Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 39

— Вот ты мне скажи, командир, за что боролись? Вчера вон вёз одного херового «кооператора», тьфу ты. Сопля зелёная, и тридцати лет от роду нет, а уже пальцы веером. Мол, «шеф, гони в „Метрополь“». Долларами расплатился, а у самого ещё молоко на губах не обсохло. Мы с вами вон, кровь проливали, и что? Я когда на Саланге в колоннах ехал и в страшном сне бы не мог представить, что у нас президент будет. Да ещё и… ну вы видели его рожу в конгрессе, — махнул рукой таксист.

Я смотрел в окно. Столица изменилась с моего последнего посещения полгода назад. Серые, монументальные дома теперь были облеплены яркими вывесками. На каждом углу, словно грибы после радиоактивного дождя, выросли ларьки с решётками, заваленные блоками «Мальборо», шоколадными батончиками «Марс» и «Сникерс».

Мы проехали мимо афиши кинотеатра «Октябрь». Огромный рисованный Арнольд Шварценеггер в чёрных очках и на мотоцикле «целился» из дробовика в нас. Не думал, что «Терминатор 2: Судный день» выйдет в СССР в один год с премьерой во всём мире. Рядом с этой афишей была реклама и других кинофильмов. Особенно выделялась реклама повторных показов картины «За последней чертой» с Сидихиным и Тальковым в главных ролях.

Проехав вперёд, я увидел на стене дома кривоватую надпись «Цой жив!», а чуть ниже красовалась надпись Metallica. Мы перекинулись с водителем несколькими фразами про Афганистан. Вспомнили кто, где и когда был. Сам прапорщик запаса после этого слегка успокоился, но потом снова впал в рассуждения.

— Командир, вот я кручу баранку, а в душе понимаю, что лучшие годы у меня прошли на войне. Там в горах было всё ясно. А сейчас что⁈

Водитель сделал паузу, чтобы выдохнуть.

— Вчера еду мимо Лужников, а там тьма народу! И все торгуют, торгуют…

Мы остановились на светофоре. На тротуаре стояла компания молодёжи. То ли панки, то ли ещё какие-то неформалы. Это были парни в косухах с заклёпками. Волосы у каждого лаком залиты и поставлены в ирокезы. На штанах цепи, а сами они громко смеялись, передавая друг другу стеклянную бутылку.

И в этот момент к ним подходит небольшая группа парней в спортивных костюмах. Каждый телосложением не уступает тому самому Арни, которого я видел на афише кинотеатра. Похоже, извечный конфликт панков и люберов сейчас предстанет перед нашими глазами.

— Видал? Свобода! Демократия, мать её. Раньше бы этих в парикмахерскую и на 15 суток, а сейчас — самовыражение. Ну и теперь получают, — бросил водитель.

— А что, бать, нормальные-то люди остались? Или все теперь торгуют да самовыражаются? — спросил Володя.

Водитель помолчал, переключая передачу.

— Остались, сынок. Куда ж они денутся. Только тихо сидят. Вон, у меня сосед, командир инженерно-сапёрного батальона, умнейший мужик. Больше двадцати лет выслуги. Всю жизнь служил. А потом поехал на повышение в Грузию, и через год их оттуда вывели. Теперь сторожем в ларьке сидит, чтоб семью прокормить. Вот такие дела.

Я отвёл взгляд от панков и посмотрел чуть дальше. Через два строения стояло серое здание с золотистой буквой «М». Тот самый «МакДак», в который теперь очередь не меньше, чем в мавзолей.

Мимо пронеслась чёрная «девятка» с наглухо тонированными стёклами, подрезав наше такси. Водитель резко «ударил» по тормозам, а я инстинктивно упёрся рукой в переднее сиденье.

— Куда прёшь, баран! — заорал таксист, но «девятка» уже умчалась вперёд, мигая аварийкой.

— Ладно, бать, не кипятись. До Министерства нам ещё долго? — спокойно спросил я.

— Да почти приехали. Сейчас на набережную свернём, и там рукой подать. Вы там, наверху, скажите им… Хотя, кому там говорить. Ничего они уже не сделают, — расстроено сказал водитель.

Он замолчал, и в салоне повисла тишина, нарушаемая только шумом мотора и шорохом шин. Через несколько минут мы вышли из такси и прошли к зданию министерства обороны.

Это массивное сооружение, стены которого были выполнены из тёсаного камня. На входе стояли тяжёлые колонны, уходящие ввысь, и узкие окна. На фасаде красовался огромный герб Советского Союза. Те самые серп и молот, обвитые колосьями.

