Шестьсот лет до девятнадцати - Зимний Александр - Страница 2

Заодно и себе выиграет небольшую передышку.

Кто знает: может, во сне его просто затянет обратно в его тело? И он проснётся во дворце короля Цунтара и отправится на встречу с посланниками Империи Тар-Калад?

Утро ворвалось ярким светом, просочившимся через щели в тяжёлых портьерах, щебетом птиц за приоткрытым для свежего воздуха окном и пониманием, что он остался тут: в теле человека Кэссиана, ларда Элеррой, будущего каунтера Бравари. Чужие определения появились в голове, и Вивьель соотнёс их с привычными словами, переводя в привычные же термины, чтобы немного прийти в себя.

Забавное было совпадение. Лард – то же самое, что лорд – обращение к титулованной особе. Каунтер – граф? Скорее всего, да, именно граф. Бравари – название страны, в которой он оказался.

Часы на камине показали около семи утра. Вивьель сел на постели, потом встал, пройдясь по гладкому паркетному полу, приятно холодившему ступни, привыкая к совсем другим ощущениям от тела. Самое время выстроить для себя первичное понимание этого мира, чтобы не заронить даже тень подозрения среди родственников.

До отправления в Академию оставалось два с половиной часа: в первый день занятия начинались в десять. Потом, как только появится расписание, придётся выдвигаться раньше…

Вивьель даже порадовался, что придётся провести время среди студентов – он сможет узнать массу интересного в библиотеке, не привлекая лишнего внимания.

Юноша сел в кресло, прикрыл глаза, проваливаясь в привычную медитацию, знакомую всем фатумам, и начал разбираться в том, что уже знал, благодаря памяти Кэссиана.

Итак, мир называется Гларион, страна – Бравари, город, в котором он находится и одновременно столица – Визар. Язык – единый во всём цивилизованном мире, что, несомненно, удобно. Карта мира чем-то похожа на ту, что висела на стене в кабинете отца. Это было забавно. Правда, вместо одного длинного материка слева от большого, тут почему-то их два, соединённые тонким перешейком. А он сам не в Цунтаре, что находится в середине «левого верхнего» материка, а на самом большом справа. И стран на нём – очень много. И мелких на левой части, и более крупных – в середине и на правой. Придётся потом ещё и в политике разбираться…

В мире есть волшебство, магия, и часть людей может её использовать. Те, кто пользуются магией сознательно и создают практически всё, что может пригодиться в жизни и в работе, называют себя майри – волшебники.

Есть чародеи – майни. Это люди, обладающие стихийной, случайной магией. Их волшебники забирают к себе (обычно детей), и многие аристократические семьи дают майни свои фамилии и обучают их, создавая волшебников. Это было понятно и практично, с точки зрения Вивьеля: приток новой крови к аристократам позволял избежать лишнего кровосмешения и при этом оставлял волшебство внутри аристократии. Значит, умение применять магию в этом мире – в основном удел определённого высоко стоящего круга лиц? К которому он, к счастью, относится.

Осталось вспомнить, как это делается.

Теперь предстояло соотнести последнее название, относящееся к тем, кто тоже мог владеть магией. Больше всего звучание и значение Вивьелю напомнило слово «колдун».

Дрэйд.

Отщепенцы, преследуемые законом и лично отцом Кэссиана. Те, кто враждуют с волшебниками и соблазняют чародеев перейти к ним. А ещё некоторые дрэйдэ умеют обращаться в животных.

Вот это уже было любопытно: фатумы в своей стране подозревали, что иногда животные слишком разумно себя ведут и, возможно, тоже являются оборотнями, как и медоеды с далёкого материка по ту сторону океана. Здесь же оборотни действительно существовали, и Вивьель желал исследовать подробнее этот феномен.

Итак, майри, майни и дрэйдэ – три ветви людей, использующих магическую энергию. Майри и дрэйдэ – враги, причём практически кровные. Майни обречены стать майри, а дрэйдэ стоят преследуемым особняком. Фатум вслух произносил эти слова на местном языке, чтобы окончательно соотнести с восприятием их особенностей.

Он ещё подумает об этом позднее. Сейчас ему предстоял завтрак в кругу семьи.

