил на два шага, ошалело тряся ушами.

Жилистый уже замахивался камнем, но я пнул его по щиколотке, затем толкнул вперёд, подсекая ногу. Замах его не удался, парень потерял равновесие и плюхнулся на задницу. Камень вывалился из руки, и стукнул его по макушке.

Черноволосый полез было вперёд, но увидел, что остался один, а все его дружки сидят в пыли в разной степени помятости, и помедлил. В глазах мелькнула нерешительность. Он помнил что стало с палкой, и явно не желал оказаться на её месте. Однако и отступить не мог.

— Чё, думаешь, нацепил броню как воин, угрожаешь кинжалом и всё можно? — прокричал он, пятясь. — Я вот отцу пожалуюсь…

— А ну заткнись, — я стремительно подошёл к нему.

Надо эту ересь пресекать на корню. А то сейчас еще напридумывает лишнего, и расхлёбывай потом. И так проблем хватает. Вот только слов этот парень не понимал. Такие понимают только кулаки. Павел был прав. Некоторым людям нужно сначала наподдать, а уж потом говорить.

Я врезал ему кулаком в лоб, естественно без применения техники, но сильно, чтобы зазвенело. Одновременно подсёк ногу. Черноволосый сел на задницу рядом с дружками, подняв ещё одно облако пыли. Удар был даже не сильный, но обидный до слёз.

Все трое сидели в пыли проулка и смотрели на меня снизу вверх. У веснушчатого уже заплывал глаз, рукой он держался за красное ухо. Жилистый потирал макушку. Черноволосый тёр лоб.

Живописная картина.

Система мигнула уведомлением:

Вы проявили силу духа и одержали эффективную победу над противником, превосходящим вас силой и числом, без помощи оружия.

Прогресс:

Сила духа: +7.

Воздушный клинок: +1,4.

— Значит так, слушать меня, — сказал я чеканя слова. — Я вас и без брони уделаю. И за кинжал я не брался. Голыми руками управился, причём левой. Радуйтесь, что сейчас у меня нет на вас времени. Но если ещё раз встанете на моём пути, в следующий раз переломаю руки. Ясно?

Рыхлый и жилистый молчали, задумчиво глядя на меня. На их лицах читалось не столько злость, сколько потрясение и шок от разломанной картины мира.

А ведь тут было от чего удивляться. Я ведь в одиночку не напрягаясь справился с троими. А еще толстенная палка, что взорвалась от удара. Такое даже в моей голове не укладывалось. Это было похоже на то, что делают настоящие практики. А тут пацан их возраста, с пандой возле ног.

— Пихай сколько влезет, — буркнул черноволосый, поднимаясь с земли и отряхивая штаны. — Мы до тебя ещё доберёмся.

Оставалось только вздохнуть. Этот безнадёжен, давайте следующего. Я даже не стал на него смотреть. Повернулся к двоим младшим, те были потише и, кажется, посообразительнее.

— Там, в таверне Николая, лежит раненый человек. Если ему не помочь, он может погибнуть. Я бегу за травницей, и если бы вы меня задержали, то человек мог бы умереть. Из-за вас. Из-за вашей дурацкой бравады. Так что думайте, прежде чем в драку лезть.

Рыхлый опустил глаза. Жилистый перестал тереть макушку и нахмурился. Явно о чём-то задумался. Уже хороший знак.

— А если у вас есть мозги, — добавил я, на всякий случай, — и если хотите научиться драться так же, приходите к Николаю в таверну. Поучу вас. И к делу пристрою, чтобы не шатались попусту и палками под заборами не махали.

Развернувшись, я двинулся дальше, не оглядываясь.

Три мальчишеских взгляда уткнулись мне в спину, и я чувствовал их затылком. Ника семенила рядом, победно задрав мордочку, будто это она всех победила.

Правую руку я незаметно прижал к бедру. Костяшки распухали на глазах.

Глава 5

Целительница

Дом травницы я узнал сразу, Глафира дала довольно точное описание.

