Священный лес - Сиянов Дмитрий - Страница 3

Единственным моим трофеем стал нож… Именно о таком ноже я думал накануне, не найдя своего складного. Представлял, как глупо я буду выглядеть, бродя по лесу с огромным кухонным ножом, и как неудобно будет постоянно таскать его в руках, а убирать и снова доставать из рюкзака – еще неудобнее. Именно такой нож я и нашел: кухонный с широким лезвием длиной около тридцати сантиметров. Видимо, кто-то попал в схожую с моей ситуацию. Усмехнувшись, я закинул найденный нож в пока пустое ведро – там он точно ничего не порежет, кроме грибов, которых я еще не нашел, но им не страшно. Хоть какой-то трофей – все не с пустыми руками вернусь из путешествия. А что? Полезная в хозяйстве вещь.

Значит, надо пойти туда, куда тетко-бабки не ходят. Идти далеко мне не позволяет время – я ведь собрался на один день и с вечерней электричкой должен вернуться в город. Есть еще один вариант – пойти на Мрачную Горку.

Это место имеет имя собственное исключительно благодаря своей дурной репутации. По слухам, там кого-то убили, а по другим слухам – убийства там совершались неоднократно. Кто-то видел там что-то мистическое, кому-то что-то померещилось. В общем, считалось, что теперь там обитают злые духи. И не те злые духи, что в армии, – озверевшие от издевательства дедов солдаты-срочники первого полугодия службы. А те, что полупрозрачные и все такие: «У-у-у-у!» – замогильным голосом. А ты такой: «А-а-а-а!!!» – и бежать.

Вдобавок к такой репутации у подножья Горки бьет ключ, растекающийся небольшим болотом. А сама Горка густо поросла ельником, что добавляет этому таинственному месту мрачной атмосферы. Ели пропускают очень мало света, отсюда и пословица «В березовом лесу – веселиться, в сосновом – богу молиться, в еловом – удавиться». Я не суеверен от слова совсем, мрачной атмосферой меня можно было напугать разве что в дошкольном возрасте, а через болотце уж как-нибудь по кочкам переберусь. Решено – идем на Мрачную Горку. Грибы меня ждут!

Грибы и правда будто ждали меня. Многие, конечно, не дождались: какие-то сгнили на корню, какие-то были изъедены червями, но и тех, что остались, оказалось много. Я собирал их в пластиковый пакет и по мере заполнения перекладывал в ведро, стоящее в рюкзаке. Когда место в ведре закончилось, я набрал полный пакет. Потом еще один, рассовав еду из него просто по рюкзаку, и решил, что хватит: всех грибов в лесу не собрать, а мне уже складывать некуда.

Времени до обратной электрички оставалось довольно много: я удалился от остановки километра на три и, по моим расчетам, успел бы еще три раза сходить туда и обратно. Потому я решил продолжить вкушать радости походной жизни и приготовить себе чая на костре.

И все было хорошо. Прохлада тенистого ельника, таежный чай с дымком в сопровождении козинаков, таких вкусных и питательных тут, в лесу, хотя в городе я бы их есть не стал, ибо любви к сладкому не питаю. И даже вездесущих комаров здесь, в ельнике, почти не было. Словом, все было прекрасно и ничто не предвещало…

Все изменилось в один миг. На солнце набежала тучка, почти сразу начался дождь: я только и успел заметить, что в и без того сумрачном ельнике стало еще темней, и тут же на нос мне упала первая крупная капля. Дождь быстро разошелся, превратившись в ливень с грозой. Причем молнии били не так, как обычно бывает в грозу, когда через несколько секунд после вспышки света раздается басовитый раскат грома, – сейчас вспышка и звук приходили одновременно, вспышки молний были яркими до рези в глазах, а звук, их сопровождающий, был не басовитыми раскатами, а оглушительным треском. То есть молнии били где-то совсем близко, и от этой мысли по спине пронесся рой мурашек.

После ко всей вышеописанной прелести добавился довольно сильный и холодный ветер – совсем не по-июльски холодный. Я, конечно же, быстро собрал вещи и двинулся на остановку – там, на платформе, хотя бы есть лавочки, защищенные крышей. И вскоре понял, что… заблудился!

