Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 52

— Ну, а какими нам быть. Два года точно не были ни дня, чтобы голодали. Море, слава богу, постепенно наполняется рыбой, тюлени откуда-то пришли, птица расплодилась.

— И птицами не брезгуете питаться? — Спросил Чижов.

— Брезгуем? Я такого слова много лет не слышал. Едим всё, что движется. Как говорит глава нашей общины, нет ничего важнее сбалансированного питания.

— Даже спорить с ним не стал бы. — Усмехнулся Роберт. — А скажи честно Захар, за Архангельском есть вероятность найти незанятый участок прибрежной полосы?

Мужчина ответил не сразу.

— А мне никто не докладывает, есть там места или нет. Реально были у нас год назад из самого города люди, хорошо вооруженные, но без притязаний на территории. Сказали, что картографируют земли, которые теперь выглядят по-другому. Мы спросили, сколько их в городе осталось, сказали тысяч пять, не больше. В основном кто сумел спрятаться в уцелевших бомбоубежищах. Там ведь тоже приморозило сильно. Они сказали, что на восток побережье очень сложное, непроходимое и реально там обосноваться тяжело. Очень много трещин, активных вулканов, земля под ногами зыбкая. А море временами возвращается внезапно. Где-то льды промывает и идет поток с камнями, с ледяной шугой, настоящий сель. Повезет, уйдет весь в трещину, нет, пиши пропало.

— А что, архангелогородцам не нужны дополнительные силы? — Поинтересовался Чижов.

— Силы? — Захар рассмеялся. — Да вас кормить надо пару месяцев, чтобы вы на людей стали похожи. Вы же не свиньи на откорме, никто не возьмется вкладывать в вас столько еды, чтобы вы смогли работать только через пару месяцев. А если учесть, что к тому времени как раз начнется зима и вся путина встанет, то получается, что вы будете проедать зазря чужую пайку как минимум девять месяцев. Но это я так предполагаю, если хотите, можете попытать судьбу.

— Непременно попытаем. — Роберт был уверен, что у них нет других вариантов.

— Ну, тогда удачи. Если что, не обессудьте, я вам рассказал, как есть, а решение принимали вы сами. — Захар, как будто боялся, что ситуация в Архангельске еще хуже.

— Конечно, мы взрослые люди, которые умеют принимать решения и отвечать за их последствия. — Успокоил его Физрук.

Захар долго смотрел на него.

— Врёте вы, что учёные. Я же пять лет жопу одну возил, так вот он один в один как вы разговаривал. Из госструктур? — Догадался он. — Баловни судьбы, которые наконец-то поняли, чего стоят?

— Жизнь покажет, кто чего стоит. — Ответил ему Роберт.

Захар остановился.

— Ну, всё, пришли. — Он огляделся.

— Вы же хотели с ночевкой? — Роберт тоже осмотрелся, опасаясь засады. — Передумали?

— Нам было велено отвести вас на безопасное расстояние, проверить, нет ли сообщников. Я уже понял, что вы пришли одни, смысла идти дальше нет. Так что дальше сами, со следа не сойдете же?

— Не сойдем. — Роберт уже научился замечать еле различимые отпечатки своей обуви. — А скажи, про двадцатку бойцов глава вашей общины соврал?

— Он это сделал с целью не дать вам совершить глупость.

— Мы так и подумали.

— Ладно, рад был знакомству. Надеюсь, у вас все получится, и мы никогда не столкнемся по плохому поводу. — Захар протянул руку Роберту. — Счастливого пути.

— Спасибо. — Роберт пожал её. — Хорошей рыбалки, или что вы там себе желаете чаще всего.

— Ты прав, удачной рыбалки.

Мужчины по очереди пожали друг другу руки и разошлись. До наступления темноты оставалось еще несколько часов. Троица не становилась на ночлег, пока солнце окончательно не опустилось за горизонт. Спали по очереди, опасаясь, что рыбаки попытаются выкрасть автомат, но страхи оказались напрасными. Утром встали пораньше, позавтракали рыбой, кусочком холодца и продолжили путь. К закату дня вышли в окрестности лагеря.

— Штой, кто идет. — Окликнул их возникший из ниоткуда Даниэль.

— Швои. — Пошутил Физрук. — Принимай подарки, часовой.

