Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 29

Невольно издаю громкий смешок и тянусь за квадратиком бумаги в руке Беса.

Он ловит мои пальцы своими. Вздрагиваю всем телом от этого прикосновения.

Сердце будто прошивает электрический импульс, и оно, получив порцию заряда, стучит куда сильнее обычного.

Отдергиваю руку. Вцепляюсь пальцами в колено.

Бес хмурится. Его настроение резко меняется. Напряжение витает в воздухе.

— Извини, — произносит он хрипло, и в этом слове больше искренности, чем в тех, что он говорил там, на парковке.

— Отвези меня обратно, — прошу тихо.

Всю дорогу до Кристалла мы молчим. Бес больше не шутит, не врубает музыку на всю катушку. Сосредоточен на дороге. И больше не смотрит на меня.

Теряюсь от своих противоречивых ощущений. Вроде, я этого и хотела. Но почему-то, когда он дурачился, он мне нравился больше.

В шоке замираю, поймав последнюю мысль за хвост.

Как я вообще могла о таком подумать?!

Кошусь в сторону Беса, на его руки, расслабленно лежащие на руле.

Сильные, жилистые, со сбитыми костяшками.

Невольно вспоминаю их драку с Антоном. Он ведь тогда выбежал вслед за мной. Во взгляде читалась тревога… и потом Антон накинулся на него. И Алекс… он даже не сопротивлялся. Будто чувствовал за собой вину и таким дурацким способом ее пытался загладить.

Черт! Мне точно стоит поменьше думать о нем!

Когда вижу впереди знакомые очертания Кристалла, вздох облегчения вырывается сам собой.

— Настолько стремно со мной рядом находится? — угрюмо спрашивает Бес и останавливается рядом с моей машиной.

Не знаю, как ему сказать, что все как раз наоборот. Мое молчание он растолковывает по-своему.

Откидывает затылок на подголовник и прикрывает глаза. Будто ему самому стремно на меня смотреть.

— Спасибо, что подвез, — невпопад говорю и дергаю дверную ручку.

Бес больше ничего не говорит. Как только я эвакуируюсь из салона в обнимку с книгами и кашпо, дает по газам и с визгом срывается с места.

Как дура, стою и пялюсь ему вслед, а потом наконец сажусь в машину.

Дома тепло и пахнет шарлоткой с яблоками и корицей. Мама приветливо машет мне из кухни.

— Как прошла тренировка? — спрашивает, разливая чай и нарезая самый вкусный в мире пирог.

Яра уже тут как тут. Вертится и просит ей отрезать кусочек побольше.

— Неплохо, — отпиваю из своей чашки. — Папа не приедет?

— У него проверка, его теперь из части калачами не выманить. — Мама качает головой, а потом обращает внимание на кашпо:

— Ой, а это что такое?

Невольно улыбаюсь, вспоминая, как Бес обозвал этих крошек:

— Это марсиане.

— Какие миленькие! — Яра перегибается через стол и тянет литопсы к себе. — Ма-а-ам, я тоже такие хочу-у-у!

— Ты только что сегодня мне говорила, что хочешь крысу! — Маму слегка передергивает при упоминании грызуна.

— Одно другому не мешает! — философски замечает Яра, помахивая чайной ложкой, как дирижер.

— Ты лучше расскажи мне, девушка, как умудрилась разбить стеклянную форму! — Мама притворно сводит брови вместе.

— Это вышло случайно.

— А из школы кто ушел без разрешения классного руководителя? — продолжает мама.

— Ну она сама нас отпустила! — Яра кромсает ложкой пирог.

— А позвонить?

— Ну здесь же рядышком! А ты бы мне сказала, сидеть в классе, — ворчит сестра.

— Вот именно! Маленькие девочки не должны бегать по улице без взрослых!

— А бабушка говорила, что ты даже одна в поле сбегала!

— Это другое…

Я наблюдаю за их перепалкой с улыбкой.

В комнате ставлю марсиан на подоконник и вспоминаю про обезболивающее.

Упаковки в рюкзаке нет.

Черт. Оставила в машине… вот только в чьей?

Яра заходит в комнату со стаканом воды:

— Рин, можно я буду за ними ухаживать? — Жалобно смотрит то на меня, то на литопсы.

— Можно, — выдыхаю. — Только воды поменьше. Они привыкли к ее дефициту.

— Это тебе жених подарил? — Мелкая залезает с ногами в кресло.

