Кавказский рубеж 11 (СИ) - Дорин Михаил - Страница 29

— Все? — спросил Игнатьев у зама по лётной подготовке.

— Так точно, товарищ командир.

Ни у кого не читалось страха и паники в глазах. Все уже знали, что происходит в городке и на полосе. Такое скрыть невозможно.

Командир полка обвёл взглядом класс. Позади него, на зелёной доске мелом была нарисована схема захода на посадку, оставшаяся с прошлого занятия.

— К делу. Ситуация следующая. Группа вооружённых преступников, которая захватила детей, требует вертолёт и вылет в направлении Чечни. Условия приняты. Командиром экипажа летит Сан Саныч, — сказал Игнатьев и кивнул в мою сторону.

В классе стояла мёртвая тишина. Было слышно только жужжание ламп под потолком.

— По требованию террористов, бортач не нужен. Теперь вопрос в оставшемся члене экипажа — лётчике-штурмане. Приказывать я не имею права. Гарантий возвращения нет. Бандиты нервные, вооружены автоматами и возможно взрывчаткой. Кто готов?

Я ожидал, что возникнет пауза. Что люди начнут переглядываться, взвешивать принятие решения. Но я ошибся.

— Товарищ полковник, вторая эскадрилья в полном составе готова к выполнению задачи, — встал комэска второй.

— Первая тоже! — отозвался подполковник Сериков.

Игнатьев замер. Он смотрел на лес рук, и в его глазах блеснуло что-то странное — смесь гордости и отчаяния. Выбрать одного было тяжелее, чем лететь самому. Он беспомощно оглянулся на меня.

В этот момент дверь класса снова открылась.

На пороге стоял капитан Зыков. Он запыхался, куртка была расстёгнута, а лицо раскраснелось от бега. Видимо, только узнал о сборе и бежал издалека.

— Разрешите войти, товарищ полковник? — выдохнул он.

Я посмотрел на Володю. У меня перед глазами тут же возник весь маршрут, по которому нам придётся лететь в Чечню.

Зыков — уроженец Волгоградской области. А до того как попасть к нам в полк, он несколько лет служил в транспортном полку во Владимирске. В том самом Испытательном центре, куда он так рвётся. Через него мы и полетим, а в условиях плохой погоды его знания могут пригодиться.

Я повернулся к командиру полка, но он уже и сам всё понял.

— Зыков, а что ты скажешь? — спросил Пётр Алексеевич.

— Товарищ командир, я ситуацию знаю. Готов хоть сию минуту выдвинуться к вертолёту.

Игнатьев ещё раз быстро глянул на меня, а потом на застывшего в дверях капитана. Взгляд командира стал жёстким и оценивающим. Решение было принято.

— Опустить руки, — скомандовал Игнатьев.

Лётчики неохотно опустили ладони, но напряжение не спало. Все смотрели на командира.

— Летишь с Александром Александровичем. Задача ясна?

Зыков даже не моргнул. Он не спросил «куда», «зачем» или «почему я». Он просто кивнул, застёгивая куртку на ходу.

— Так точно. Готов.

— Остальным, спасибо, мужики. Вы… ваше желание и готовность выполнить задачу вызывает у меня огромную гордость. Рад, что являюсь у вас командиром. Все свободны. Сан Саныч и Зыков за мной.

Мы вышли из класса и вновь направились к Мальцеву. Надо было проработать возможный маршрут в направлении Чечни. Без дозаправки мы однозначно не долетим до границы с республикой.

В кабинете оперативного штаба работа стала более живее. Пока нас не было, генерал Мальцев смог «выторговать» у Хана освобождение нескольких детей.

— Теперь маршрут. Что можете предложить, товарищи лётчики? — спросил у меня помощник Мальцева.

К этому времени в кабинете появился и старший штурман нашего полка. Он быстро провёл необходимые расчёты.

— Максимальная дальность полёта будет не больше 490 километров. На борту нет дополнительной «бочки», — начал говорить я, показывая предполагаемый маршрут до Чечни.

— Разве на высоте у вас не будет меньше расхода топлива? — уточнил Мальцев.

— Будет. Но мы исходим из того, что маршрут могут поменять в воздухе. Так что, запас карман не тянет.

Генерал согласился со мной и склонился над картой. Кнопками на ней был отмечен маршрут. И расчётные аэродромы для посадки.

— Вариантов для посадки на дозаправку много. Если он не дурак, он сможет варьировать ими. Например, есть аэропорт Саратов, а есть аэродром Сокол недалеко от него, — предположил я.

