Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 61

— Лангнатин убил всех остальных. Все они пали, — объяснила я. — Все, кроме него.

— Но он сжёг их. Он навсегда остановил Игры Лейтхарта, когда убил тех людей. Только осторожные манипуляции не дали Триаде полностью распасться.

— Да, — сказала я. — Я как раз думала, как ему удалось уйти от ответственности за убийство половины сыновей Триады.

— Браксторн объявил, что если ты сумеешь встретить свою Судьбу, то подвергнешь мир опасности.

Я горько рассмеялась.

— У них было так много веры в меня.

Сет лишь провёл пальцами по волосам, выглядя ещё более растерянным.

— Ты хочешь сказать, что веришь, будто Лангнатин был победителем тех Игр?

Я подняла руку, разжимая и сжимая пальцы.

— Моя сила всё ещё при мне. Он был последним, кто остался на ногах. Значит, это должен быть он.

Мой друг детства наклонился вперёд, уперев локти в колени.

— Это слишком много, чтобы осознать сразу.

Я ждала, пока он сложит всё воедино, сплетёт нити гобелена из последних пяти лет. Моя рука скользнула по спящей спине дракона, находя утешение в его тепле.

— А твоя Судьба? — спросила я. — Ты закончил Служение?

Он поморщился.

— Восемь лет с Грулином. — Его рот опустился вниз. — Последние четыре были откровенно худшими.

— Но теперь у тебя есть она, вся твоя сила, — сказала я, глядя на его Метку. Его видения всегда были такими узкими и близкими по времени. Насколько же всё изменилось? — Что ты видишь?

Сет вздохнул.

— Больше, чем мне хотелось бы. Теперь у меня есть видения других. Моё проклятие пытается понять, когда именно они сбудутся.

Он схватил меня за руку, и его глаза были полны невыплаканных слёз.

— Я только жалею, что не увидел твоё возвращение. Видение тебя, сидящей здесь со мной, поддерживало бы меня куда лучше все эти годы.

Моя нижняя губа дрогнула.

— Я тоже хотела бы, чтобы ты меня видел. Но я здесь сейчас.

— И ты вернулась, чтобы выйти замуж за Лангнатина? — В его вопросе звучала мрачная покорность. — Он убил нашего кузена, Тани. Даже не моргнув.

Я вздрогнула. Я едва ли могла забыть. Браскриллан — человек, который когда-то хотел моей руки. Их кузен. Второй сын и сильный дуэлянт, сожжённый заживо в расцвете сил.

— Я подслушала разговор ещё в Ивенфолде, когда туда приезжал Драконий Принц, — сказала я, тщательно подбирая слова. — Он говорил о древнем оружии, которое можно найти в Госсамире. Когда я поняла, что моя Судьба — выйти замуж за Лангнатина, я осознала: он никогда не возьмёт меня в жёны, если готов сжигать собственных людей, лишь бы не дать мне обрести мою силу.

Я пожала плечами, глядя на Сета.

— И потому я отправилась в Госсамир. Я думала, что, если найду древнее оружие сама, смогу заявить на него права и обменять его на его руку. Если я смогу убедить его, что не представляю угрозы, что я Сломленная… Я толком не продумала всё до конца. Но потом я узнала правду об этом оружии.

Сет кивнул, уже зная ответ.

— Последнее яйцо Веллинтриса.

— Это яйцо было надеждой, — призналась я. — Я могла изменить волосы, одежду, но никогда не смогла бы изменить свои глаза. Лангнатин всегда бы знал, кто я такая, и, скорее всего, отверг бы меня из-за этого. Но с привязанным ко мне драконом я могла стать кем-то другим.

— Ворска из Госсамира, — сказал Сет. — Знаешь, Браксторн поручил мне разузнать о тебе больше. О твоём происхождении.

— Ворска существует, — сказала я. — Она молодая женщина из лесного племени, и в детстве она вместе с матерью отправилась в Госсамир. Всё так, как я ему сказала. Хотя я была бы признательна, если бы ты не говорил ему, что она остаётся там и по сей день.

Сет встал, его руки сжались по бокам, пока он мерил комнату шагами. Он резко развернулся и ахнул.

— Я не могу поверить, что всё это происходит. Я не могу поверить, что ты здесь.

Я грустно улыбнулась.

— Я очень рада, что ты здесь. Мне нужны все друзья, какие только могут быть.

