Кара для мажора. Поспорить на любовь (СИ) - Оболенская Ника - Страница 14

Резким движением смахиваю непрошенные слезы обиды.

Мира… Ну как же так? Мы же с тобой столько делили все победы и поражения поровну!

В комнату, оглядываясь, вползает Яра.

— Ты чего не спишь? — С удивлением наблюдаю, как она втаскивает за собой подушку и большого зайца и прикрывает дверь.

Яра шустро укладывается ко мне на кровать, трамбуя свою ношу к стенке.

— Я посплю сегодня с тобой? — Умоляюще складывает ладошки перед собой. — Пожа-а-алуйста!

— А кто полвечера говорил, что уже достаточно взрослая для прыжков с парашютом? — подкалываю и забираю у сестры зайца: — Мистера Писю разместим в кресле?

Вообще-то, ушастый носил вполне пристойное имя — Пикси, — но пару лет назад кто-то оговорился, и понеслось… Яру до сих пор прикалывает называть его именно так.

Сестра кивает и достает из-за пазухи смартфон:

— Смотри, что я сделала! — восторженно тычет мне в лицо экраном.

Там какая-то яркая картинка.

Приглядевшись, понимаю, что это я и Яруся у машины. То самое сочное фото, только в какой-то странной обработке.

— Это чибики! — поясняет Яра, листая кадры. — Вот чиби-Рин, чиби-Яра… и чиби-Романов! — прыскает от смеха.

— А почему он в трусах?! — вырывается у меня.

Трусами эти красные шорты в белый горох сложно назвать, скорее бриджи. Но, кроме них и парашюта за спиной, у бедолаги ничего нет.

— Ну папа же рассказывал! — Яра закатывает глаза, копируя маму. — Ночью ловил этого… как его?..

— Диверсанта, — подсказываю.

— Ага! Ну и вот, кто ночью спит в одежде? Я и кота добавила!

— А парашют и колбаса зачем? — тыкаю в картинку.

— Я художник! Я так вижу!

— Окей, художница. — Возвращаю сестре гаджет и тут же спохватываюсь: — И больше чтобы не говорила таких слов…

— Ты про долбоклюя?

— Яр!

— Ну папа же так говорит. — Мелкая бесхитростно пожимает плечами.

— Папа взрослый, — подбираю я слова. — И он это сказал в сердцах… когда сильно злился. Да и нельзя так говорить про людей.

Хотя иногда очень хочется.

— И даже про Романова нельзя? — тянет Яра.

— И даже про него.

Сестра секунду обдумывает, а потом серьезно кивает:

— Поняла.

Не успеваю я облегченно выдохнуть, как она добивает контрольным:

— Когда вырасту, тоже смогу его так называть. Как думаешь, мы с ним поженимся?

— Зачем он тебе?

— Как это зачем, Рин? Папа только о нем и говорит! Один раз я слышала, как он сказал: "Дегенерат, но какой же умный"! — деловито сообщает она мне. — Дегенерат — это же хорошо?

Качаю головой:

— Нет, Яр. Плохо.

— Все равно женюсь на нем! — Яра категорично складывает руки на груди. Упертость у нее в папу.

— Он же тебя лет на десять старше, — пытаюсь зайти с другой стороны.

У нее округляются глаза:

— Такой старый? Фу-у!

Скривив мордочку и закусив губу, Яра о чем-то раздумывает.

— Ла-а-адно. Пусть будет старый. Зато к этому времени он нагуляется, — явно повторяет слова кого-то из взрослых.

Логика у Ярославы железная. Это уже в маму.

Повозившись и повздыхав еще немного, сестра вырубается.

Я тихонько сижу в кресле, поделив его с Мистером Писей, и глажу брелок моей малышки.

«Поль, родители подарили машину! Я до сих пор не верю!» — решаюсь написать своей новой знакомой.

Ответ приходит почти мгновенно:

«Кара!!! Это же ОГОНЬ!!! Поздравляю!!! Безумно рада за тебя! А какой цвет?»

От искренних эмоций Поли в груди снова разливается тепло, согревая и успокаивая.

Чатимся, перекидывая друг другу фотки и обсуждая все подряд, пока не наступает полночь. Прощаемся до утра.

Лежа рядом с мирно сопящей Ярой, перебираю события этого невероятно насыщенного дня.

