После развода. Я всё ещё люблю (СИ) - Яхонтова Ася - Страница 14

колени... Как он умудряется одним своим присутствием заставлять меня терять голову?

Бросаю взгляд на часы — до встречи осталось пять минут. Пора выходить. Хватаю маленький

клатч, проверяю содержимое: телефон, помада, ключи — всё на месте.

По обыкновению, Князев ждет внизу. Смотрит плотоядно.

— Ты не изменяешь себе, — презрительно кривится.

— Хранить верность — моё кредо! — парирую с улыбкой.

Быстро прощаюсь с дочерью и зятем. Полностью игнорирую бывшего, рядом с которым стоит

Полина в таком же красном топике, как и она сама.

Машина Давида уже припаркована рядом с домом. Черный капот блестит в лучах заходящего

солнца. А он сам... замираю на мгновение, любуясь его силуэтом. В безупречно сидящем темном

костюме, с букетом нежно-голубых гортензий в руках, он выглядит просто сногсшибательно.

Наши взгляды встречаются. В его глазах вспыхивает что-то такое, от чего перехватывает

дыхание. Давид медленно окидывает меня взглядом с головы до ног, и я физически ощущаю этот

взгляд на своей коже.

— Ты прекрасна, — произносит он низким, чуть хрипловатым голосом, протягивая мне букет.

Принимаю цветы, их нежный аромат кружит голову. Или это не аромат вовсе, а близость Давида?

— Спасибо, они чудесные, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Как и ты, — он делает шаг ближе, почти касаясь меня. — Это платье... оно создано для

тебя.

Его пальцы невесомо скользят по моему обнаженному плечу, оставляя за собой дорожку мурашек.

Встречаю его взгляд — темный, обволакивающий, полный неприкрытой страсти и чувственности. В

нем читается такое откровенное желание, что щеки невольно заливает румянцем.

Давид медленно поднимает руку и кончиками пальцев проводит по моей щеке, спускается к

подбородку. От этого легкого прикосновения по телу пробегает электрический разряд. Его

большой палец касается моих губ, чуть надавливая.

— Знаешь, — его голос становится еще ниже, почти интимным шепотом, — я очень сильно

соскучился.

Понимаю, что мы виделись утром... А еще понимаю, что я тоже успела соскучиться.

Его лицо так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах. Сердце колотится как

безумное. В голове мелькает мысль, что мы все еще на улице, но это уже не имеет значения.

— Давид... — выдыхаю я, но он прерывает меня, накрывая мои губы поцелуем.

Его рука скользит на мою талию, притягивая ближе. Букет гортензий оказывается зажат между

нами, но никто не обращает на это внимания.

В этом поцелуе столько противоречий: обжигающая страсть и трепетная нежность, властное

желание обладать и благоговейное восхищение. Он целует меня так, словно я — самое

драгоценное сокровище в мире, которое он боится разбить, и одновременно — как женщину,

которую безумно желает.

Все тело пронизывает желанием. Я уже не хочу проводить экскурсию по побережью. Мечтаю

оказаться в объятиях Давида и провести вместе с ним остаток отпуска.

Давид открывает для меня дверь автомобиля, и я грациозно скольжу на кожаное сиденье, все

еще ощущая вкус его поцелуя на губах. Он садится за руль, и в этот момент какое-то движение

в окне привлекает мое внимание.

Поднимаю глаза и застываю — в окне отчетливо виднеется физиономия Князева. Даже отсюда

заметно, как желваки ходят на его скулах. Он смотрит на нас так пристально, что, кажется,

стекло вот-вот треснет.

Значит, он видел всё. Каждое прикосновение и этот умопомрачительный поцелуй... От осознания

этого по телу пробегает смесь злорадства и наслаждения.

Давид, похоже, ничего не замечает. Он заводит машину, его рука ложится на мое колено,

посылая электрические импульсы по всему телу.

— О чем задумалась? — спрашивает он, выруливая со двора.

— Ни о чем, — улыбаюсь я, намеренно не глядя в сторону окна. Пусть Князев подавится своей

ревностью.