— Нет, просто знакомый.

У меня бы язык не повернулся так назвать Беса. Тоже мне — жених.

Яра кивает головой.

— Тебе нравится Алекс?

— Что? — Удивленно смотрю на нее.

— Ну имя такое, — Яра закатывает глаза. — Это от Александр. Саша. Тебе нравится это имя?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. А при чем тут Саша?

Яра мечтательно тянет:

— Да вот думаю… Нафиг мне этот Романенко? Женюсь на Саше!

А потом Яра под большим секретом делится со мной настоящей причиной, по которой разбилась мамина любимая форма для запекания.

И с каждым словом сестры у меня глаза лезут на лоб.

— Не может быть! — шепчу шокированно.

— Папа сказал, что раз ничего страшного не произошло, то маме не будем говорить. Зачем ей лишние нервы? — Яра деловито кивает своим мыслям.

Да уж! Тут никаких нервов не хватит!

После ухода Яры я еще долго не могу поверить, что это не плод фантазии мелкой шкодины.

Закусив губу, лезу в телефон и, на секунду замерев, вытаскиваю телефон Беса из ЧС.

Пальцы дрожат, когда я пишу ему:

«Это правда, что ты сегодня помог Яре?»

Он читает почти сразу же.

«Да», — приходит короткий ответ.

Просто «да», и все? И почему он мне сразу не сказал?! Еще тогда, на парковке…

Может, потому что не хотел, чтобы ты чувствовала себя обязанной?

Эта мысль неприятно скребет под кожей. Потому что именно так я теперь себя и чувствую.

И мне даже стыдно за те слова, что я сказала Бесу.

Фоткаю литопсы и отправляю ему с припиской и смайликами:

«Марсиане под неусыпным контролем. Земляне могут спать спокойно».

Я жду от него какой-то реакции. Хотя бы смайлика. Но Бес ничего не пишет.

Такое ощущение, что ему не до меня… или что я ему навязываюсь.

Когда я раздумываю, что бы еще такого нейтрального написать, Бес присылает мне сообщение.

Мне становится резко холодно, будто вышла на лед в одном нижнем белье. В груди как-то подозрительно тянет и жжет, а пальцы слишком сильно сжимают телефон.

«Ты права Кудряха. нам стоит сделать вид будто мы друг друга не знаем», — как идиотка перечитываю эти слова снова и снова.

А следом: «Контакт ограничил круг лиц, которые могут присылать ему сообщения».

В горле клокочет истерический смех, а на глазах почему-то выступают едкие слезы.

— Какой же ты… бесячий Бес!

Со злости пуляю телефон на подушку и сама ничком валюсь на кровать.

Невозможный. Невозможно противный мажор!

А я-то думала, что ты другой! Зачем тогда эти твои странные жесты? Извинения?

А как же это «ты мне нравишься»?

Я веду с ним диалог, как будто мы с Бесом реально встречаемся.

Эта мысль меня отрезвляет.

— Ну и ладно! — шиплю в тишине комнаты. — Не больно-то мне и надо с тобой общаться!

От вибрации под затылком едва не подпрыгиваю до потолка.

Глупая надежда против воли сжимает сердце, но она тут же гаснет, когда я вижу имя отправителя.

Поля: «Ну что, Кара, гоним на базу в эти выходные? Парни из хоккейной команды уже выкладывают в нельзяграме фотки с прошлого года!»

Непонимающе перечитываю ее сообщение.

«Какие еще парни?»

Мне воочию видится, как Поля в этот момент закатывает глаза.

«Я же говорила. База спортивная. Там у наших хоккеистов летние сборы проходят. Открытие сезона. Степа в этом году тоже едет. А я в качестве сопровождающего +1».

Плюс один — это я, получается.

«Соглашайся!» — прилетает следом от Поли. — «А то я одна не выдержу эту нагрузку тестостероном!»

«Что, твой Западающий тоже едет?» — не могу удержаться.

«В первых рядах. Мы с ним тут… короче он меня поцеловал!»

«И ты молчишь?!» — веселюсь я. — «Ты должна мне все рассказать!»

Поля: «Как только ты согласишься поехать!»

С улыбкой пишу: «Я в деле!»

45. Кара. Помяни черта

Папа говорит, что самоуверенность родилась раньше меня.

Мне сложно с ним не согласиться. Особенно сейчас, когда я застряла без связи и с проколотыми колесами на полпути к базе отдыха.