Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 40

Адъютант тут же скользнул внутрь, чтобы доложить о нашем прибытии. Через несколько секунд он вернулся и распахнул дверь перед нами.

— Прошу, вас ожидают.

— Я подожду вас здесь. Удачи, мужики, — негромко сказал наш сопровождающий.

— Спасибо, — подмигнул я ему.

Мы с Зыковым одёрнули кители, переглянулись и шагнули в кабинет.

Кабинет был огромным. Вдоль стен висели карты, несколько картин, а также стояла пара больших шкафов из дорого дерева. У длинного Т-образного стола стоял ряд стульев. На одном из них сидел генерал в форме с синими просветами.

Это был высокий, статный, с благородной сединой человек. На погонах были большие звёзды, а на груди — знак «Заслуженный военный лётчик СССР». Наш главком ВВС Валентин Петрович Дмитриев.

Он поднялся и направился к нам.

— Здорово, орлы, — поприветствовал нас главком и подал каждому руку.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — поздоровался я с Валентином Петровичем.

До сегодняшнего дня я с ним никогда не встречался. Знал только, что он истребитель и заканчивал Харьковское училище лётчиков.

— От себя выражаю благодарность. Молодцы, что выдержали напряжение. Всё же, враг может нас поджидать и внутри страны, как мы видим…

— А скоро увидим ещё больше, — услышал я голос со стороны дальнего окна.

Это был уже хозяин кабинета.

Министр обороны стоял рядом с окном, широко расставив ноги. Повернувшись, он обошёл стол и направился к нам, заложив руки за спину. Пока министр шёл, сверлил нас взглядом.

— Здравия желаю, товарищ генерал армии, — поочерёдно поздоровались мы с Володей.

Министр был невысокого роста, коренастый, жилистый и излучал какую-то агрессивную энергию. Причёска была у него короткая, а волосы чуть тронуты сединой. Прищур глубоко посаженных глаз был немного хитрый, подбородок волевой.

На нём был идеально подогнанный китель генерала армии с красными просветами и лампасами на штанах. На груди, поверх рядов планок, красовалась золотая Звезда Героя Советского Союза. Смотрел он на нас цепко, оценивающе, словно прикидывал, на что мы способны в рукопашной.

— Молодцы, мужики. Я всегда знал, что советские офицеры готовы на всё, ради своего народа, — похвалил нас министр и первым пожал руку мне.

Рукопожатие у него было крепкое и весьма сильное. Чувствовалось, что он так и хотел сжать посильнее мою ладонь.

— А вы, подполковник, весьма сильный человек. С вашим рукопожатием можно и кости ломать, — улыбнулся министр обороны, убирая руку и здороваясь с Зыковым.

— Спасибо, товарищ генерал, — ответил я.

— Сергей Павлович, мы сразу перейдём к торжественной части, а уже потом поговорим с ними? — спросил главком ВВС у министра.

— Да. Сначала пряники раздадим, как говорится, — улыбнулся он и отправил куда-то адъютанта.

Пока подполковника не было, министр обозначил нам причину вызова.

— По решению президента вы были представлены к государственным наградам в… ускоренном режиме. Лично ездил к нему и рассказывал о том, как получилось освободить заложников. Так что, он был впечатлён и подписал указ о вашем награждении, — объяснил министр обороны.

В этот момент дверь бесшумно открылась, и в кабинет снова вошёл адъютант. В руках он держал большой поднос, накрытый бархатом. На нём лежали две красные коробочки, удостоверения в твёрдых обложках и лист бумаги с гербовой печатью — выписка из Указа Президента СССР.

Министр обороны взял в руки лист приказа, передал его главкому и открыл первую коробку с наградой.

— За отвагу, проявленную при спасении людей, пресечении преступных посягательств на их жизнь и самоотверженность при исполнении служебного долга, наградить подполковника Клюковкина Александра Александровича орденом «За личное мужество»! — зачитал указ Президента СССР наш главком.

Министр обороны взял в руки награду и сделал шаг ко мне.

— Поздравляю, Сан Саныч. Пора было уже тебя наградить и звездой Героя. Но теперь в другой раз, — тихо сказал Сергей Павлович, прикрепляя пятиугольную колодку к моему кителю.