На проходной нас ждал офицер в звании майора. Одет он был в повседневную форму защитного цвета с эмблемами ВДВ. Я быстро оценил знаки отличия и планки наград на его кителе. На левой стороне, среди пёстрого набора орденских планок, выделялась красно-белого цвета, принадлежащая ордену Красного Знамени. Это серьёзная награда и просто так, за выслугу или штабную работу, такие не давали.

Майор шагнул нам навстречу и поздоровался с каждым.

— Товарищи офицеры, п-прошу следовать за мной. М-министр пока занят, так что подож-ждём его в приёмной.

В голосе офицера проскальзывало лёгкое заикание. Возможно, результат ранения. Мы двинулись следом за ним и я сразу заметил, что майор прихрамывает на правую ногу. Он старался идти ровно, держа спину ровно.

— Давно ждёте? — спросил я, поравнявшись с ним.

— Н-нет, только спустился. Мне сказали, что вы п-прибудете к 10:00. Так что всё совпало, — ответил майор, глядя перед собой.

Стены внутри здания были обшиты дорогими деревянными панелями. Потолки были высокими с различными барельефами, везде расстелены ковровые дорожки.

Навстречу то и дело попадались генералы. Они шли быстро, с озабоченными лицами, сжимая под мышками пухлые кожаные папки. Никто не улыбался и не останавливался поболтать. Зато каждый утирал вспотевший лоб, как будто только что вышел после «экзекуции» от министра.

Мы медленно шли по длинным коридорам здания. Майор то и дело оставался позади нас, так что я попросил Зыкова, чтобы он не торопился.

— Сегодня совсем не ид-дёт нога, — улыбнулся майор, когда мы притормозили, чтобы он от нас не отстал.

Через несколько минут мы подошли к массивным двустворчатым дверям приёмной министра. Майор потянулся к дверной ручке, нажал на неё и сделал шаг внутрь. В этот момент его правая нога предательски подвернулась на стыке ковровой дорожки. Он качнулся назад, теряя равновесие.

Я среагировал мгновенно и подхватил его под локоть, не давая упасть.

— Осторожнее, майор, — тихо сказал я, удерживая его.

В эту секунду тяжёлая дубовая створка двери, которую он толкнул внутрь, сыграла назад и с размаху ударила майора по правой голени.

Я ожидал от майора гримасы боли, но его лицо осталось абсолютно спокойным. Ни один мускул не дрогнул, и глаза не расширились. Он лишь перенёс вес на здоровую ногу и невозмутимо поправил китель.

Я посмотрел на его ногу, потом ему в глаза, и мне всё стало ясно.

— Протез? — спросил я полушёпотом, пока Зыков придерживал дверь.

Майор коротко кивнул.

— Д-да.

— Где был? — спросил я, ожидая услышать в ответ очередной населённый пункт в Афганистане.

— Сирия. Восемьдесят четвёртый. Я тебя помню, Сан Саныч. Мы с тобой брали Рош-Пинна. Там я ногу и потерял.

— Понял, дружище. После тебя, — кивнул я.

Майор чуть заметно улыбнулся и прошёл в приёмную.

Здесь нас встретил адъютант министра. Это был подтянутый подполковник с аккуратной причёской. Он молча посмотрел на нас, окинул быстрым взглядом и быстро встал из-за своего рабочего стола.

— Добрый день, товарищи! Рад вас приветствовать, — подошёл он к нам и пожал каждому руку.

— Их ждут. Ну ты з-знаешь, — сказал сопровождающий нас майор и адъютант кивнул.

— Придётся немного подождать, товарищи офицеры. У министра совещание. Вопрос срочный.

Мы отошли к стене и присели на диван. Майор не стал садиться, а встал рядом со мной. Пока мы с ним общались, вспоминая Сирию, Володя нервно перебирал в руках фуражку. Иногда он тоже вспоминал свой опыт службы в этой стране, и у нас тогда находилось ещё больше общего с нашим сопровождающим.

Всё это время адъютант поглядывал на нас с некой завистью. Хотя причин для этого я не вижу. Было бы чему завидовать.

Минут через десять створки кабинета министра обороны распахнулись, и оттуда быстрым шагом вышли трое генерал-полковников и один генерал армии. Лица у них были красные и напряжённые. Будто они только что вышли из-под артобстрела, а не из кабинета начальника.