Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи (ЛП) - Снежина Алена - Страница 26

Всё это происходило в полной тишине. Не было гула, треска или взрывов света. Только мягкое свечение, плавные движения и тихая, торжествующая пульсация жизни, наполнявшая тёмное пространство оранжереи. Я чувствовала её кожей — тёплую, радостную, щедрую. Это была не магия подчинения. Это был разговор. И растения отвечали мне. Отвечали буйным, благодарным ростом.

Лента, закончив свою работу, медленно поблёкла, растворилась в воздухе, оставив после себя лишь слабый, тёплый след. Но результаты её труда были осязаемы. Вокруг материнской розы теперь стояло пять новых горшков с укоренившимися, уже начавшими виться черенками. Ящики зеленели молодыми, сильными побегами. Воздух, ещё минуту назад пахнущий лишь сырой землёй, теперь был напоён тончайшим, едва уловимым ароматом будущих цветов и трав.

Глава 28

Прошёл месяц. Он был наполнен напряжённой тишиной в небе, которую разрывали лишь отголоски войны, доходившие до нас, как дальний гром. От Элиаса, ездившего в Дреннен за поставками, мы узнавали обрывки новостей: были наступления у Перевала Когтя, жаркие схватки в небе, но войска Империи под командованием ледяного и непреклонного императора Кассиана и нашей приграничной армии во главе с Райденом пока держали оборону. В Дреннене читали прокламации от имени Кассиана, призывавшие жителей Алэрии к спокойствию и стойкости, а богатые роды — к единству и помощи фронту деньгами, провизией и людьми.

Имена могущественных домов звучали теперь чаще: дом Валеронов с их неприступной горной крепостью, дом Лайронов, чьи корабли бороздили северные моря, дом Корвинов, хранителей древних знаний и придворных интриг. И, конечно, дом Аргентов — хозяна «Серебряной Долины». Говорили, их предок в незапамятные времена заключил союз с редчайшим существом лунного света и холода — Серебряным Драконом. Теперь они правили самыми северными, самыми суровыми, но и самыми богатыми серебряными рудниками землями.

А у нас, в глуши, шла своя, тихая война — за жизнь и красоту. Моя оранжерея, скрытая от посторонних глаз за высоким забором, превратилась в маленький рай. Розы, подпитанные редкими сеансами «разговора» с Алой Лентой, цвели пышно и непрерывно, источая густой, пьянящий аромат. Лаванда и шалфей образовали целые кущи, а мята так и норовила заполонить всё свободное пространство. Каждое утро я срезала бутоны и сочные пучки трав, упаковывала их в корзины, переложенные влажным мхом, и Элиас развозил заказы.

Клиентов пока было немного, но они были весомы: аптекарь из Дреннена, берущий травы для снадобий; лекарь при гарнизоне, оценивший успокоительные свойства лаванды для раненых; и, что было самым лестным, старая графиня Маргарита д'Эствиль, мать местного графа. Ей, скучающей в своём каменном замке, я отважилась послать первую корзину роз «в знак уважения». Ответ пришёл быстро: восторженное письмо и заказ на регулярные поставки.

Сегодня я отправлялась завоёвывать нового, потенциально очень важного клиента. Карета, запряжённая нашей единственной приличной лошадью, тряслась по просёлочной дороге в сторону поместья «Белый Холм», владения дома Флоренсов. О них я узнала от Мирты: не самый знатный, но один из самых зажиточных родов в округе, разбогатевший на торговле шерстью. Хозяйка, леди Ирма Флоренс, славилась своей любовью к роскоши и желанием во всём походить на столичных аристократок. Если ей понравятся мои цветы, она не только станет постоянной заказчицей, но и наверняка будет хвастаться ими перед своими гостями, обеспечив мне лучшую рекламу.

Я сидела в карете, в простом, но элегантном платье из тёмно-зелёного бархата, и поправляла на коленях корзину. В ней лежало полдюжины безупречных роз нежного персикового оттенка (именно этот сорт почему-то лучше всего отзывался на магию), пучок лаванды, связанный шелковой лентой, и несколько веточек ароматного шалфея. Подарок и образец одновременно.

Сердце слегка трепетало от волнения. Это был выход в свет. Я в который раз прогоняла заученные фразы в голове: «Выращены в собственной оранжерее на особой земле, леди Флоренс. Их аромат необычайно стойкий, а цветение продолжительное…»

Карета свернула на ухоженную аллею, ведущую к усадьбе. «Белый Холм» оправдывал своё название: аккуратный особняк из светлого камня стоял на пологом возвышении, окружённый ещё зелёными, но уже начинающими желтеть садами. Всё дышало достатком и порядком. У парадного крыльца меня уже ждала служанка.