Память легко подкинула образы. Отец, на которого Кэссиан стремился быть похожим: Дариан Элеррой. Серьёзный мужчина с холодным взглядом. Работает в Министерстве Регулирования Агрессии Колдовства на посту заместителя министра, ответственного за поимку колдунов и суд над ними. Дрэйдэ судили строго, и почти все суды заканчивались смертным приговором.

Мать – Ровена Ринало, стройная, строгая красивая женщина, долгое время занимавшаяся наукой, изучающей магию и способы прохода через пространство. Однако едва Кэссиану исполнилось одиннадцать, она ушла работать в банковскую сферу, чтобы обеспечивать семью наравне с мужем. Многие считали Ровену гением не только в науке, но и в части финансов – она уверенно руководила своими отделами в банке. Поговаривали, что из неё вышел бы лучший министр финансов за последнее десятилетие. Пока что этот пост занимал брюзгливый Леор Фитнерд, и его не любили ни аристократы, ни простой народ.

Сестра: Клеонея Элеррой. Младшая, неродная, как раз майна, взятая из семьи фермеров три года назад. Сейчас ей было тринадцать, и её ждал первый год в Академии. Ровена девочку искренне любила, между ними была достаточно прочная связь, а вот Дариан относился к ребёнку настороженно и отстранённо. Кэссиан так же.

Интересно, почему?

В памяти Кэссиана Вивьель нашёл, что девочка была очень стеснительная, скромная, тянущаяся к теплу, ведь ей пришлось разлучиться с родной семьёй, и фатум не видел смысла продолжать игнорирование названой сестры.

Он закончил поверхностное изучение семьи, встал с кресла, наскоро принял душ и вызвал слугу. Дождался его прихода и старательно подражая манере говора Кэссиана, дал указания. Когда слуга ушёл, Вивьель переоделся из халата в подходящую одежду и отправился в зал, где можно было немного потренироваться.

Фатуму хотелось понять, на что он может рассчитывать в своём новом теле? Скорость, сила, выносливость – ему нужно было выяснить пределы возможностей, чтобы не попасть впросак.

К счастью, в зале было совершенно пусто.

– Не переживай, Клео, – голос Ровены был неизменно мягким, когда она обращалась к девочке, – всё будет хорошо. Ты прекрасно знаешь всё, что должна знать, и получила своё место в Академии заслуженно.

Девочка только кивнула. Она оказалась действительно такой, какой её знал Кэссиан, но Вивьель предпочитал во всём убедиться лично. Одно дело – чужие воспоминания, другое – как эти люди себя ведут.

Кроме того, Кэссиан не был в достаточной степени наблюдателен, да и память всегда припорошена временем, отчего можно серьёзно обмануться.

За завтраком юноша незаметно, но очень внимательно следил за всем происходящим. К счастью, манеры ведения светского семейного диалога, как и этикет, оказались достаточно сходными, чтобы Вивьелю не пришлось смущаться или пытаться повторить незнакомые жесты.

Дариан на беседы женщин внимания не обращал.

Отца Кэссиан запомнил и воспринимал намного лучше. Высокий, широкоплечий, прекрасно сложённый мужчина с русыми волосами, в которых пробивается седина. Тёмные синие глаза смотрят на всё с подозрением, холодностью и лёгким пренебрежением. Аккуратные усы и короткая ухоженная бородка, выбритая по последней столичной моде, добавляли серьёзности, и совсем неудивительно, что в присутствии Дариана робели все, кроме, пожалуй, Ровены.

Ровена же вызвала в Вивьеле огромный интерес. Если Дариан был прям, как двуручный меч, и все его хитрости можно было бы отнести к «военным играм», то Ровена была «железной рукой в мягкой перчатке». Умная, внимательная, строгая, прекрасно умеющая подстроиться под любой тип беседы и, в то же время очень аккуратная в общении с приёмной дочерью, ласковая и искренняя любящая мать. Вивьель при всём своём опыте общения с людьми самого разного круга, признал, что Ровена – редкая птица. Таких женщин нужно беречь и ни в коем случае не терять. Впрочем, Дариан это знал, и самые тёплые взгляды и слова доставались жене.