Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 49

Стащив маску, вытираю пот с висков. Мотор в груди разогнался и отбивает так, будто все поршни полетели.

Чертовы пальцы дрожат, когда я поворачиваю ручку, тяну дверь на себя…

… и напарываюсь на взгляд человека, которого я точно не ожидал здесь увидеть.

Тот самый Романов, чью команду я так знатно подставил на учениях, медленно встает со стула. Смотрит цепко и недобро.

Во мгновение с меня слетает вся нервная хуйня. Тело напрягается как перед самым важным боем в жизни.

— Потерялся? — первым отмирает Романов.

Он стоит напротив, перекрывая обзор. Плечи чуть отведены вперед, руки висят свободно по швам, ноги, наоборот, расставлены чуть шире для устойчивости.

Я хорошо знаю эту стойку. Романов готов защищать Кару… защищать от меня.

В солнечное будто всадили горячий прут, и он теперь наматывает мои кишки, мешая дышать.

— Я пришел к ней, — хрипло выдыхаю вместе с застрявшим в горле воздухом. — Я просто хочу ее увидеть. Мы вместе учимся, я…

— Не трудись. — Романов резко поднимает ладонь вверх. — Я в курсе, кто ты, Принцесса. И у меня нет приказа — пропускать тебя.

Романов кивает мне на дверь.

— Всего недоброго.

Вопреки кричащему здравому смыслу я не двигаюсь с места.

— Я же сказал тебе, боец, что не уйду, — произношу тихо, не сводя с него взгляда. Мой голос перебивают писк и шипение приборов. — Пока ее не увижу. Я не делал с ней того, в чем меня обвиняют.

— А мне насрать! — огрызается Романов и складывает руки на груди. — Приказы полковника не обсуждаются.

— Я знаю, кто виноват. — Из последних сил сдерживаю себя, чтобы не заорать. — И я это докажу.

В груди нестерпимо печет.

— Слушай… дай мне пять минут! Я просто хочу убедиться, что с Карой все хорошо. И потом уйду!..

Романов сверлит меня нечитаемым взглядом.

Да смотри, блядь! Мне скрывать нечего! Если бы ты только знал, как сильно я ее…

Не знаю, что читает в моем взгляде боец, но через три удара сердца он оттирает меня плечом и выходит за дверь со словами:

— У тебя минута. И потом — чтобы даже духу твоего здесь не было, ебанный Ромео.

Облегченно выдыхаю и наконец позволяю себе посмотреть туда, где опутанная трубками систем лежит та, кого я полюбил больше жизни.

70. Бес. Есть идея

— Время. — В палату заглядывает Романов.

Вопреки своему обещанию, он дал мне целых пять минут.

Гашу в себе вспышку раздражения и чуть сильнее сжимаю холодную ладошку Кары.

— Прости меня, — шепчу и касаюсь губами ее виска на прощание.

Мне мерещится, что у нее в уголке глаза слеза, но Романов молча впивается в мое плечо своей граблей и выводит из палаты.

— Спасибо, — успеваю сказать перед тем, как он захлопывает дверь.

— Молодой человек, вы что здесь забыли? Часы приема видели?! — шипит на меня из-за стойки медсестра. — Еще и без бахил!

Хочется рявкнуть на нее, но вместо этого я достаю портмоне из заднего кармана джинсов и кладу ей на журнал три рыжих купюры.

— За бахилы простите.

Ее лицо идет красными пятнами, но мне уже все равно, что она скажет. Двигаю на выход, едва сдерживая в себе желание что-нибудь расхерачить.

Перед глазами стоит бледное лицо Кары, с серыми синяками под глазами и резкими скулами.

Все, чего я сейчас хочу — наплевать на всё, вернуться в ее палату, вынуть свое сердце из груди и вложить в холодную ладошку.

Владей. Мне оно без тебя больше не нужно.

А потом свернуться верным псом у ее ног и никого больше не подпускать.

Но ничего этого я не делаю. Молча выхожу на крыльцо.

Пальцы дрожат, когда я пытаюсь прикурить сигарету. Мимо снует персонал больницы, неодобрительно поглядывая на меня.

Сминаю пачку и отправляю в урну.

Мне впервые в жизни страшно.

Страшно, что она не очнется.

Что больше не опалит меня убийственным бирюзовым взглядом из-под ресниц. Не прижмется ко мне во сне в поисках тепла, сбросив одеяло на пол. Не услышит самые важные слова, которые я ей так и не сказал!

