Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 1

Ника Оболенская

Кара для мажора. Поспорить на любовь

1. Бес. Урод и Убогая

Погода — полный отстой!

Стягиваю шлем, морщась, как от зубной боли, — дождь разошелся и лупит со всей силы.

Холодные капли стекают за шиворот, и я мысленно проклинаю этот ебанутый апрель, который никак не может определиться: то ли он июнь, то ли октябрь. Еще вчера была жара, а сегодня — дубак и сраный ливень.

На ступеньках корпуса киваю парочке знакомых рож и в последний момент вспоминаю, что пачка сигарет осталась в бардачке байка.

Разворачиваюсь на сто восемьдесят, и тут — бац! — в меня как снаряд врезается девчонка.

Блять!

Купол зонта с размаху прилетает мне по физиономии, а девица с визгом летит в лужу.

— Ты совсем офигел?! — взвивается она, сверкая глазами, как разъяренная кошка. — Слепой, что ли?!

Ее лицо так перекосило от злости, что я на секунду теряю дар речи. Зато успеваю заценить длинные, стройные ноги, небольшую грудь и светлые кудри, разметавшиеся по плечам.

Сарафан, кстати, короткий, и, когда девчонка отжимает подол, я получаю отличный вид на ее задницу.

Хорошенькая, и это я не только про ее зад, ага.

— Придурок! Я вся мокрая теперь! — наезжает Кудряха и поднимает бесполезный зонт.

Дико раздражает ее тон, и я грубо отбиваю подачу:

— Заметь, я еще даже член не достал, а ты уже намокла.

Рядом ржут парни, а девица вспыхивает как сигнальная ракета.

— Урод! — вопит рассерженно и, пихнув меня плечом, устремляется к дверям в корпус.

— Убогая, — бросаю ей в спину.

— Видал, какая малая? На Беса наехала!

— Идиотка, что ли? — Доносятся до меня голоса пацанов.

Криво ухмыляюсь и спешу к байку.

Еще минуту терплю дождь, делая быстрые затяжки, и захожу внутрь.

Башка трещит после вчерашнего так, будто я стены ею пробивал.

Внутри ворочается глухое раздражение на отца. Старик забрал мои ключи от «ламбы», из-за чего пришлось добираться в универ на байке.

Первые пары я благополучно проспал и теперь туплю перед расписанием.

Ебаные буквы никак не хотят складываться в слова, и мне приходится напрячь извилины.

Социология. Полтора часа шизобреда от Жучки.

Заебись!

Лекционный зал забит до отказа. Друзья ожидаемо оккупировали галёрку.

Прохожу наверх, стряхивая с волос прохладные капли. Футболка противно липнет к телу. Обмениваюсь рукопожатиями с пацанами.

— А чо, конкурс мокрых маек где-то был? — подкалывает Тим Сафонов, мой самый лучший дружбан и король тусовок и рейвов.

Кисули пожирают нашу компанию глазами. Их внимание липкое, как свежий гудрон, в котором я уляпал новенькие кроссы.

Больше всех старается Вика Лапина, но я лишь раздраженно передергиваю плечами, стряхивая назойливость бывшей как мусор.

Лапина — смазливая девка. Все при ней — сиськи, жопа, рот рабочий. И хоть она внучка ректорши, мозги у Вики размером со свечу зажигания. Но тут, как говорит смеясь Тим: «Бабка решает».

Да, полезные связи, если на учебу положен жирный болт.

У Вики не было тормозов и особых принципов, прошлым летом мы с ней круто позажигали. И даже раз с Тимом погружались в эти воды вдвоем, if you know what I mean.

Но лето прошло, и как-то больше к Вике не тянет.

— Батя опять лютует? — тут же считывает с моей кислой рожи Сева Панченко.

— Да заебал уже! — взрываюсь и поворачиваю голову к Сафонову. — Тимох, подбросишь на своей? Мне не улыбается, как лоху, снова хлебать из луж.

— А как же телочки, бро? — Тим показательно поджимает губы и кивает в сторону кисятника. — У меня в планах было покатать самую отвязную на моем большом… мэрсе.

— Ты до сих пор веришь, что размер решает? — усмехаюсь. — Технику прокачивай, и будет тебе счастье.

Парни ржут, мне прилетает шутливый тычок в плечо.

— Да харош! Нормально все с техникой!

— А с размером? — тут же подкалывает Панченко, и ржач становится еще громче.

