"Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Кароль Елена - Страница 733

Настроение сразу свернуло с возвышенного на более приземленные вещи. Я умылся, позавтракал, потом очень хотелось хотя бы одним глазком посмотреть на Петроград, но… Ткачев предупредил, что именно на таких крупных станциях и можно потерять грузы. Поэтому вместо красивых улочек следующие несколько часов мы с Мамаевым провели на сортировочной станции, отслеживая движение как бумаг по нашим самолетам, так и самих ящиков с ними.

Единственное, когда удалось хоть немного выдохнуть, это во время поездки до Финляндского вокзала, но и тут… Дорога, толпы людей, мельтешащие машины — так ничего особо запомнить и не получилось.

— Зато ничего не потеряли и выезжаем прямо сегодня, — заметил мое расстроенное выражение Мамаев. — Вот победим, и я вам лично экскурсию по Петрограду устрою. У моего дяди тут родни столько, найдем, где остановиться. Хотя нет, корнет Марков не простит, если мы к нему не заглянем, так что будем жить у Марковых, а вот прогулки по городу — точно на мне.

Я только улыбался, слушая все эти рассуждения, и старался не думать о том, что чаще всего случается с теми, кто слишком спешит с мыслями об окончании войны. Это просто глупые поверья, просто страшилки… Я постарался выкинуть их из головы, и мы с Мамаевым снова засели за план обучения. Поезд тем временем плавно выдвинулся в Великое княжество Финляндское, и на этот раз компанию нам составили два торговых агента. Кажется, американцы, которые то ли что-то продали, то ли хотели продать царским чиновникам.

Было интересно, как в зависимости от направления меняется не только природа, но и окружение. А вот что оставалось неизменным: как и полковники до этого, так и двое торгашей посматривали на младших офицеров свысока. В общем, я ни капли не пожалел, когда через три дня мы доехали до Торнео, где и проходила первая государственная граница, которую нам нужно будет пересечь. Почему-то ожидалось чего-то величественного, ну хотя бы точно строгого и серьезного, учитывая, какая сейчас гремит война… Однако мост через реку Турнеэльвен, где люди и грузы переходили из русских поездов в шведские, выглядел довольно обыденно. И, я бы даже сказал, потрепанно.

Закутанные в полушубки шведы за малую монету с радостью подхватывали багаж, осмотр документов походил на формальность, и я уже готов был оценить, как будет выглядеть новое купе, когда меня окликнули. Словом, которое я уже почти успел забыть.

— Старик!

Я обернулся на голос и сразу же увидел розовощекого радостно улыбающегося Немца.

— Поручик Невинный, — я припомнил, как того официально зовут в этом времени.

— Можно просто Роман Романович, после ранения я ушел в отставку, — он хитро улыбнулся. — И вот сейчас отправляюсь в Лондон обсудить кое-какие экономические дела от партии трудовиков.

— Керенский? — понимающе уточнил я.

— Керенский, — кивнул Немец.

А потом все два часа, что у меня были до отхода нашего поезда, мы болтали. Я рассказал про свои приключения, Немец про свои. Мы с удивлением узнали, что, оказывается, почти пересеклись во время бомбардировки Вильно.

— Значит, это твоя атака помогла мне сбежать, — Немец кивнул каким-то своим мыслям.

— А это ты потом продал эту пленку? Что-то мне подсказывает, что из-за нее та немка и смогла меня найти.

— Если удачно женишься, будешь должен, — хохотнул тот, но почти сразу стал предельно серьезным. — Старик, а ты когда-нибудь думал о том, как мы тут оказались? Как именно, почему, можем ли однажды вернуться…

— Думал, но… Есть ли смысл гадать? — я замолчал, но потом вспомнил кое-что еще. — Мне один раз дед приснился. Словно он, как пропал в нашем времени, тоже очутился в прошлом, умер еще до революции, но оставил тут своего ученика. Мол, если что-то пойдет не так, чтобы тот подправил ход истории.

— Звучит… Страшно, если честно. А вдруг этот ученик решит, что мы и есть эта опасность?

— Ты как-то слишком серьезно воспринимаешь обычный сон.

— А такой ли обычный?

— Ты веришь в сны?

— Я еще пару месяцев назад в перемещения во времени тоже не верил.

— Ладно, — я сменил тему. — Так что у тебя самого была за идея про… Ты сам знаешь что.

