Пекло. Полярный предел (СИ) - Панченко Сергей Анатольевич - Страница 31

— М-да, помню, как я увидела первого человека, который прожил четыре года на пустошах. Какое чувство брезгливости он у меня вызвал. Оборванец, грязнуля, деградировавший до состояния скота. А теперь я выгляжу намного хуже него и встреться он мне сейчас, я бы попросила у него прощение за то своё отношение. Мне стало ясно через какие трудности он прошел, намного более невыносимые, чем достались нам, и все равно смог не обозлиться на нашу пеструю самодовольную толпу моральных выродков.

— Так уж прям выродков. Раз мы выжили, то не такие уж выродки. И скажи, сколько бед и страданий мы принесли людям? Согласись, немного. Если не считать тот неудачный штурм, то больше-то и не было реального случая завладеть чужим имуществом. Мы же отличники, но возгордившиеся, и не перестали ими быть после избавления от гордыни.

Анатолий ударил половником по крышке, приглашая на ужин. Звон разнесся на всю округу. Община, как по команде, соскочила и направилась к месту раздачи еды. Роберт взял Марию за руку, не хотел, чтобы ее в толпе оттеснили. Ему, как главе, уступили место, но он провел только жену, а сам встал в конце очереди. Даниэль и Эмилия стояли в начале очереди, так как дети по правилам общины ели первыми.

— Один половник на тарелку. — Громко доложил Анатолий. — Просьба не спешить и не спотыкаться, суп горячий.

Дети не были бы детьми, если бы не спотыкались и не спешили. Девочка лет десяти получила свою пайку, но идя и глядя не под ноги, а только в тарелку, споткнулась и упала. Она поднялась на ноги, посмотрела на разлитый ужин испуганно-удивленным взглядом, ее губёшки затряслись, она упала на колени и принялась собирать с земли микроскопические кусочки мяса и зерна пшеницы.

Роберт не выдержал зрелища и пробрался сквозь толпу. Наверное, ее родители не видели, что это их ребенок остался без ужина и потому бездействовали. Он взял ее пустую тарелку.

— Жди меня здесь, я сейчас принесу тебе ужин. — Пообещал он и направился к Анатолию. — Извините, пропустите, не себе беру, ребенок разлил.

— А за чей счёт? — спросили из толпы.

— За мой конечно. — Роберт добрался до котла. — Анатолий, плесни половник. Девочка пролила.

Тот налил молча. Роберт протиснулся назад и отдал ужин ребенку.

— Спасибо. — Поблагодарила девочка.

— В следующий раз смотри не в тарелку, а под ноги. — Попросил Роберт. — Один раз упадешь, пожалеют, а во второй раз решат, что ты их объедаешь.

— Угу. — Пообещала девочка, уже не слушая, что ей говорят.

Активно наяривала ложкой, только стук стоял. Стук вообще стоял повсеместно. Так вкусно не ели очень давно. Мария получила свою пайку и подошла к мужу.

— Я видела, как ты помог ребенку. — Произнесла она. — Давай есть вместе, вдруг тебе не хватит.

— Хватит, я так вижу. — Отмахнулся Роберт.

Он не хотел показать нетерпения, вел себя как авторитетный вожак стаи.

— Давай, ешь. Когда получишь свою долю, поделишься со мной. Мы муж с женой, у нас должна быть одна тарелка на двоих. — Настаивала Мария.

— Да? Забавно, мои родители очень долго ели из одной тарелки. Только к старости избавились от этой привычки. Я, честно говоря, не понимал в чем прикол, есть из одной посуды. — Роберт достал ложку и зачерпнул.

Блюдо получилось достойным. Пшеница добавила пустому бульону густоты и придала своеобразный вкус.

— А повар-то ничего, понимает в вопросе. — Заметила жена.

— Тут надо постараться, чтобы испортить свежее мясо. — Ответил Роберт.

— А почему свежее? — Спросила Эмилия, бесшумно подошедшая со спины. — Повар сказал, что это сушеные крысы.

Роберт чуть не поперхнулся. Посмотрел на Марию умоляющим взглядом, чтобы она нашла выход из положения.

— Да это он потому назвал его свежим, что оно не вареное, не соленое, а просто подсушенное. Имел в виду, что до приготовления мясо не было переработано. — Соврала Мария.

