Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 32

Древний, зловещий звук. Кошмар и расплата.

Крик огромного дракона. Его крылья развернулись над ареной, словно жуткое облако, и он рухнул вниз быстрее, чем я могла поверить. Я едва успела вдохнуть, прежде чем он с тяжёлым грохотом приземлился посреди поля.

Одна гигантская когтистая лапа пронзила бронированную спину Спарроспена, убив его мгновенно.

Арена застыла в чистом, первобытном страхе — словно навсегда зависла в этом мгновении, ужаснувшись ему.

Я уставилась в пасть дракона, когда она взревела — предупреждение, в котором никто не нуждался дважды. Слюна и ярость летели из её рта, зубы были длиной с моё предплечье и ещё шире, когда она расправляла свои рубиновые крылья.

Чаэтор. Её глаза — тёплого карего цвета с вкраплениями орехового и зелёного — теперь сузились в злые щели. Такими, должно быть, когда-то были глаза Лангнатина, до их связи. Теперь они сияли на лице этого древнего существа. А он — на её спине, глядя на троих оставшихся мужчин с тем же выражением, — казался ещё более чудовищным в отражении её кроваво-красного взгляда.

Первым на арене отреагировал Сталлигин. Он рванул к выходу. Чаэтор взмахнула хвостом с такой скоростью, что одной лишь силой удара, должно быть, убила его. Его тело взмыло в воздух и врезалось в каменную стену.

Брасциллан и Форддонн — двое лордов из Земель Аромата, любимцы публики, — застыли, парализованные шоком и страхом, пока тело Сталлигина кровавой грудой не осело на землю.

Но он был жив. Я увидела, как дёрнулась его рука, и он издал слабый стон, отчётливо слышный в беспрецедентной тишине арены.

Лангнатин не терял времени. Он произнёс одно слово — и Чаэтор раскрыла пасть. На этот раз из неё вырвался огонь, и его собственный соотечественник оказался объят пламенем, прежде чем успел открыть рот или вспомнить, что всё ещё сжимает в руке меч.

Она расплавила сами кости его тела, пока стены арены боролись с невыносимым жаром.

Никто не мог их остановить. И никто не хотел даже попытаться.

Дракон развернулась, её четыре чешуйчатые лапы медленно описывали круг — как у кошки перед долгим сном. Но Чаэтор не собиралась ни спать, ни отдыхать.

Последние двое — Форддонн и Брасциллан — наконец бросились к выходу.

— Не совсем то, чего я ожидал.

Я едва расслышала Нить, хотя вокруг почти не осталось звуков. Мой взгляд был прикован к спине Брасциллана, когда он перепрыгнул через хлёсткий взмах хвоста Чаэтор. С другой стороны, Форддонн перекатился под её шеей, а затем, пошатываясь, поднялся на ноги.

Чаэтор отступила на два шага и резко развернулась. Они почти добрались до выхода, но её челюсти уже распахнулись. Огонь накрыл их обоих. Они были закованы в броню с головы до ног, и сквозь оранжевые, завивающиеся языки пламени я видела, как металл плавится и гнётся. Я слышала их крики, когда их заживо сварило и вплавило в эти доспехи — они умирали в огне дракона.

Все.

Каждый из претендентов.

Мертвы.

Нить Эрсиммон дёрнул меня за руку, когда Чаэтор закрыла пасть и повела плечами, словно это было не более чем лёгкой разминкой.

— Пойдём, пойдём, — сказал он. — Нам нужно уходить.

Я не могла оторвать взгляд от рубинового дракона — и от него. Принц-Дракон, сидевший ко мне спиной, встал на седле Чаэтор и легко спрыгнул вниз, в грязь.

— Я не могу, — сказала я, в ужасе взглянув на Нить, который тянул меня за руку. — Я не могу дышать.

Эрсиммон встал передо мной, заслонив вид на изуродованные тела. На секунду я видела только его — и это словно что-то отперло внутри.

Это было реально.

Это случилось.

— Держись за мою руку. Пойдём.

Я сглотнула и поднялась, вцепившись в его руку.

Нить потянул меня к ближайшему выходу — вокруг все делали то же самое, срываясь с мест и убегая с трибун. Лангнатин только что убил четырёх человек. И не просто людей. Он убил принца. Своего собственного кузена.

Почему он должен был пощадить хоть кого-то из нас?

Я всё же обернулась, не в силах удержаться.