Но даже когда дом остается позади, я все еще чувствую этот прожигающий взгляд между

лопаток. Что ж, сегодня у него будет повод для бессонной ночи...

Давид уверенно ведет машину вдоль живописного побережья. Дорога петляет между морем и

горами, открывая захватывающие виды. Закатное солнце окрашивает воду в золотисто-розовые

тона, а воздух наполнен ароматом моря и цветущих олеандров.

— Вода в этой бухте всегда теплее, чем везде, — говорит он, указывая на небольшую бухту

внизу.

Его голос наполнен теплотой. Я с интересом разглядываю места, о которых так интересно

рассказывает этот удивительный мужчина.

— А там, — он кивает в сторону утопающей в зелени виллы, — дом местного артиста.

Машина плавно скользит по серпантину. Давид время от времени поглаживает мое колено, и от

каждого такого прикосновения по телу разливается приятное тепло.

— Я покажу тебе места, о которых не знают туристы, — обещает он с загадочной улыбкой.

А я понимаю, что мне так хорошо с ним, что готова провести всю жизнь... Стоп! Это просто

курортный роман.

Ловлю себя на этих опасных мыслях и внутренне обрываю их. Нет-нет-нет! Я же обещала себе не

поддаваться этим иллюзиям. Это всего лишь курортный роман — яркий, страстный,

головокружительный, но... временный.

Украдкой бросаю взгляд на профиль Давида — точеные черты лица, уверенная полуулыбка, легкая

щетина на подбородке. Он рассказывает о местных легендах, и его глаза загораются особым

блеском. Черт, как же сложно помнить о своем решении, когда он рядом!

У меня осталось всего несколько дней отпуска. А потом — Москва, работа, привычная жизнь. А

Давид останется здесь, в своем райском уголке, среди моря и гор. И, возможно, будет так же

возить по побережью другую туристку, рассказывая ей те же истории...

От этой мысли внутри что-то болезненно сжимается. Отворачиваюсь к окну, пытаясь скрыть

внезапно навернувшуюся ностальгию. Глупо, глупо, глупо! Я же взрослая женщина, а не

романтичная девочка. Должна понимать — курортные романы заканчиваются вместе с отпуском.

Но почему тогда так щемит сердце? Почему каждое его прикосновение отзывается во мне

желанием продлить это мгновение навечно?

Давид привозит меня в небольшой местный ресторанчик, известный своими вкуснейшими

морепродуктами.

— Это кафе знают только местные, — говорит Давид, помогая мне выйти из машины. Его рука

задерживается на моей талии чуть дольше необходимого. — Здесь готовит лучший повар

побережья.

— А я думала, что твой ресторан — самый лучший, — озорно улыбаюсь ему.

— Мой ресторан — вне конкуренции, — в темных глазах Давида пляшут веселые искорки.

Едва мы входим, как нас окутывают божественные ароматы специй и свежеприготовленных

морепродуктов. Из кухни выбегает коренастый турок с широченной улыбкой.

— Давид! — восклицает он, заключая моего спутника в крепкие объятия. Затем замечает меня и

его улыбка становится еще шире.

Давид что-то быстро говорит ему по-турецки, и повар, подмигнув мне, исчезает на кухне.

— Лучший столик для особенных гостей, — Давид ведет меня на террасу, где накрыт столик в

самом укромном уголке. Свечи, белоснежная скатерть, вид на закатное море...

"Не думай о романтике, не думай!" — приказываю себе, но сердце предательски замирает, когда

он отодвигает для меня стул и нежно касается губами моего обнаженного плеча.

Сразу после ужина мы гуляем вдоль побережья. Босые ноги ступают вдоль кромки воды. Теплые

волны лениво накатывают на берег. Туфли небрежно болтаются в моей руке, а другой рукой я

держусь за Давида. Песок мягкий и еще хранит тепло ушедшего дня.

Мы идем молча, наслаждаясь моментом. Легкий бриз доносит солоноватый запах моря. Вдалеке

мерцают огни прибрежных отелей, но здесь, на этом участке пляжа, мы совершенно одни.

Давид останавливается, притягивает меня к себе. Его пальцы нежно убирают прядь волос с