Домик ютился почти рядом с лесом, отгороженный от него крепким забором, что тянулся в обе стороны.

Но вокруг двора ограждение было ветхим: короткие деревянные жерди, заросшие вьюном, покосились и рассохлись. Во дворе я увидел несколько старых раскидистых яблонь с кривыми стволами и множество аккуратных грядок, засаженных травами. Система взорвалась сообщениями. Я переводил взгляд и с удивлением читал знакомые и незнакомые названия. Травница обеспечила себя ингредиентами без походов по лесу, всё под рукой.

А ведь я такой же запас себе хотел сделать. Да только негде было. Но ничего, скоро возьмусь.

Я толкнул калитку с вырезанным узорным символом, похожим на какую-то руну, и шагнул во двор. Дорожка из плоских камней, вросших в мох, вела между грядками к маленькому бревенчатому дому, заросшему вьюном по самую крышу. Я притормозил, ожидая услышать лай, но собаки тут не было. Я подхватил Нику на руки и пошёл по каменной дорожке. Панда извивалась и рвалась к вкусняшкам, но я её не выпускал. Негоже топтать и объедать чужой огород.

Над крыльцом под навесом висели пучки трав, как в доме Антония. Только у старого алхимика я не мог определить ни одно растение, а здесь система благосклонно высветила часть названий. Не отвлекаясь на чтение, я постучал в дверь.

— Хозяйка! Елена! Вы дома? Нужна помощь!

Дверь распахнулась так быстро, будто хозяйка стояла прямо за ней. А может, и стояла, если слышала как я топал по дорожке.

— Чего кричишь?

На меня строго уставились миндалевидные глаза светло-карего оттенка.

Я замер, невежливо разглядывая девушку.

Она стояла в дверном проёме, опершись рукой о косяк. Высокая, ростом с меня, каштановые волосы заплетены в толстую косу и переброшены через плечо. Лицо с тонкими чертами и высокими скулами было покрыто ровным загаром. Одета она была в светлую рубаху и сарафан с цветочным рисунком, выцветший и застиранный, но на ней сидел прекрасно.

Девушка была очень красива, а таких необычных глаз я не видел ни в своём мире, ни здесь.

Я на несколько секунд забыл, зачем пришёл.

Теперь понятно, почему Глафира так нехорошо отзывалась о травнице. Соперничить с такой красотой было сложно, оставалось только завидовать и очернять.

Елена, в свою очередь, разглядывала меня.

Я невольно расправил плечи, чуть скрипнув кожаной курткой, и потёр царапину от щепки на щеке. Ощутил, как стрельнула боль в разбитых костяшках, и опустил руку, покрепче перехватывая панду.

Ника перестала вырываться, повисла у меня на руках и тоже с интересом уставилась на травницу. Нос панды шевелился, усы заходили ходуном. Видимо, от Елены пахло чем-то интересным. Я и сам ощущал запах смолы и мёда, идущий из открытой двери.

— Так и будешь молчать? Чего звал-то? — спросила травница.

— Там раненый, — произнёс я наконец, возвращаясь в реальность. — Звери порвали.

— Где? — мгновенно посерьёзнев спросила она. Никаких причитаний, охов и вздохов, сразу к делу. Такое мне нравится, особенно в женщинах.

— На участке у Николая, где таверна недостроена.

— Подробности? — потребовала она и, не дожидаясь ответа, скрылась в глубине дома. Дверь, впрочем, не заперла, так что я счёл это за приглашение войти.

Я посадил панду на плечо и шагнул за порог. Внутри дома царил полумрак, пахло хвоей, какими-то цветами, которых я не знал, и чем-то сладковато-горьким, от чего чуть покалывало в носу. Всюду висели пучки сушёных растений, снова напомнив мне об Антонии. Только здесь не было кроватей для больных. Несколько столов были уставлены глиняными горшками с рассадой, плошками с тёмной жидкостью, холщовыми мешочками. Я приметил перегонный куб и ряды бутыльков. Елена возилась у стола, перебирая пучки трав и бутылочки с зельями.