— Мы вас будем везде готовы принять. Значит, Саратов, Энгельс, Капустин Яр, Владимирск, Гумрак… ну и так далее. Я бы не сказал, что на этом маршруте у них огромный выбор, чтобы уйти, — сказал помощник Мальцева.

— Главное — детей и учительницу, чтобы они отпустили. Так что во время полёта постарайтесь войти в доверие к ним, — намекнул нам генерал.

Он ещё раз пожал нам руки и отпустил. Каждый в кабинете смотрел на нас, как на смертников. Я же был такого мнения, что нам нужно спасти детей. А для этого придётся лететь в любую погоду и куда угодно. Возможно, что и поспать не будет возможности.

Через десять минут мы выехали на лётное поле. Наш УАЗик резко затормозил метрах в ста от вертолёта.

— Зачем так близко поставили? — уточнил Володя.

Вертолёт стоял вплотную к автобусу практически дверь в дверь. Это ещё раз подчёркивает серьёзность террористов и находчивость их главаря.

— Чтоб не смогли их «снять» снайперы. Чем меньше они будут на открытом пространстве, тем меньше шансов их застрелить. Плюс они ещё и детьми прикрываются.

Я поправил воротник своей лётной кожаной куртки, потёртой на локтях. Под ней был форменный комбинезон расцветки «бутан». Володя был одет также, только куртка на нём сидела плотнее, да и выглядела новее. Мы оба надели форменные шапки и направились в сторону жёлтого автобуса, стоявшего неподалёку от нашей «восьмёрки».

У Ми-8 были открыты створки грузовой кабины. Их потребовали открыть террористы.

В руках у нас были картонные коробки с продуктами и несколько спортивных сумок с тёплыми вещами. Денег нам не дали. Их попросту ещё не успели собрать в таком количестве.

Мы начали движение к автобусу, когда дверь с шипением открылась. В этот момент на подножке появилась взрослая девушка и шагнула на бетон. Девчонку я узнал. Как раз вчера я приходил в её класс и проводил «урок мужества».

Лицо девушки было бледное, с размазанной под глазами дешёвой косметикой. В её глазах был застывший ужас и обречённость. От этого взгляда мне стало не по себе.

— Меня как будто под дых ударили, — шепнул Володя.

— Вы ведь военные… Сделайте же что-нибудь, — плакала девушка, подходя к нам.

— Всё будет хорошо. Главное, успокойся, — ответил я.

— Летуны, заноси коробки. И побыстрее, — раздался за спиной девушки мужской голос.

Террорист был напряжён как струна. Это был не тот, что вёл переговоры. Он был в камуфлированных штанах, чёрной куртке и вязаной шапочке. Лицо закрыто маской. Было видно, как он оценивал обстановку. В руке он сжимал укороченный автомат Калашникова. Ствол ходил из стороны в сторону, а палец находился на спусковом крючке.

— Чего замерли? Грузите жратву в вертушку! Живо! И закрывайте эти задние двери.

Он дёрнул девушку за плечо, прикрываясь ею, как щитом. Она пошатнулась, закусила губу, чтобы не закричать.

— Понял тебя. Грузим. Не нервничай, — ответил я.

Мы с Зыковым развернулись и направились к раскрытым створкам грузовой кабины Ми-8. Быстро поставив коробки и сумки вдоль борта, закрепили их, чтобы не болтались при взлёте.

— Саныч, идут, — тихо бросил Володя.

В проёме показался тот самый террорист. Он грубо подтолкнул девушку внутрь грузовой кабины. Следом ловко запрыгнул и сам боевик, ни на секунду не отводя ствол автомата от нас.

— Руки, чтобы я видел!

Девушка прошла вглубь салона и прижалась к круглому блистеру иллюминатора. Я коротко кивнул ей, стараясь взглядом показать, чтобы она успокоилась.

— Вышли и закрыли створки, — пригрозил нам бандит, и мы быстро прикрыли хвостовую часть.

Мы остались стоять у закрытых створок. Дверь автобуса снова с шипением разъехалась, и оттуда, сбившись в кучу, начали выходить дети.

Зрелище было не из приятных. Они шли нестройной колонной. Вместе с ними, буквально влипнув в толпу, двигались остальные террористы. Они грамотно прикрывались школьниками, пряча свои фигуры за спинами подростков. Стволы автоматов не выставляли напоказ. Террористы держали их под куртками или прижимая к бокам заложников.