Поначалу я старался поддерживать присутствие духа, говорил себе, что всего лишь из-за непогоды не узнаю места, тем более я ведь не ходил сюда раньше; что летние грозы, да еще с таким ливнем, не могут продолжаться долго, что они, как правило, проходят за полчаса.

Но, видимо, эту грозу с правилами летних гроз никто не ознакомил… Признав, что действительно заблудился, я не стал нестись сломя голову в одном направлении, надеясь, что вот-вот появятся знакомые места. Не стал и бездумно метаться из стороны в сторону. Решил, что пойду сначала в одном направлении в течение часа (это время, которое я прошел от знакомых мест в сторону Мрачной Горки, плюс запас в тридцать минут – мало ли куда я мог зайти в охоте за грибами), а если знакомые места так и не встретятся, то вернусь к месту своей стоянки, где готовил чай, выберу другое направление и двинусь в ту сторону по такому же алгоритму, – и так буду действовать, пока не найду знакомой местности.

На электричку я, скорее всего, опоздаю, но что поделать? Это хоть и неприятно, но не критично – пойду проситься на ночлег к местным жителям, авось не прогонят человека в такой ситуации. На работе завтра, конечно, поставят прогул, но уж объясню ситуацию… сотрудник я хороший – проблем быть не должно.

И вот сейчас я проклинал все вокруг! Свое решение пойти на эту проклятую Мрачную Горку – говорили же мне, что место плохое, не зря же туда люди не ходят! Решение вообще ехать за этими чертовыми грибами – сидел бы дома, смотрел ютубчик или книжку читал! Синоптиков, предсказавших ясную погоду, – чтоб у них всю жизнь такая ясная погода на всех выходных была! И себя – это ж надо было заблудиться в трех соснах! Ну ладно, в трех елках!

В результате я шел уже в четвертом направлении, злой и мокрый до нитки – гроза и не думала стихать, знакомых мест так и не увидел, да вдобавок начало темнеть. Темнеть в восемь часов вечера, в июле! У меня что – сломались одновременно чувство восприятия времени, часы и телефон?!

Очередная яркая вспышка молнии резанула по глазам, заливая все вокруг мертвенным белым светом. После ударов молнии изображение увиденного как будто откладывается на сетчатке глаз стоп-кадром, и, когда через доли секунды свет от вспышки гаснет, оно так и стоит перед глазами: резкие черные тени, отбрасываемые деревьями и кустами, изогнутые под порывами ветра ветви, словно застывшие в воздухе капли дождя… и еще кое-что мерещится, какие-то неясные силуэты… Их очертания размыты, будто свет проходит сквозь них. Фигуры кажутся антропоморфными, похожими на человеческие, и в то же время другими… словно что-то есть в них звериное. Но все слишком размыто и проходит мгновенно, и через секунду я уже не уверен, видел ли что-то на самом деле или мне только показалось.

Обойдя очередные заросли, я сдвинул в сторону тяжелые еловые ветви и замер в изумлении: после казавшихся бесконечными блужданий по лесу, сопровождавшихся непрерывной борьбой с непогодой, я вышел на берег моря… Моря! Посреди Восточной Сибири! Соленого такого, с прибоем, где волны высотой метра полтора-два, видимо, из-за ветра и непогоды. Пахнет водорослями, солью и йодом. И противоположных берегов не видно…

Это, пожалуй, даже круче, чем подводная лодка посреди широких степей Украины…

Глава 2. И куда это я попал?

Все произошедшее никак не укладывалось в голове, и я решил отложить разбор на потом. Сейчас же необходимо заняться текущими проблемами: я устал, мне мокро и холодно. И если ничего с этим не сделать в ближайшее время, я рискую просто умереть от переохлаждения. Замерзнуть в середине лета!

Для начала я вернулся в ельник, подальше от берега бушующего моря. По дороге прихватил нетолстое деревце, явно недавно упавшее, и оставил его около стоящей наособицу разлапистой ели вместе со всей своей поклажей. Прошелся вокруг, нашел еще несколько крупных веток; срезал ножом нижние ветки ели с одной стороны ствола и так же, с одной стороны, очистил от веток принесенное деревце, после чего под углом прислонил его к стволу ели. Таким же образом расположил крупные ветки. Теперь у меня появилась основа для шалаша.