Ледяной змей - Дьякова Виктория Борисовна - Страница 6

– Почему вы все-таки считаете, что она не могла совершить самоубийство? – спросила Аня осторожно. – Ну, допустим, запрещенных веществ она не принимала. Но, например, депрессия, хроническая усталость, какая-то серьезная неудача? Триггер мог быть самый банальный. Вы же не можете утверждать, что досконально знали о ней все.

– Конечно, не могу, – согласилась Барановская. – Мы параллельно работали, у нее – свои контракты, у меня – свои. Но, знаете, эта привычка с детства, по вечерам посекретничать, она осталась. В детском доме мы поздно вечером, когда уже свет выключали, забирались под одеяло и тихонько рассказывали друг другу, что за день случилось. Ника говорила, что, пока она у приемных родителей жила, ей этого очень не хватало. Когда мы снова встретились, мы возобновили эту традицию. Только уже не под одеялом на кровати, а по телефону. Каждый вечер разговаривали. Никакой депрессии у нее не было. Да и неприятностей особых. – Барановская пожала плечами. – Вот только собака пропала. За пару дней до гибели это случилось, точно.

– Собака пропала? – переспросила Аня удивленно. – Как? При каких обстоятельствах? Какая собака?

– Белый лабрадор, – ответила Барановская. – Ну, не белый. Они ж не белые, палевые такие. По кличке Гриша. Догситтерша проворонила, когда в парке с ним гуляла. Увязался за какой-то собакой бесхозной. Она его не догнала. В приемной семье, у Дерябиных, где Ника жила, там собака была, такая же, Ника очень ее любила. И когда стала жить самостоятельно, завела такую же. Вот этот Гриша убежал. Но Ника бы не стала из-за такой ерунды с балкона прыгать, – уверенно заметила Барановская. – Конечно, она расстроена была. Догситтершу эту сразу же рассчитала. Но собака у нее была дорогая, породистая, чипированная, клейменая. К тому же помощников много. Волонтеры из приютов, которые она содержала, сразу бросились искать. Везде объявления развесили, в Интернете, в соцсетях среди подписчиков информацию распространили. Собаку-то нашли. Через неделю. У старых домов на набережной реки Пряжки, за гаражами, пенсионерка его увидела. Он корм у кошек, которых она подкармливала, подъедал, проголодался очень. Она его шарфом за ошейник подцепила. И волонтерам позвонила – про объявление вспомнила. Они приехали. Мне сразу сообщили, что это Гриша – узнали его. Но на всякий случай в ветеринарку свозили, проверили чип, клеймо. Он. Нашелся. Только вот Ники уже не было в живых, увы. – Барановская печально вздохнула и опустила голову. – Но не могла она из-за этого с балкона спрыгнуть. А больше-то – с чего?

– Потенциальные самоубийцы бывают очень скрытные, – подал голос Максим. – Вот недавно об одной актрисе рассказывали. Она очень весело со всеми разговаривала, договаривалась о встречах. А потом пошла и приняла сорок таблеток какой-то гадости. Еле откачали.

– Это верно, – согласилась Аня. – Предвестники суицида, как утверждают психологи, как вербальные, так и поведенческие, могут намеренно прятаться. Внешне разыгрывается полное благополучие. Но надо следить за тем, не предпринимает ли человек каких-либо действий, которые могли бы свидетельствовать о его намерениях – например, возвращает долги или составляет завещание. В случае с Королевой, как я понимаю, ничего подобного не наблюдалось.

– Я не замечала. – Барановская пожала плечами.

– Ясно. А где сейчас ее собака? – спросила Аня, подождав мгновение.

– У меня. Я Гришу к себе забрала. Кто же о нем теперь позаботится? Наняла нового догситтера. Он за ним присматривает.

– И как собака себя ведет? – поинтересовалась Аня.

– Спокойно, – ответила Виолетта не очень уверенно. – Я и сама удивляюсь. Думала, он убиваться будет. Но – ничего. Ест, пьет.

Я подумала, может быть, это потому что лабрадор. Они же не овчарки, например, не так привязаны к хозяину.

– Нет, это исключено, – решительно произнесла Аня. – Собаки устанавливают с хозяином эмоциональную и психологическую связь. Очень тесную связь. Любые. Они замечают даже небольшие изменения в состоянии человека. Когда хозяину угрожает опасность или, тем более, хозяин умер. Они мечутся, отказываются от еды, воют. А вы говорите, привели пса в чужой дом, хозяйки вообще нет в живых, а он ест себе спокойно. И в прекрасном настроении.

