Красный священник (ЛП) - Юань Е - Страница 69

«Увенчалось успехом! И впрямь работает!» — сердце Клейна радостно екнуло. Торопливо шагнув к столу, он подхватил амулет, ощутив кожей обжигающий ледяной холод, словно сжал в пальцах застывшую снежинку.

И плевать, какие там у него окажутся эффекты — сам факт завершения ковки кричал о безоговорочном триумфе!

В арсенале Клейна появилась еще одна высокоранговая реликвия калибра полубогов!

Немного похлопотав с ритуалами, юноша утащил свой свежеиспеченный шедевр в чертоги над серой мглой. Там, пустив в ход «гадание во сне», он в общих чертах прощупал его арсенал:

Таланты этого похожего на кусок черного хрусталя амулета оказались до одури узконаправленными, но при этом таили в себе сокрушительную, поистине хтоническую мощь. Он был способен похищать чужую судьбу! Если точнее — виртуозно проводить «прививку» рока, пересаживая грядущую участь жертвы на определенный срок прямиком на самого владельца!

«Если объяснять на пальцах: вот-вот враг нанесет мне смертельный удар. Я пускаю в ход амулет, умыкаю его железобетонную участь „выйти из боя живым и невредимым“, а взамен всучиваю ему свой собственный рок — „погибнуть на месте“. Итог: враг наносит безупречный удар, но каким-то немыслимым, гротескным образом этот удар обрывает его же собственную жизнь… Воистину, визитная карточка Пути „Мародера“, вот только градус еретической, леденящей душу жути здесь выкручен на максимум… От банальной кражи кошельков они доэволюционировали до кражи самих судеб… А будь этот „Червь Времени“ жив, да сумей я зачерпнуть всю, без остатка, мощь серой мглы, эта реликвия наверняка смогла бы искривлять саму ткань времени…» — пока Клейн лихорадочно выстраивал эти гипотезы, его внезапно прошиб холодный пот запоздалого ужаса:

Не будь у него того самого непробиваемого барьера и очищающего «карантина» серой мглы, не подсоби ему таинственные чертоги своей мощью — он бы в жизни не совладал даже с жалким огрызком «Червя Времени»!

«Фух, зато теперь эта прелесть моя… Звать его „Червем Времени“ язык больше не поворачивается. Окрещу-ка я его „Похитителем судеб“…» — вновь закипев активностью, Клейн переправил свой новоиспеченный амулет обратно в реальный мир.

Педантично зачистив остатки ритуала, сыщик с превеликой осторожностью упрятал эту высокоранговую реликвию в железный портсигар, пристроив её аккурат между медным свистком Азика и золотой монетой Сеньора. После чего наглухо запечатал коробочку Стеной Духовности, отсекая любые эманации.

Пребывая в превосходном расположении духа, Клейн напрочь лишился сна. Резким рывком приоткрыв щель в портьерах, он позволил льющемуся снаружи багровому свету луны скользнуть внутрь, озаряя комнату первозданным, звенящим покоем и умиротворением.

Праздно любуясь ночным пейзажем, юноша внезапно выхватил взглядом крадущийся силуэт. Тень, выскользнув из особняка парламентария Махта, словно привязанная, заскользила вдоль темных стен, неумолимо приближаясь в его сторону.

Это была не кто иная, как Хейзел Махт. Девушка в очередной раз добралась до входа в коллектор, сноровисто сдвинула тяжелый чугунный люк, юркнула вниз и не забыла заботливо вернуть крышку на место.

«Какого дьявола ее вечно тянет в эти смердящие стоки? Вряд ли она использует канализацию как транзит, чтобы играть в супергероиню оккультного подполья в других районах. Как-никак, на каждую вылазку у нее уходит от силы час. Без феноменальной, железобетонной агентурной сети провернуть хоть что-то стоящее за такие сроки попросту немыслимо. К тому же, это верный путь угодить прямиком в лапы казенных ищеек… Если сопоставить с теми картинками, что подкинуло волшебное зеркало Арродес, она явно там что-то вынюхивает… Хм, шастать по эдаким лабиринтам в одиночку — затея до смерти гибельная…» — скрываясь за портьерой, Клейн безмолвно созерцал этот разворачивающийся под покровом ночи спектакль.

