Прикоснуться к безмолвной ярости (ЛП) - Сэндпайпер Р. А. - Страница 10

Нить Растурнин подтолкнул самого старшего Нить в Совете, который после своего лающего смеха снова уронил голову на скамью перед собой.

— Эрсиммон.

Чуть не дотянув до четырнадцати спанов, Эрсиммон моргнул и поднял голову. Его скучающее лицо с широким носом и более тёплым цветом кожи было прорезано глубокими морщинами веселья. Его Знак был куда более тонким: шесть белых точек, рассыпанных по правому виску, словно созвездие. Он почти был точной копией Диона́ла — весёлого Основателя Земель Вкуса. Утренний облик дополняла тонкая струйка слюны в уголке рта, пока он тёр глаза и прочищал горло.

— Ах да, конечно. Девочка.

Я расправила плечи, ещё раз сжала и разжала пальцы.

Он оглядел меня с головы до ног.

— Кто победит на грядущих Играх Лейтхарда?

Такого вопроса я не ожидала. Совсем.

Игры Лейтхарда проходили раз в спан, всегда в середине Эргрина, и в этом году они были уже через несколько недель. Насколько я знала, это был турнир по джостингу на Острове де Курвин — посреди озера Окторок, в самом сердце Земель Чувств. Это было не то, за чем я следила: забава для вторых сыновей знати, хватающихся за любую славу.

Драконий Принц, Лангнатин, был бы главным фаворитом, если бы решил участвовать, но я не могла представить, что он станет рисковать собой, будучи наследником Браксторна. Кронпринцу Земель Зрения не нужны были бочки вина в награду.

Кто достаточно силён, чтобы победить, и при этом достаточно жаждет признания, чтобы выйти на арену? Пара имён проскользнула в голове. Лорд Сталлиджин из Земель Зрения — молодой и жаждущий битв. Недавно он возглавлял стычку на северной границе против налётчиков из Земель Звука. Но, подумала я, ему, пожалуй, больше подходят сражения на спине своей жёлтой виверны, чем арена. Может, принц Брасксиллан из Земель Запаха — тоже молод и слывёт уважаемым дуэлянтом.

И тут я снова остановила себя.

Я не хотела давать ответ, которого ждал Нить Эрсиммон. Я хотела ответить настолько неправильно, чтобы он ни за что не подумал меня пропустить, не решив, что я делаю это нарочно.

Когда я встретилась с глазами Нити Эрсиммона, ответ сам упал мне в голову.

— Тот, кого выберут книгописцы.

Брови Нити взлетели так высоко, что его Предначертанный Знак частично исчез в складках лба. Потом он лишь пожал плечами и откинулся на скамью.

Позади меня я снова услышала тот самый кашель. Я сохранила самообладание, уставившись прямо перед собой.

Нить Исилим встал в последний раз, на лице его легла тень недовольства.

— На этом всё, Танидвен. Твоя Судьба будет оглашена перед всеми Братьями на закате. Ты можешь убрать запястье и идти.

Я тихо вдохнула и подняла руку, прежде чем успела передумать. Я схватила небольшой кусок прокипячённой ткани за ящиком на постаменте и сильно прижала его к проколу, прижав ладонь к себе. Боль была небольшой — терпимой и уже уходящей. Рука была ледяной, и, несмотря на чувство полного и абсолютного провала, мне больше всего на свете хотелось вернуться в постель и поспать ещё пару часов.

Я поклонилась Нитям — на этот раз не глядя ни на одного из них, уловив лишь краем глаза пять дорожек катящейся крови. Потом я повернулась к главным дверям — и увидела, как Драконий Принц смотрит на меня из деревянного стула, оттащенного в угол зала.

Его невозможно было не узнать — и не только из-за тёмных, блестящих волос, отливавших почти красным в свете свечей, и не только из-за полностью чёрной верховой одежды вместо унылых серых плащей, к которым я давно привыкла. Даже его бледное, угловатое лицо с высокими скулами, отбрасывающими впалую тень на широкую челюсть, не сразу выдавало, кто он.

Это были его глаза. Ярко-красные. Драконьи — и полные веселья.

Лангнатин кивнул мне, и я ответила тем же, застыв на месте. Затем он поднялся, и его жуткие глаза обратились к Нитям.