— Ясно. Но согласитесь, что исчезновение Черного и приготовление супа с мясом странно совпали. — Эмилия вздохнула. — Вкусный был суп.

— Да, нет, ты что, какой Черный. — Отмахнулся отец. — Чувствуешь, крысятиной отдает?

— Нет, не чувствую. Я у Ольги Владимировны спросила, какой мазью она лечила Черного, а она ничего о нем не слышала. — Эмилия посмотрела на отца с явным пониманием, что ее обманули.

— Прости. — Отец погладил ее по голове. — Мы не хотели тебя травмировать. Люди истощены, измождены, я не мог поступить иначе.

Дочь вытерла сбежавшую по щеке слезу и прильнула к отцу.

— Черный был хорошей собакой, даже на вкус. — Произнесла она со слезами в голосе.

Родители не нашлись, что сказать ей на это. Даже у детей не было возможности избежать тяжелых уроков суровой действительности. Сколько не пытайся их уберечь, продляя детство, жизнь все равно создавала ситуации бескомпромиссного обучения. Эмилия получила урок, выучила и стала намного взрослее. Роберт улыбнулся, глядя на жену. Мария тоже пустила слезу и обняла дочь.

— Но наше обещание взять тебе собаку, когда доберемся до места, остается в силе. — Пообещала ей мать.

— Угу. — Дочь закивала головой.

Повар постучал в крышку.

— Кто еще не ел, подходите!

— Роберт, иди, а то кому-то добавки нальют, а тебе не достанется. — Поторопила его супруга.

— Нам не достанется. — Роберт отпустил дочь и бегом направился к котлу.

Глава 10

Глава 10

Утро выдалось ветренным. Поднялась пыль и гарь, несвойственная этим местам. Высохшую траву, мох, листву и пепел ветер гнал на юг, попутно направлению Ивана. Ельники, ощетинившиеся сухими ветками, ловили этот мусор, собирая под собой кучи рыхлого сушняка. Изольда с выводком бежала следом, держась на небольшом удалении. Иван понимал, что песец держится его из-за кормежки. Выходило, что он подкормил ее много лет назад, задолго до катастрофы, закрывая глаза на воровство рыбы. Дикий зверь решил, что теперь они тандем, один ловит, другой ест и все довольны.

Изольда часто останавливалась и принюхивалась к воздуху. Ее природный нюх позволял и Ивану быть настороже. Он никогда не ходил вдоль Пура в сторону Уренгоя пешком, пользовался только лодкой, оттого и не знал, как тут было до землетрясения. Здешняя природа славилась ровным рельефом, разрезанным многочисленными реками и усеянный чашами многочисленных озер. Но всего несколько дней назад он кардинально поменялся, появились поднятия и низины, преобразившие пейзаж.

Иван двигался вдоль реки, держа русло в качестве ориентира. К полудню вышел к огромному озеру, которого точно здесь никогда не было. Оно находилось в большом углублении, обрамленном частыми трещинами. Диаметр его в самом узком месте составлял не менее одного километра. Подойти к нему вплотную не представлялось возможным. Берега выглядели опасными, обрушающимися и топкими у воды. К тому же из центра часто поднимались пузыри газа. Ветер относил их в противоположную сторону, но Иван был уверен, что это природный газ, коего тут под землей имелось в огромном количестве.

Изольда нервно кружилась на отдалении, давая понять Ивану с его слабыми рецепторами, что гулять рядом с опасным водоемом плохая идея. Пришлось обойти озеро прямо по руслу Пура. Местами было грязно и топко, но на поиски лучшего маршрута Иван тратить время не стал. Вообще дорога изобиловала топкими местами. Прямого пути не получалось, Иван лавировал между явными лужами и неявными топями, замечая их в последний момент.

Часть из неявных топей никак не выделялась внешне. Они скрывались под ковром высохшего до рыжего цвета мха и побуревшей и местами почерневшей травы. Наступив на такую ловушку, нога проваливалась в пустоту. Только реакция спасала Ивана. Он умудрялся дернуться в сторону и упасть плашмя, раскинув руки. Тонкий слой почвы и ковер растительных остатков удерживал его от проваливания в грязь. Очень быстро пришла идея, что без нормальной палки поход может закончится слишком быстро. Иван сломал молодую корявую березку и без того, чтобы не проверить перед собой твердость почвы не делал и шага.