Все думал, что не время. Искал момент…

Нет в жизни места для «потом» и «как-нибудь в другой раз», любой миг может разделить ее на «до» и «после».

И в этой версии «после» я не хочу жить без нее!

В груди ломит, дышать не могу.

Ноги сами несут меня мимо стоянки, все дальше и дальше от нее.

Я будто впадаю в летаргический сон. Все ощущения притупленные, организм функционирует без моего участия, я лишь попутчик.

В себя прихожу на качелях в каком-то парке. Не помню, как сюда добрался. Солнце давно село, и густые сумерки стерли все цвета, оставив только оттенки черного.

«Соберись!» — рявкаю сам себе и достаю из кармана телефон.

Я успел сфоткать протокол лечения, но буквы плывут, мешая сосредоточиться и понять смысл написанного.

Ищу сигареты, но резко вспоминаю, как выбросил пачку в урну.

Сука!

Устало прикрываю глаза.

Рядом дребезжит цепь. Не скрываю своего ахуя, когда снова вижу Чуму.

— Давай сюда. — Он проворно выхватывает у меня незаблоченную мобилу и прилипает взглядом к экрану.

— Охуел?

— Ага, самую малость. — Вижу, как его глаза бегают по тексту. — Спасибо потом скажешь.

Молча показываю ему фак, в ответ он швыряет в меня пачкой сигарет.

— Давно знаешь? — выдыхаю вместе с первой порцией дыма.

— Угум. — Кивает, хмурясь. — У меня досье на тебя.

Замираю.

— Расслабься, Бессонов. — Чума кривит губы, отрываясь от экрана. — Это шутка. Я просто наблюдательный…

— Ублюдок, — не остаюсь в долгу.

— Как угодно. — Кидает мне смартфон.

— Ты щас типо выебывался, что с алфавитом дружишь, или реально понял, что там написано?

Стараюсь скрыть волнение, но оно все равно прорывается. Голос садится, хрипит, пальцы смяли фильтр в труху.

— Поверь мне, опыт у меня обширный, — отзывается спокойно Чума. — У нее токсическое отравление, пара трещин в ребрах, ссадины и гематомы. Но в целом, с ней все будет в порядке.

— Она вся в трубках и без сознания, — вырывается у меня. — Ей кровь переливают?

— Не, чистят. Она просто спит под препаратами. Знаешь, кого благодарить за это?

— Знаю.

Руки сжимаются в кулаки.

Убью суку. Только доберусь до нее.

— Лапину папочка после беседы со следаком запер в своем поместье, — в который раз огорошивает меня Чума.

— Я ее оттуда выманю.

Он качает башкой.

— Не выйдет. Она же не настолько дура…

А ее поступки говорят об обратном.

— Дело замнут, даже если отец Снежиной поставит на уши весь город, — холодно произносит Чума.

— Если будут доказательства, то хуй кто замнет! — рычу, сжимая челюсти. — Я эту шлюху в лес вывезу и закопаю по шею…

— Бессонов, ты еще топор с собой возьми, — тихо ржет Чума.

— Это мысль.

— Есть у меня одна идея…

У моменту, когда мои пацаны появляются в парке, у нас уже есть план, как выманить лису из норы.

71. Бес. Достаточно?

В нетерпении сжимаю оплетку руля и слежу за воротами особняка Лапиных.

Охрана не пустила гелик Чумы внутрь, но это нам только на руку.

Вика появляется спустя десять минут ожидания, и мне хочется втопить гашетку в пол и прокатить сучку на капоте.

— Раньше времени только не спались, — осаждает меня Чума и выходит Вике навстречу.

За глухой тонировкой наблюдаю, как этот рыжий Донжуан вручает шлюшке букет цветов и тащит к машине.

Натягиваю капюшон худи по самые брови.

Парочка усаживается на задний ряд, и я плавно трогаюсь с места.

Лапина воркует, что-то рассказывая своим писклявым голоском, но я нихуя не разбираю, о чем речь. Салон наполняет удушливый запах ее парфюма, а мне мерещится, что пахнет дерьмом. Открываю окно и жадно делаю глотки воздуха.

Ты сука, Лапина! И ты смердишь, как падаль!

Вливаемся в поток машин, до нужной точки добираемся без проблем. От нетерпения я безбожно нарушаю скоростной режим, но парочке на заднем не до меня.