Глава 16

Глава 16

Изольда, учуяв близкое человеческое жилье, отстала. Ей больше незачем было тесное общение с людьми. Она поняла, что пропитаться можно и без них, по крайней мере, до наступления зимы.

— Приехали. — Из тумана показались остатки фундамента нежилой двухэтажки.

Иван скинул с плеч веревку и устало сел на бетон. — Садись, чего замерла?

Взгляд Полины выражал разочарование и удивление.

— Это всё, что осталось? А люди где? — Она как будто снова потеряла веру словам Ивана.

— Там. — Он кивнул в сторону склада. — Чего им тут бродить, особенно в такой туман. Последний рывок и я представлю тебя своим землякам.

— Я думала, что тут все разрушено, но примерно, как в Уренгое, целее.

— Мы же севернее, у нас тут как раз граница встречи горячего и холодного воздуха была. Из-за этого возникли смерчи, и все подмели под метёлку. Несколько раз прошлись по одному и тому же месту. Если бы не склад, то мы бы все улетели вместе со своими домами. — Иван живо представил себя летящего в круговерти кусков бетона, домашней мебели, вырванных с корнем деревьев.

— Какой кошмар. — Полина присела рядом и повела носом. — Дымом пахнет и едой.

Иван тоже принюхался.

— Точно. Наши придумали на чем готовить. А тут мы еще с припасами вернулись.

— А я к чему отношусь, к припасам? — Спросила Полина.

— Посмотрим, как народ примет. Девушка ты аппетитная. — Иван рассмеялся.

— Эй кто там? — Раздался из тумана голос Бориса. — Ванька ты?

— Я, дядь Борь.

— Слава богу. — Борис появился из тумана. — Привет, бродяга. — Он тепло поздоровался с Иваном, затем с интересом посмотрел на Полину. — Я, кажется, понял, почему случился конец света. Ванька, наконец, девушку в дом привел. Дома, правда, больше нет.

— Не смущай, дядь Борь. Это Полина, она из Питера. У нее здесь никого нет, я решил ей помочь.

— Привет, Полина из Питера. Для тебя я просто Борис, никаких дядь Борей. — Он подал девушке руку и легонько пожал ее ладонь.

— Ладно. — Она улыбнулась.

— Как сходил? — Борис перевел взгляд на гостинцы. — Ого, в твоей хозяйственности я никогда не сомневался.

— Дядь Борь, большой земли больше нет. Там, говорят такое пекло было, что просто выжгло всё подчистую. А Уренгой… мы видели, как там произошел сильный взрыв, когда уже возвращались. Думаю, что и от поселка ничего не осталось. Туда идти нет никакого смысла. — Иван оценивающе посмотрел на реакцию Бориса.

Тот задумался, почесал затылок, затем вздохнул.

— Ну, что тогда, значит идем по запасному плану, на север.

— Да, оставаться нельзя, наступит зима и всё, мы уже никуда не сможем уйти.

— А где жить-то будем?

— Я думаю, надо идти до Самбурга или Тазовского, там какие-нибудь развалины до зимы подготовим. — Предложил Иван.

— Ладно, чего мы тут расселись. Идемте к остальным. Валентина с Алёнкой второй день места себе не находят. — Он снова бросил взгляд на Полину. — Вот они удивятся.

— Переживут. — Ответил Иван.

— Да я в хорошем смысле. Знаете, Полина, этот молодой человек немного диковат. — Отрекомендовал он Ивана в шутку.

— Я заметила. — Полина улыбнулась. — Не нахожу в этом ничего отталкивающего. С нами обратно шла его дикая подруга Изольда.

— Да ладно? — Удивился Борис. — А я думал ушла с концами.

— Не, да она где-то рядом. — Иван обернулся назад. — Живность кое-какая сохранилась. Полёвки и прочая мелочь, которая пряталась под землей. Изольда уходила на них охотиться.

Жители Тихого не сидели в холодном подвале. У его входа происходила настоящая активность. За время отсутствия Ивана на входе из собранного по округе кирпича выложил печку. На ней покоилась большая мятая алюминиевая кастрюля. Рядом с печкой высилась гора дров. Марсель и Родион Сергеевич распиливали двуручной пилой сосновые стволы на чурбаки.

— О, Вануйто вернулся! — Взвизгнула Алена и побежала к брату.

Бросилась ему на шею и крепко обняла. Подбежала Валентина и со слезами обняла сына.