Он покачал головой.

— Ты же знаешь, Браксторн уже подобрал для Лангнатина своих невест и дал ему всего один сезон, чтобы выбрать из них. Он — наследный принц. Он никогда не женится на тебе, особенно если считает, что ты какая-то отсталая лесная дикарка, которой просто повезло первой найти яйцо.

Я напряглась.

— Прости, — сказал он. — Я не это—

— Всё в порядке, — перебила я. — Я знаю, ты не хотел быть жестоким. Даже с драконом рядом со мной отсутствие титула делает мои шансы мизерными. И всё же мизерные шансы — это лучшее, что у меня было за долгое время.

— Но, если он примет тебя, твоя Судьба исполнится. Ты будешь Отмечена и всем известна как дитя Ивенфолда, — возразил Сет.

Я кивнула.

— Да, я об этом думала. Но он бы женился на мне на глазах у всего мира. Я знаю его гордость — и гордость Браксторна. Я видела её. Они могут решить и заявить, что знали о моей силе с самого начала. Попытаются использовать меня в своих целях. Я лишь знаю одно — я не могу позволить ему победить.

— Ты готова рискнуть всем, полагаясь на своё впечатление о его гордости? — спросил Сет.

Я покачала головой.

— Нет. Я рискую всем ради себя. Если я скажу миру правду — что я не Сломленная, — его семья убьёт меня, как пыталась раньше, или найдёт новый способ Сломать меня. Если же я не встречу свою Судьбу, и весь мир будет считать меня Сломленной, то я снова — ничто. Какое место меня примет? В мире нет места для Сломленного мужчины, а мне даже этого не было даровано. Вся моя жизнь станет тем же, чем была последние пять лет: ложью, которую я рассказываю людям, чтобы выжить. Я не позволю им вытолкнуть меня из жизни, которую Нити выбрали для меня. Я хочу помогать этому миру, а не раствориться на его изношенных краях.

Сет прошёл к окну у кровати, приоткрыл занавески и выглянул в маленький дворик. Я снова вспомнила, как Драконий Принц нашёл меня на дереве. В том мгновении была какая-то интимность, почти тоскливость — словно осколок полной луны, который уже исчез. Чары колдовского часа, сведшие нас вместе.

Сет обернулся ко мне с решительным выражением лица.

— Через несколько месяцев после нашего возвращения в Ивенфолд, после того как я решил, что ты Сломленная… вернулся Теоллан.

Сначала это имя упало в мой разум глухо, как металл, ожидающий удара молота. Затем оно зазвенело.

— Судьба Знания, — сказала я. — Тот, кому поручили выяснить, как женщина вообще может стать Братом.

Сет кивнул.

— Он не нашёл ответа и так и не получил свою Метку. Но он нашёл кое-что другое.

Я прищурилась.

— Что именно?

— Скажи мне кое-что, Тани, и скажи правду. Если ты добьёшься своего, они узнают, кто ты на самом деле. Скрывать это не получится. Король спросит тебя об этом.

Я сморщила нос. Я очень редко ему лгала — и никогда со злым умыслом. Я не понимала, с чего бы мне начинать сейчас.

— Что, Сет?

И тогда он произнёс четыре слова, которых я никогда не ожидала услышать.

— Твой брат жив?

— Мой брат? — эхом повторила я, и эти слова прозвучали слишком громко даже для меня самой. — У меня нет брата.

— Твой брат-близнец, — сказал он сурово. — Он мёртв?

Слова ударили в меня, и мне стало трудно дышать.

— У меня был близнец?

Его лицо побледнело, стало пепельным.

— Я думал, ты знала.

Этого не могло быть. Я бы знала. Мама сказала бы. Близнецы были драгоценностью для Земель Близнецов. Более того — близнецы были источником силы. Наши правители должны были быть родственниками, потому что общая кровь всегда сильнее. Будь то кузены или дядя с племянницей — это не имело значения. Но чем ближе родство, тем сильнее, как говорили, была их власть. Ганиндред и Таведвен, первые Кровь Меча и Кровь Щита, считались близнецами. Двое, в вечном равновесии, две половины и всё же — два цельных человека. Охотник и собиратель. Топор палача и яд возлюбленной.

Я прижала дракона к себе и вернула его в его солнечное пятно. Затем я опустилась на колени на коричневый ковёр перед кроватью, словно в молитве Пятерым.