Библиотека и противоречивые слова Беса. Ледовая арена в Кристалле и щемящая ностальгия. Встреча с Полей и ощущение мгновенной связи. Домашний уют, смех, папины байки. Неожиданный, оглушительный подарок. Холодный душ от Миры. И снова тепло от Поли. Калейдоскоп эмоций — от ярости и смятения до восторга и грусти.

Экран телефона загорается от входящего сообщения.

Незнакомый номер прислал мне фото, скрытое под спойлером.

Пару секунд смотрю на размытое изображение, а потом тапаю по аватарке.

Сердце вдруг тревожненько так дернулось, потому что я, кажется, знаю чей этот черный мотошлем с рожками.

25. Кара. Придурок

Узнаваемый до противной дрожи пальцев. Точно такой же шлем зажимал подмышкой Бес, когда так нагло забрал себе мои книги.

Как? Как он разгадал номер? Невозможно.

Смесь восхищения, удивления и чего-то еще непонятного игривыми пузырьками защекотала внутри.

Я вспомнила угрозу Беса и, закусив губу, никак не решалась открыть фото.

В этот момент пришло второе сообщение:

«А в библиотеке ты была смелее».

Это точно он!

«Боюсь, не пережить разрыв сердца от вида твоего дикпика!» — злобно печатаю по экрану.

«Обычно он вызывает другие эмоции но мне нравится твой настрой Кудряшка продолжай», — прилетает в ответ.

Я хочу вызвериться из-за дурацкого прозвища и совсем уж по-детски из-за знаков препинания, на которые Бес и положил свой драгоценный член, но вместо этого все-таки открываю фото.

Мои книги. Те самые, что я выбирала в библиотеке. Они сложены на стеклянный столик. Рядом пепельница и голые волосатые ноги.

«Мой тебе совет — не жалей воска! Эти джунгли Камбоджи возьмет только напалм», — мстительно отправляю.

Ответ приходит почти мгновенно.

«Не переживай где надо все гладенько тебе понравится».

О чем он? Об… об этом самом?!

Меня бросает в жар. Этот пошляк только что мне намекнул, что его жираф не прячется в кустах?

Он совсем больной придурок?

Бес не унимается:

«Раз уж мы раздаем друг другу бесплатные советы то посоветую подтянуть произношение. Твой китайский хромает. Но я добрый готов дать тебе пару частных уроков. Бесплатно».

Следом прилетает новое фото.

Тонкая бордовая книжечка русско-китайского разговорника. Она лежит открытой… прямо на голом рельефном прессе. Мышцы напряжены, кожа гладкая, влажная, будто после душа. Фокус камеры чуть размывает картинку по краям, но я все равно прикипаю взглядом к тому, что слегка оттопыривает свободные домашние шорты.

Мамочки! Там не жираф — анаконда!

— Чертов пошляк! Извращенец! — шиплю я, вертясь на простыне, как на раскаленных углях.

Злость смешивается с жгучим смущением. Тепло разливается по щекам, шее, груди… и вдруг тягучей вспышкой оседает внизу живота.

Яростно тыкаю в экран:

«Отвали».

Бес что-то печатает, но я блочу его и злобно пихаю телефон под подушку.

Дышу часто, пытаясь унять бешеный пульс.

Чертов Бес. Тебе вообще слово стыд знакомо?!

Еще пару минут я ерзаю под одеялом, а потом не выдерживаю и хватаю телефон.

Захожу в мессенджер.

Разговорник, пресс и анаконда тут как тут.

Зажимаю фото пальцем…

«Удалить»?

Скольжу взглядом по кубикам пресса, на которые так контрастно падает свет… и сохраняю его себе в галерею.

Боже, что я творю?!

Но та самая часть меня, что давно забила на рациональность, шлет воздушные поцелуйчики и радуется, что теперь у нас есть общий грязный секретик.

Утром собираюсь на учебу как на казнь. Не доверяя своим навыкам водителя, оставляю Конфетку во дворе и спешу на остановку.

Поля перехватывает меня почти у самого корпуса и мы вместе спешим на первую пару.

От волнения потеют ладони. С каждым шагом оно только усиливается. И это, увы, никак не связано с лекцией по политологии.

«Что мне сказать ему? А если он зол из-за моей вчерашней выходки с ЧС и уже нашлепал «автографов» на моих несчастных книжечках? За ним не заржавеет. Что там было в его сообщении?» — хоровод мыслей мешает сосредоточиться на том, что мне говорит Поля.

В аудитории гвалт, все толпятся у самого порога, не давая возможности избежать «тесного» контакта.