Она была обтянута шёлковой муаровой лентой красного цвета с тремя продольными белыми полосками по краям. Сам Орден «За личное мужество» представлял из себя выпуклую пятиконечную звезду, поверхность которой выполнена в виде расходящихся лучей. С левой и правой стороны расположены дубовая и лавровая ветви, которые соединялись внизу. Ну а в центре звезды изображён щит с рельефной надписью «За личное мужество».

— Ещё раз поздравляю, — крепко пожал мне руку министр, когда прикрепил орден.

— Служу Советскому Союзу! — громко ответил я.

Следом награду получил и Зыков. После награждения, адъютант достал фотоаппарат и сфотографировал нас. Для фотоотчёта, так сказать.

— Что ж, ещё раз поздравляю. Пока находитесь у меня, готов выслушать просьбы, предложения и пожелания. Думаю, Валентин Петрович будет способен их выполнить.

Даже и не знаю, чтобы мне попросить у министра обороны. Есть слишком много вопросов и предложений, которые стоило бы озвучить.

Я посмотрел на Вову, намекая ему на вопрос о школе испытателей. В полку вопрос был решён, а вот как документы ушли или не ушли, надо было ещё проверить.

— Зыков, ты чего молчишь? Мне сказали, что ты в испытатели хочешь, так? — спросил генерал Дмитриев у Володи.

— Так точно, товарищ генерал, — вытянулся мой товарищ.

— Отлично. Валентин Петрович, надо посодействовать. Сам разберёшься? — спросил министр обороны.

— Так точно, Сергей Павлович. А что будем с Клюковкиным делать? У него и так всё хорошо, верно? — спросил у меня главком.

— Так точно. Но что предложить, у меня есть, — ответил я.

— Вот и хорошо. Валентин Петрович, давай Зыкова отпустим, а с Клюковкиным пообщаемся.

Володя кивнул и заторопился выйти из кабинета вместе с адъютантом. Меня пригласили сесть за стол и я задерживаться не стал. Дмитриев сел напротив, а Сергей Павлович на своё место.

— Итак, Сан Саныч, мне про тебя всё известно. Афганец, как и я. Потом Сирия, Африка, Сербия и Абхазия. По тебе историю локальных конфликтов можно изучать. Ты в провинции не устал сидеть? — спросил у меня министр обороны.

— Этот полк мы с командиром вместе собирали. Это наше детище. Моей жене там комфортно…

— Ага, а курсанты готовы последнюю рубашку отдать, чтобы к вам на лётную практику поехать. Мол, вы и медведей летать можете научить. Так ведь? — перебил меня главком.

От него такие вещи не утаишь. Видно, что к нашему разговору главком готовился. Только непонятно, к чему они с министром ведут.

— Это ли не показатель нашей работы, верно? Мы не забраковали ни одного курсанта. Сейчас у нас новая программа ввиду некоторых ограничений по материальным ресурсам. Стараемся выходить из ситуации с экономией топлива различными способами.

Дмитриев с уважением посмотрел на меня и взглянул на министра. Сергей Павлович в этот момент сильнее сжал руки в замок, повернув голову на меня.

— В общем так, Сан Саныч. Должность заместителя командира полка ты перерос. Пора двигаться дальше, — сказал министр обороны.

Глава 20

В кабинете стало настолько тихо, что звук стрелки моих часов был слышен весьма отчётливо. Главком ВВС Дмитриев в этот момент придвинул к себе кожаную папку с надписью «На подпись» и медленно открыл её.

Пока Валентин Петрович надевал очки, министр смотрел на меня, разглядывая награды. Сергей Павлович задумчиво потёр подбородок и повернулся к Дмитриеву.

— Ну что там ещё про него написано? — спросил министр обороны.

— Да в общем-то всё очень даже неплохо. Если не сказать отлично. Все его регалии вы, товарищ министр, знаете. Большой специалист в деле освоения новых типов вертолётов. Даже успел и Ка-50 освоить и… катапультироваться с него.

Министр сжал губы и слегка приподнял нос, посмотрев на меня. Взгляд его стал ещё более уважительным.

— Командовал звеном, эскадрильей и… ого! Отдельной эскадрильей в Шахджое с конца 1983-го по середину 1984-го, — улыбнулся Дмитриев, посмотрев на меня.