Один из оруженосцев оказался на арене — достаточно глупый и достаточно отважный, чтобы попытаться защитить своего павшего лорда. Он дрожащей рукой поднял меч — и Чаэтор, зевая, расплавила его до самой рукояти, подпалив вместе с ним его волосы и наплечники. Он с криком выронил раскалённый клинок и отступил, волоча за собой расплавленный металл, принявший форму человеческого силуэта.

Но сердце мне остановил именно Принц-Дракон.

Он смотрел прямо на меня, и мне не нужно было быть из Земель Зрения, чтобы понять это выражение. Удовлетворение — и что-то вроде вызова. Один уголок его рта приподнялся.

Ты должна выйти замуж за победителя грядущих Игр Лайткарта.

А если победителя не будет?

Нить Эрсиммон снова дёрнул меня за руку — и я побежала. По-настоящему, изо всех сил, и Нить бежал рядом со мной.

Когда мы выскочили из-под песчаной арки на свежий воздух, Нить шумно втянул дыхание, но не остановился.

— Ты молодец, девочка. Продолжай.

Он не позволил нам замедлиться, пока мы не свернули за угол и арена не скрылась за скалами. Тогда он резко стянул меня с тропы и остановился. Рядом с нами по дорожке мчалась настоящая лавина других посетителей — они прижимали к себе вещи и держались за руки своих спутников, глядя вокруг расширенными от ужаса глазами.

— Смотри на меня.

Я бежала, не думая, не осознавая. Я будто не была здесь. Я не могла понять, зачем он это сделал — зачем вырвал у меня мир и все мои шансы вместе с ним.

— Танидвен Трелефтир, смотри на меня.

Впервые с тех пор, как я покинула родину, кто-то произнёс моё имя правильно. Он растянул первый слог и вложил в него всё. Он взял буквы и сделал из них имя — и я без колебаний подняла на него глаза.

Лицо Нити было твёрдым, как камень.

— Ты должна уйти. Ты понимаешь его намерение, да?

Я тоже тяжело дышала.

— Все претенденты мертвы. Я должна была… — я запнулась. — За кого мне теперь выходить замуж? Он только что убил их. Он что, только что Сломал мою Судьбу?

Нить внимательно вгляделся в моё лицо.

— Ты мне скажи.

Я втянула дрожащий вдох и опустила взгляд на свои руки в перчатках — они тряслись. Я стянула одну, прежде чем успела полностью осознать, что делаю. Что я могла уже потерять.

Мне нужно было знать, Сломлена ли я.

Я думала, что почувствую это, даже не осознавая — как то странное предчувствие, что сейчас тебя стошнит. Чувство, от которого не скрыться. Но вокруг было слишком много ужаса, чтобы понять, осталась ли я собой.

Я протянула дрожащие пальцы и коснулась предплечья Нити.

Я судорожно вдохнула — облегчение было таким сильным, что по краям зрения потемнело.

Нить поддержал меня. Он волновался за меня. Я чувствовала это. Клянусь своей кровью — я всё ещё чувствовала.

— Ты должна уйти отсюда. Он должен поверить, что добился своего. Это — единственный способ для тебя выжить.

Я чувствовала себя так, будто оказалась под водой — не отстранённой от происходящего, а придавленной им, тонущей под его тяжестью.

— Куда мне идти?

— У самого левого края доков, за бочками, стоит лодка. Я заплатил человеку, чтобы он ждал там, если всё пойдёт плохо, — объяснил он. — Ты сможешь безопасно уйти. Он ещё не знает, что здесь произошло.

Я с трудом сделала несколько вдохов. Люди, бегущие с арены, не обращали на нас никакого внимания. Я, может, и Лунная, но прежде всего — женщина. И, конечно, после такого насилия мне нужен был воздух.

— А потом куда?

Он вздохнул.

— Куда угодно. Подальше отсюда. Ты не можешь вернуться в Ивенфолд. Мы должны изгнать тебя, как изгнали бы Сломленную. Ты больше никогда не сможешь с нами связаться.

Я обмякла, и он всё ещё держал меня за руку.

— Я могу вернуться домой? В Торкван?

— Не туда, — сказал он, и я почувствовала, как мой дух сжался ещё сильнее. Лангнатин не Сломал мою Судьбу, но какая разница, если он отнял у меня любую возможность настоящей жизни? — Они дотошны. Кто-то обязательно проверит, Сломлена ли ты. Тебе нужно переждать, пока всё уляжется, пока тебя не забудут. Год. Может, два.