— Мили Азалия? — почтительно спросила она. — Мили Ирма ждёт вас в зимнем саду.

Меня провели через просторный холл в светлую, залитую солнцем комнату со стеклянными стенами. Здесь, среди кадок с лимонами и пальмами (явно привозных и дорогих), в кружевном кресле восседала Ирма. Женщина лет сорока с внимательными, чуть хищными глазами и безупречной, несколько вычурной причёской. Она окинула меня взглядом, от моего скромного платья до корзины в руках.

— Ну, что ж, мили Азалия, — произнесла она сладковатым голосом, когда я сделала реверанс. — Мне говорили, вы затеяли нечто… оригинальное в своём захолустье. Показывайте ваши диковины. Надеюсь, они стоят того, чтобы ради них отрываться от дел.

Я подавила желание ответить колкостью и, с самой любезной улыбкой, поднесла корзину. В тот же миг в тёплом воздухе зимнего сада заструился тонкий, сложный аромат — сладкой розы, пряного шалфея и умиротворяющей лаванды.

Леди Ирма принюхалась. Её брови поползли вверх. Она взяла одну из роз, повертела её в руках, рассматривая безупречную форму бутона и насыщенный цвет.

— Персиковая… Необычный оттенок. И правда, пахнет… очень и очень... У вас своя оранжерея, говорите? В Приграничье? — в её голосе зазвучало недоверчивое любопытство.

— Да, мили Ирма. Создала специальные условия. Уверена, такие цветы могли бы стать достойным украшением ваших покоев и, несомненно, вызвали бы восхищение ваших гостей, — я произнесла заранее отрепетированную фразу.

Она снова принюхалась к розе, потом кивнула служанке.

– Линда, поставь их в фарфоровую вазу у меня в будуаре. – Затем её взгляд вернулся ко мне, стал более деловым. – Они долго простоят? – При должном уходе – больше недели, леди. А свежесть и аромат трав сохраняются ещё дольше, если хранить их правильно. – Хм… – она задумалась. – У меня через пять дней приём. Мне потребуется… пусть будет три таких корзины. Роз разных оттенков. И лаванды – для спален гостей. Справитесь? Внутри у меня всё ликовало. Это был не просто заказ. Это было признание. – Безусловно, мили Ирма. Всё будет доставлено в идеальном состоянии. – И о цене… – она подняла на меня взгляд, в котором читалась привычка торговаться. Я назвала сумму, чуть выше рыночной, но соответствующую эксклюзивности товара. Она покачала головой. – Дороговато для провинциальных цветов, милая. – Вы платите не за цветы, леди Флоренс, – мягко возразила я, глядя ей прямо в глаза. – Вы платите за то, чтобы они были здесь, в вашем доме, самыми первыми и самыми прекрасными. За то, чтобы их аромат говорил вашим гостям о вашем безупречном вкусе.

На её губах дрогнула улыбка. Мои слова ей польстили.

– Что ж, вы умеете убеждать. Хорошо. Доставьте в пятницу, к полудню.

Я уже повернулась к выходу, когда голос леди Ирмы снова остановил меня.

— Мили Азалия, постойте минутку.

Я обернулась. В её глазах теперь светился не просто деловой интерес, а живое, хищное любопытство.

— Если я не ошибаюсь, дорога до вашего поместья неблизкая, — сказала она, делая паузу. — И, если честно, мне стало стыдно отпускать вас так поспешно. Я слышала, вы живёте в своём имении практически затворницей.

Я насторожилась. Куда она клонит?

— Я… ценю уединение, мили Флоренс. И много работы в хозяйстве.

— О, конечно, работа, — она махнула рукой, будто отмахиваясь от пустяка. — Но даже самой усердной хозяйке нужен отдых и общество. Тем более такой молодой. — Она поднялась с кресла и подошла ближе, её парфюм, тяжёлый и цветочный, смешался с ароматом моих роз. — Завтра у меня небольшой вечер. Соберутся соседи — небогато, по-семейному, но люди достойные. Оставайтесь у нас с ночёвкой. Отдохнёте с дороги, а завтра представим вас обществу. Поверьте, многие в округе только и говорят, что о жене генерала Райдена, которая так преобразила «Чёрный Вереск». Все горят желанием с вами познакомиться.