– Ты полагаешь, собаку подменили? То есть Гриша – это не Гриша? – догадался Максим.

– Вполне может быть, – предположила Аня. – Если мы имеем дело не с несчастным случаем и не с самоубийством, а с преступлением, то оно, несомненно, было спланировано. И похищение собаки – один их этапов этого плана. Чтобы беспрепятственно попасть в квартиру, например. А то собака будет лаять, услышат охранники. Лишний щум. Да и лабрадоры вполне способны защитить своих хозяев ничуть не хуже овчарок. Зубы у них приличные. И ради хозяина они пойдут на все. Скорее всего, собаку намеренно убрали из дома. А потом вернули для отвода глаз. Мол, нашлась. Только уже не Гриша. А Гришу надо искать. Не исключено, что он тоже мертв. Вряд ли преступник оставил его себе или отпустил. Если он не пожалел хозяйку, то собаку тем более не пожалеет.

– А как же чип и клеймо? – растерянно спросила Барановская.

– Недобросовестных ветеринаров хватает. – Аня только покачала головой. – За деньги сделают все, что угодно. Надо проверять вашего Гришу. Когда поставлено клеймо, анализы брать. У Королевой наверняка был свой ветеринар. Надо показать ему Гришу. Что он скажет?

– Мне как-то и в голову не пришло. Нашелся и нашелся – хорошо. Все мысли о Нике были. Я и подумать не могла, что собака может быть подставная. Я сейчас же поеду домой и вызову Аркадия Павловича. – Барановская резко встала. – Это ветеринар, который вел Гришу. Чтобы он его осмотрел.

– Это обязательно, – согласилась Аня. – Но сначала надо закончить с формальностями. Если вы нас нанимаете, надо заключить договор. Мы все уже подготовили, осталось только внести данные. Сейчас Максим все сделает. Возьми паспорт, – попросила она Ващенко. – А мы пока продолжим. Присядьте, – добавила она мягко. – Надо еще уточнить некоторые детали.

– Да, да.

Барановская опустилась в кресло и, чиркнув зажигалкой, закурила новую сигарету.

– Если вы пришли к нам, вероятно, у вас есть какие-то соображения, – продолжила Аня. – Вы кого-то подозреваете? У Ники были враги?

– В нашем деле врагов – хоть отбавляй. – Барановская вздохнула. – Особенно женского пола. То костюм порежут перед выступлением, то толченого стекла в туфли подложат. Женщины, вы знаете, они и злее мужиков и беспощаднее в конкуренции.

– Когда вы с Никой виделись в последний раз перед ее гибелью?

– Утром на фотосессии. В Пассаже пиджаки и топы Цветковой из новой коллекции демонстрировали. Потом разъехались по своим делам. Договорились созвониться вечером.

– Как вам показалась Ника? Она была чем-то расстроена? Опасалась чего-то?

– Расстроена была, – подтвердила Виолетта. – Гриша же пропал. Ей постоянно волонтеры звонили, сообщали, как идут поиски. Еще Красовский орал, чтоб это все – после съемок. Мол, выбивают из образа. Но Ника на него внимания не обращала. Знала, что она у него – прима. Никуда он не денется. Без нее не обойдется.

– Здрасьте. Можно?

Дверь открылась – на пороге показалась девушка в полицейской форме.

– Калмыкова Юлия Анатольевна, – представилась она. – Мне бы Анну Снегиреву…

– Это вы от Суворова?

– Простите.

Анна встала и подошла к девушке.

– Снегирева – это я. Да, Суворов мне звонил. Вы пока подождите в коридорчике, – попросила она. – Там присесть можно, кофе попить в автомате. Мы сейчас со свидетелем закончим. И я вас приглашу. Хорошо?

– Да, конечно. – Калмыкова вышла.

– А это кто? – Максим уставился на Аню, явно озадаченный. – Кто такая?

– Наша практикантка, – сообщила Аня. – Суворов навесил. Не могла ему отказать. Собиралась тебе еще вчера рассказать, но вылетело из головы. Я и сама про нее чуть не забыла. Студентка школы полиции, племянница, кстати, большого начальника.

– Этого еще не хватало. – Максим присвистнул. – Она у нас в чем практиковаться будет?