Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 2

Кудряха легко считывает мой невербальный месседж.

Ее рука взлетает вверх в очень хорошо знакомом жесте.

Оттопырив средний палец, девчонка касается нижнего века, будто стирает подтеки невидимой туши…

Парни рядом затихают, по аудитории проходит неясный гул. Головы присутствующих медленно поворачиваются в мою сторону.

А Кудряха, задрав хорошенький носик, проходит и усаживается на первый ряд.

Вот же… сучка!

— Да ну на хуй, это не считается! — бурчит обиженно Сева. — Она же просто не знала, куда сесть!

— Гони бабки. — Тим сияет как новенькое литье моего байка.

— Какая строптивая, однако, провинция. — Камиль толкает «франклина» Сафонову.

Строптивая?

Гипнотизирую выступающие позвонки на хрупкой шее.

И снова девчонка удивляет своей чувствительностью. Передергивает плечами, отмахиваясь от назойливого внимания.

А я… Черт возьми, я не могу оторвать от нее взгляд.

Внутри зарождается какой-то протест.

— Что, так и оставишь ее выпад? — подзуживает Камиль, и я молча качаю головой… а потом спускаюсь по ступеням.

Кажется, пора поставить выскочку на место.

3. Бес. А ты зубастая!

От одного моего взгляда сидящий рядом с Кудряхой задохлик в очках свинчивает куда подальше.

Падаю на освободившееся место, разваливаюсь поудобнее. Девчонка даже бровью не ведет — уткнулась в телефон.

Не спеша изучаю ее профиль: крутой завиток у виска, розовое ушко, чуть вздернутый нос.

— И что это сейчас было? — нарушаю тишину первым.

Кудряха поворачивает ко мне лицо и задирает бровь:

— А на что по-твоему похоже?

Хмыкаю — какая смелая, однако. Я еще не забыл ей «урода», а теперь еще и «фак».

— Больше всего на то, что у тебя есть лишние пальцы, — отвечаю, нарочно выдерживая паузу и отстукивая ритм по столешнице.

Кудряха разворачивается ко мне всем корпусом, и я впервые обращаю внимание на цвет ее глаз.

Вау!

Будто снова на Мальдивах пялюсь на океан.

— А ты местный гопник, который мне их пересчитает? — бросает девчонка высокомерно, спокойно выдерживая мой пристальный взгляд.

В ее глазах — ни капли страха, словно ей просто интересно, что еще я могу отмочить. Только пальцы, стискивающие мобильник, выдают волнение, которое Кудряха тщательно прячет.

Забавная реакция. Боевой котенок…

Взять бы и погладить по выгнутой спинке, но мне хочется дожать!

Откидываюсь назад, оценивающе оглядывая эту дерзкую пташку.

— Ну и откуда ты у нас такая смелая вылупилась? — прохожусь по ее фигуре, задерживаясь на самых интересных местах. — Или просто еще не поняла, с кем связалась?

Кудряшка спокойно закидывает ногу на ногу. Внешне — спокойно, но я теперь знаю, это не так. И вижу, что она пытается скрыть.

Котенку страшно!

Черт, а ноги-то у нее…

— Если бы я знала, что придется общаться с местным оленем, взяла бы учебник по зоопсихологии, — бросает она, глядя на меня как на дерьмо.

Она бессмертная, что ли?

Аудитория затихает, ожидая моей реакции. Я наклоняюсь ближе к девчонке, втягивая ее запах — сладкий, манящий.

— А ты зубастая... Мне нравится. Один вопрос, хищница. Это просто защитная реакция или ты в себя поверила?

Мне достается еще один взгляд — холодный и колючий.

— Защитная? — переспрашивает Кудряха, манерно выгибая бровь и кривя губы в недоброй усмешке. — Нет, это называется «не опускаться до уровня дебила». Хотя, судя по твоей недавней попытке выпрыгнуть из штанов — или что ты там хотел мне показать? — ты еще на уровень ниже…

Кто-то с задних рядов фыркает.

Я чувствую, как кровь кипит, но ухмыляюсь шире.

Сокращаю между нами расстояние до нескольких сантиметров, практически нависая над девчонкой.

Ее рот слегка приоткрывается, в глазах мелькает испуг, но она не двигается, застыв на месте.

— Если бы я выпрыгнул из штанов… — цежу я, медленно оглядывая ее снова.