Впрочем, играть в благородного рыцаря и предостерегать Хейзел он не собирался. Равно как и не планировал устраивать показательную порку с помощью вселения «Мстительного духа», дабы вдолбить в ее юную головку понимание истинной, первобытной угрозы Потустороннего мира. Во-первых, его вердикт о том, что эта девица — лишь надменная выскочка, не смыслящая ни бельмеса в мистике, строился исключительно на догадках и субъективных наблюдениях. А во-вторых, одному богу было известно, откуда у нее вообще взялись паранормальные таланты и магические артефакты. Вздумай он из благих побуждений вернуть ей должок за то негласное «избавление от шпиона», и это неминуемо навлекло бы на него чужие, пытливые взгляды, а то и вовсе обернулось бы смертоносным капканом.

Вдоволь надышавшись ночным покоем, Клейн вернулся под спасительное одеяло и благополучно проспал до самого рассвета.

Незадолго до визита Ричардсона он сноровисто нацепил на лицо ледяную личину Германа Воробья и вознес молитву «Шуту»:

— … Я готов взяться за этот заказ. Однако, вне зависимости от того, увенчается ли он триумфом или обернется фиаско, я требую один камень с твоего браслета вкупе с той самой магической книгой во временное пользование.

— Случись мне сорвать куш, все до единого трофеи отходят мне. Тебе достанется лишь голова мишени.

— И да, если запахнет жареным, ты обязана будешь обеспечить мне огневую поддержку.

Глава 772

Аномалия Вальтера

«Один камень с браслета и „Дневник путешествий Леймано“ во временное пользование? Откуда ему ведомо, что у меня есть эти вещи? Я ведь ни разу не обмолвилась о них на собраниях Клуба Таро…» — услышав ответ «Мира» Германа Воробья, Форс на мгновение опешила. Девушку пробрал искренний, неподдельный шок: казалось, будто кто-то насквозь просветил все ее сокровенные тайны.

Писательница внутренне подобралась, лихорадочно прокручивая в уме недавние события и силясь нащупать собственную оплошность.

«Помимо наставника, Сио и господина Шута ни единая живая душа не ведает о моем арсенале. Особенно это касается „Дневника путешествий Леймано“, который я почти не пускала в ход… Господин Шут… Стоп. Поведение господина Мира на собраниях всегда отдавало странностями: он отродясь не преподносил дневников великого императора Рассела, словно ему на это глубоко плевать и он совершенно не боится немилости… Быть может, его связывают с господином Шутом куда более глубокие, сокровенные узы, и именно от владыки он черпает агентурные сводки? И кто же он тогда? Истинный верующий или благословенный?» — тщательно всё взвесив, Форс смутно нащупала логическую нить, и былая паника мало-помалу отступила.

Лишь теперь у нее нашлись силы трезво оценить, насколько выставленные Германом Воробьем условия вообще приемлемы.

Для нее подобный ценник оказался до смешного мизерным — куда скромнее и справедливее, чем она смела надеяться!

Будучи Потусторонней, предпочитающей коротать дни в четырех стенах за написанием романов, одолжить «Дневник путешествий Леймано» на время было сущим пустяком, ничуть не грозящим личной безопасности. Что же до браслета, дарующего власть странствовать сквозь мир духов — камней на нем оставалось два. Расстаться с одним ради «Мира» Германа Воробья отнюдь не означало лишиться последнего, спасительного козыря.

Единственная загвоздка крылась в том, что суровый джентльмен собирался ограничиться лишь одной-единственной попыткой. И даже в случае фиаско всё равно намеревался стрясти оговоренный гонорар… «Хм, учитывая те фатальные угрозы, которым он собирается бросить вызов, это вполне закономерно… А я-то, грешным делом, навоображала, что придется горбатиться на него, выполняя целую прорву грязных поручений, да еще и обменивать голову предателя на щедрую награду от учителя, дабы раскидаться с долгами…» — выдержав несколько секунд на раздумья, Форс благоговейно вознесла мольбу господину Шуту:

— … Молю, передайте господину Миру: я всецело принимаю его условия и приложу все усилия, дабы подсобить ему в этой операции.

Девушка уже было порывалась предостеречь Германа Воробья о том, что использование камня неминуемо влечет за собой жуткий побочный эффект в виде бреда полнолуния. Однако тут же осеклась, вовремя вспомнив: подобное проклятие, судя по всему, преследует исключительно магов из Пути «Ученика».