— Я хотел бы попросить о встрече с Танидвен после того, как ей объявят Судьбу.

Мужчины обменялись неловкими взглядами.

Нить Исилим сглотнул.

— Мой принц, если нам выпадет Судьба Смерти для девочки, рядом с ней может быть небезопасно.

Драконий Принц лишь усмехнулся.

— Я её не боюсь.

— Тогда, разумеется, будет так, как вы повелите. Танидвен встретится с вами, — Нить Исилим склонил голову перед Лангнатином. Затем он прищурился на меня, будто недоумевая, почему я всё ещё здесь. — Уходи, девочка.

Я снова неловко присела в поклоне, не припоминая, как именно принято выражать уважение в Землях Зрения, и вышла из зала.

Дверь закрылась за мной, и я судорожно втянула воздух, опираясь о стену для опоры. Что Драконий Принц делал на моей Церемонии? И зачем он хотел со мной встретиться?

— Пора, — сказал Сет, глядя на первый закат Эргрина в этом году. — Ты готова?

Все вышли на объявление — двор заполнили серые капюшоны и шаркающие ноги. Что именно привлекло их — моя дурная слава или присутствие Драконьего Принца — было неважно. Я уверена, они так же горячо, как и я, надеялись на Судьбу, которая унесёт меня подальше отсюда.

— Я думала, что буду, — ответила я, и бусины дрогнули, когда мы стояли на краю толпы. — Но после той Церемонии я совсем не готова.

Три столба Смерти, оставшиеся после Судьбы Харума, убрали ещё к полудню, и я не видела никакого нового помоста. Значит, не Смерть. Крошечная искра надежды, которую дала эта догадка, тут же угасла, когда я вспомнила взгляд Исилима на рассвете. Может, он придумал мне какую-то другую месть за то, что я отвергла его путь — если был достаточно проницателен, чтобы понять мои намерения.

Сет коснулся моего плеча. Он не пытался делиться со мной своими чувствами — сквозь ткань это бы не сработало. Это был просто жест поддержки. И тогда я поняла: я возложила все свои надежды на то, что меня разлучат с единственным другом. Теперь, как никогда, я не имела ни малейшего представления, что делаю.

— Я уверен, всё было не так плохо, как тебе кажется.

— Я ничего не могу с этим сделать, — мой голос звучал удручающе даже для меня самой, и сил притворяться, что всё в порядке, у меня не было.

Пятеро Нитей вышли из своей палаты, а за ними — Драконий Принц.

Лангнатин переоделся — на рассвете на нём был верховой костюм, а теперь он выглядел куда более пугающе: в тёмных, как полночь, церемониальных одеждах с красными кистями, с зачёсанными назад тёмными волосами. За спинами Нитей его чёрный силуэт был грозным контрастом, а взгляд — настолько беспощадно непроницаемым, что, должно быть, я сама придумала себе ту улыбку, которую видела на его губах раньше.

Мой взгляд скользнул к небу. С тех пор как мы видели его на пустошах, я больше не замечала его дракона, но знала — он где-то рядом. Несвязанные вокруг меня перешёптывались, рассказывая о наблюдениях, преувеличивая размах его крыльев и выдумывая истории о драконьем пламени. Я гадала, чем он питается и где спит.

Нить Грулин поднял руку, заставляя мальчиков замолчать. Нить Знания всегда вёл это объявление, независимо от пути Брата.

— Несвязанный Танидвен, подойди и встань на колени передо мной.

Рука Сета соскользнула с моего плеча, и толпа мальчиков и мужчин без колебаний расступилась передо мной. Конечно, теперь они были услужливы — когда, вероятно, я шла навстречу тридцати годам службы.

Я прошла сквозь них, держа голову высоко, даже слыша смешки и поспешно прошептанные проклятия. Маленькая волна благодарности поднялась во мне за неожиданное присутствие Драконьего Принца — по крайней мере, его присутствие удерживало Братьев от откровенной враждебности.

Я поднялась по деревянным ступеням на низкий помост перед Южным крылом. Тот самый, на котором пятьдесят дней назад стоял Харум — и каждый из моих связанных Братьев до него. Я держала взгляд на Нити Грулине, делая маленькие шаги к центру, сужая зрение только до него, чтобы не чувствовать колющее ощущение от драконье-красных глаз Лангнатина.