Кладу ладонь ей на колено и сжимаю пальцы, веду вверх по бедру.

Кудряха вздрагивает, ее зрачки расширяются, а я, смакуя ее реакцию, добиваю контрольным:

— Ты бы уже вовсю мне отсасывала и просила засадить тебе поглубже.

Раунд!

Аудиторию взрывает.

Кудряшка спихивает мою ладонь, провезя по ней ногтями. В глазах ярость, на щеках красные пятна. Одним махом она собирает вещи и успевает выскочить за дверь, едва разминувшись с Жучкой.

— Почему носимся как угорелые, пара уже началась?.. И что за галдеж? Вас в коридоре слышно! — сердито выговаривает преподша, а потом находит глазами меня. — Бессонов, ваших рук дело?

Расплываюсь в широченной улыбке:

— Анна Павловна, клянусь, я даже пальцем не пошевелил!

— Вам и языка достаточно, — произносит она строго.

— А если я приложу его к вашей… социологии, можно рассчитывать на автомат?

Аудиторию рвет.

Жучка старше всего на несколько лет, и задирать ее — guilty pleasure.

Но, в отличие от Кудряхи, Жучка не покрывается стыдливым румянцем и не бежит вон.

Сложив руки на груди, она сообщает мне спокойно:

— Еще слово, Александр, и я выставлю вас за дверь, а потом приложу все свои усилия к тому, чтобы вас отчислили!

Делаю вид, будто закрываю рот на замок и под неодобрительным взглядом Жучки поднимаюсь наверх.

Парни тихо ржут.

Камиль, как обычно, пожирает Жучку глазами, но на этот раз никак не комментирует наши с ней пикировки. Заболел, что ли?

— Ну чо, герой? — Тим с довольной рожей пихает меня в плечо. — Похоже, тебя только что публично кастрировали.

Нам снова достается убийственный взгляд от Жучки, читающей лекцию.

— Нет, брат... Меня только что хорошенько так возбудили.

Впервые за долгое время я чувствую азарт. Настоящий. Он курсирует по венам жидким азотом, разгоняя сердце до сотки за рекордные, блять, миллисекунды.

А виновница всего пиздеца сейчас за пределами этой аудитории.

И в следующий раз я не дам ей сбежать.

4. Кара. Удачно начала

В комнате пахнет пылью и размокшим картоном.

Я стаскиваю с себя промокший сарафан и закутываюсь в халат.

До сих пор от негодования все внутри звенит натянутой струной.

Первый день в новом универе не задался с самого утра.

Я упустила свой автобус и опаздывала! За стеной дождя очертания зданий за стеклом размывались в одно сплошное серое пятно.

От остановки до корпуса бежала, укрываясь от проливного дождя огромным зонтом.

Перепрыгивая ступеньки, я с ужасом пыталась вспомнить, в какой аудитории будет пара. В тот момент от порыва ветра купол зонта наклонился, закрывая мне обзор.

— Ай! — взвизгнув, я полетела назад и приземлилась прямо в лужу.

Капец!

Вскинула сатанеющий взгляд. Надо мной возвышался брюнет в черной толстовке и шлемом в руках.

— Ты слепой?! — прошипела рассерженно, мечтая его самого в лужу окунуть. — Я теперь из-за тебя вся мокрая!

В ответ этот придурок язвительно ухмыльнулся:

— Заметь, я еще даже член не достал, а ты уже намокла.

Кругом раздались гогот и смех. Я почувствовала, как краснею от злости. Вот же!..

— Урод! — выплюнула, поднимаясь и мечтая испепелить гада взглядом.

— Убогая, — прилетело мне в спину.

Эта стычка зарядила меня нездоровой злостью, но самое интересное было впереди.

Потому что в нужной аудитории я снова встретилась взглядами с этим любителем проветривать свой член.

Будто мало этого — чертов хам вынудил меня сбежать!

Я потом проторчала целый час в деканате, пытаясь решить, что делать с этим «социологическим кошмаром».

Заведующая кафедры социологии — Анна Павловна Жукова — смотрела на меня с плохо скрываемым скепсисом, когда я бормотала что-то о переносе занятий. Она кивнула, но во взгляде читалось: «Выскочка, которая возомнила о себе слишком много».

Сомневаюсь, что мой «блат» был для нее секретом.

Декан факультета — папин давний знакомый, пошел навстречу и согласовал мой перевод в конце семестра.