— Мечты, — немного невпопад ответил Немец. — Этот переход исполняет мечты. По-своему, без жалости, но исполняет. Например, ты, Старик, мечтал о небе — ты его получил. Разве нет?

— Я — возможно, но остальные?

— А я всех и учел. Думаешь, я не знал, что Корона мечтала стать взрослой? Всегда себя сдерживала, на мужиков постарше заглядывалась — в этом была вся она, и эту свою мечту она и получила. Вот только это оказалось совсем не то, что ей на самом деле было нужно.

— Грустно звучит.

— Чем грустнее, тем больше похоже на правду, разве не так?

— А ты, Немец?

— Я? Я мечтал получить свободу от семьи — я ее получил, все Невинные-старшие уже мертвы. А еще я… Всегда как мальчишка мечтал совершить подвиг, и вот меня закинуло в армию. Повезло, что в отличие от Короны я в итоге все-таки смог выбраться из удавки этого случайно засевшего в голове детского желания.

Жалко, что я сам с девушкой так и не встретился. Было видно, что Немца ее судьба прямо-таки зацепила. И непонятно, то ли из-за каких-то чувств, что у него к ней были, то ли из-за того, что он избежал самого страшного… Впрочем, самого ли?

— А Виталик? Он же умер — не похоже это на мечту.

— С ним тоже все просто. Он ведь тогда паниковал, ни о чем не думал, вот ничего и получил. Хотя, знаешь… Не стоит такого говорить о мертвецах, но он и в целом как будто не старался жить сам. Просто повторял, ему нравилось делать, что скажут. Я ведь за это его тогда и приметил.

— Человек без мечты. Сложно представить, что такие есть.

— Иногда мечтать страшно, — как будто про что-то свое ответил Немец. — Эту привычку слишком легко высмеять и отбить навсегда.

По спине пробежали мурашки. Я не знал, прав Немец со своей теорией или нет, но если подумать… То под это все действительно можно было подвести какие-то общие правила. Каждый получил что мечтал. Чем дальше мы были от удара молнии, тем дальше нас раскидало в новом времени. Мистика? Попытки объяснить гремящий в небе гром яростью шебутного Зевса или воинственного Перуна? Возможно.

Я после этого даже забыл расспросить Немца про его дела в Питере, что тот думает о Керенском, о том, куда идет Россия. Впрочем, еще же успеем? Я рассчитывал, что мы отправимся дальше в одном поезде, но не срослось. Немец ехал за партийный счет и поэтому должен был задержаться в шведской Хапаранде еще на сутки. Завтра билеты будут немного дешевле, а партия трудовиков была не настолько богата. Нас же по просьбе английской стороны везли быстро, бесплатно и… Вот пришло время прощаться.

— Как приедешь в Лондон, обязательно найди меня! — прокричал я, маша рукой Немцу.

— Покажи им там! — тот отвечал с не меньшим энтузиазмом.

И снова в путь. Сначала тысяча километров до Стокгольма, а потом еще пятьсот до порта Гётеборга. В шведском поезде сразу стало понятно, что это не Россия. Из-за более узкой колеи вагоны выглядели мельче, уже, постоянно казалось, что задеваешь локтями стены, но это ловко маскировалось тем, что нам с Мамаевым выделили отдельные купе. Чуть проще, точно дешевле в производстве, но свое место — это подкупало. Кухня тоже лишилась изысков, зато размер порций подрос. Что еще отличалось? На остановках было непривычно видеть отсутствие солдат — оказывается, я уже привык к этой детали пейзажа, и даже Петроград в этом плане не сильно отличался от фронта.

Швеция в целом была меньше, спокойнее, словно чистая аккуратная деревня, в которую наконец получилось вырваться после месяца работы на заводе. Даже порт Гётеборга, несмотря на всю его суету и поток грузов, не сильно изменил это впечатление. Мы с Мамаевым снова взялись за проверку наших ящиков с самолетами: сначала, чтобы их выгрузили из поезда, потом довезли до причала, потом были поиски капитана, чтобы тот дал добро на загрузку их уже на корабль.

— Странно, — заметил Мамаев. — Думал, нас повезут на английском транспорте, тем более что вон там принимает пассажиров «Анна-Мария», но для нас выбрали именно шведский корабль.