— Пацаны, зацените какая лялька! — Камиль Хасанов дергает головой.

Оборачиваюсь и вижу мою Кудряху.

2. Бес. Выскочка

Что она здесь забыла?

Кудряха, застыв в проходе, оглядывает аудиторию — недавняя дерзость в глазах сменилась растерянностью.

Волосы после дождевого душа собраны в высокий пучок. Пара прядей выбилась и пружинит забавными спиральками, будто нехотя подчиняясь гравитации.

Я медленно скольжу взглядом вниз.

Тонкая шея, разлет выступающих ключиц, аккуратная грудь, которая сейчас вздымается слишком часто.

Последней уделяю чуть больше внимания, гадаю — такая поместится в ладонь или нет?

А какого цвета у нее соски? Коралловые или темные, а может, нежно-розовые, как ее губы?..

Кровь резко приливает к члену, и в джинсах становится тесно.

Блять.

Ерзаю, пытаясь избавиться от дискомфорта.

Рядом присвистывает Тим:

— Зачетная. Чума уже слюни пускает!

Резко поворачиваю голову в сторону Антона Чумакова. Рыжий долбоеб действительно пожирает Кудряху глазами.

Напрягаюсь всем телом.

Первый порыв — встать и въебать хай-кик рыжему ублюдку. И здесь это не фигура речи, папашка наблядовал его где-то по молодости, а потом привез домой, как сувенир. И среди нашей элиты Чума как девка с половой инфекцией — связываться с ним себе дороже.

Гребаный отморозок, из-за терок с которым меня выперли из сборной по баскету. Мне оно, может, и на хер не надо. Но все равно по факту бесит.

Злость затапливает с головой, и я сжимаю челюсти, удерживая себя на месте.

Гандон косится в мою сторону и криво ухмыляется.

Не знаю, что это на меня находит, но внутри бомбит просто.

«Свалил на хуй от моей Кудряхи!» — транслирую беззвучно, глядя на него исподлобья, и Антон первым сдается — отводит глаза, мутные, как у стухшей рыбы.

Реально всечь ему, что ли?

— Провинциалочка, — Сева отвлекает от мыслей о расправе над Чумой.

— С чего такие выводы? — спрашиваю на автомате, хотя и так все понятно.

Ни каратников в ушах, ни дорогого тюнинга на мордашке, ни брендовых шмоток.

Я сглатываю пересохшим горлом, глядя, как Кудряха мнет в пальцах подол сарафана.

Мысль о том, что у девчонки мокрый не только он, выносит стояк в штанах на новый уровень.

Прямо к звездам, сука!

— Явно целка! — облизывается внимательный Тим. — Чуйка у меня на таких.

И у меня вдруг сжимается ладонь в кулак, а тумблер из положения «ябвдул» переключается на «ябвмазал».

Медленно поворачиваю голову и цежу через зубы:

— Чуйку свою в штанах держи.

По ощущениям, мне сейчас реально резьбу сорвет, если он только еще что-то скажет про мою Кудряху.

— Остынь, Лекс!

— Щас Бес Тимохе наваляет!

— О-о-о, да у нас тут ревность нарисовалась? — наперебой галдят парни, пока Сева удерживает меня за плечи.

Я ревную? Да что за бред?!

Отвожу взгляд, но он, сука, как намагниченный возвращается к застывшей у входа девушке.

— Спорим на сотку, что сядет в «зону». — Камиль пальцем тычет на пустой ряд перед нашим.

Своеобразная зона отчуждения, за которую вход только избранным.

— Поднимаю до двух, что наш цветочек сядет к ботанам, — азартно потирает руки Тим. — Бес?

— Пас, — отбиваю.

— А чо так? Боишься продуть? — друг ехидно напоминает о предыдущем споре.

Разминаю шею, хрустя позвонками.

— Тут и так все ясно…

Не договариваю.

Будто почувствовав, что речь идет о ней, Кудряха поднимает взгляд и врезается в мой.

Секундное узнавание, и ее глаза грозно сужаются.

Стиснув лямку рюкзачка, незнакомка прожигает во мне дыру.

Я вдруг ощущаю неясный трепет в груди. Сердце сбивается с ритма и лупит как угорелое.

Да ладно, это что еще за спецэффекты подъехали?

В ответ строю покерфейс и демонстративно заламываю бровь.

«Какие-то проблемы?»