Лекарь из Пустоты. Книга 8 (СИ) - Майерс Александр - Страница 42

— Персиваль, прошу простить, но я случайно услышал обрывок вашего разговора с виконтом. Там прозвучало слово «долг».

— Случайно? — чуть нахмурился Персиваль.

— Дверь была приоткрыта. Я не подслушивал специально, поверьте.

— Конечно, Юрий, простите меня. Просто… скажем так, этот визит несколько испортил мне праздничное настроение, — поморщился маркиз.

— Понимаю. Если у вас проблемы с финансами, я могу помочь.

— Благодарю от всего сердца, граф. Но дело здесь не в финансах.

— Тогда в чём?

— В старых обещаниях и людях, которые слишком хорошо помнят прошлое, когда им это выгодно, — ответил маркиз.

— Звучит неприятно.

— Так и есть. Не берите в голову, Юрий Дмитриевич! Давайте праздновать, — Персиваль улыбнулся и похлопал меня по плечу.

Я не стал давить. Если он захочет рассказать — расскажет. У каждого рода есть свои тайны, и не все из них нужно вытаскивать на свет, тем более в праздничный вечер.

А праздник действительно получился замечательный. Мы славно поужинали, и каждый произнёс свой тост, вспоминая всё хорошее из уходящего года и надеясь на счастье в будущем.

Ближе к полуночи мы вышли на террасу. Сад был укрыт тонким слоем снега, и всё вокруг казалось игрушечным.

Когда часы пробили полночь, над усадьбой вспыхнули магические фейерверки. В небе расцветали золотые лилии, серебряные драконы и алые птицы. Один дракон даже сделал круг над домом и рассыпался дождём искр.

— Красиво, — тихо сказала стоящая рядом со мной Николь.

— Очень, — ответил я, взглянув на неё.

Она улыбнулась в ответ и чуть покраснела, а потом смущённо отвела взгляд.

Франция, город Сен-Клу, усадьба рода де Мариньи

Николь вернулась в свою комнату уже далеко за полночь.

Сил почти не осталось, но усталость была приятной. Маркиза села за письменный стол, открыла дневник и несколько минут смотрела на чистую страницу.

Потом взяла ручку и начала писать.

«Сегодня я встретила Новый год с родом Серебровых. К нам приехала вся их семья… И, конечно, рядом был Юрий».

Николь остановилась. Она не знала, что написать дальше. Боялась выразить свои чувства даже в личном дневнике.

Сначала она убеждала себя, что это благодарность. Разумеется, благодарность. Как можно не испытывать её к человеку, который взялся за твоё лечение, когда все остальные отвернулись? Который оперировал тебя двадцать восемь часов, а потом ещё три дня пытался вытащить тебя из комы? И успешно вытащил.

Любой человек на её месте чувствовал бы то же самое.

Она снова посмотрела на страницу и продолжила писать.

«Я не знаю, что чувствую к Юрию. Сначала я пыталась назвать это благодарностью. Потом восхищением. Потом привязанностью человека, который слишком долго был слаб и увидел рядом силу. Но сегодня, когда он стоял рядом со мной на террасе, я поняла, что больше не могу лгать самой себе».

Николь вновь остановилась, чувствуя, как быстро бьётся её сердце.

Она глубоко вздохнула и написала:

«Кажется… Я влюблена в него».

Николь долго смотрела на эту фразу. Она понимала, что всё сложно. Юрий — аристократ из другой страны, глава стремительно растущего рода, человек, вокруг которого уже связались воедино клубок врагов, интриг и политики. Откровенно говоря — перспективная и при этом очень опасная партия.

Но, как говорят, во Франции — у сердца есть свои причины, которых разум не знает…

Российская империя, город Санкт-Петербург

Через несколько дней после Нового года из Зимнего дворца пришло сообщение, что император готов меня принять. Мы с семьёй как раз собирались возвращаться в Новосибирск, но теперь они отправились без меня.

В Зимний дворец я прибыл утром. Погода стояла мерзкая — ветер с залива пробирал даже через пальто, а серое небо походило на крышку саркофага.

Впрочем, внутри дворца было тепло и спокойно.

Меня, как обычно, провели через несколько постов охраны, проверили артефактами, затем ещё раз проверили другими артефактами.

Наконец, распорядитель проводил меня в небольшой кабинет, где Пётр Алексеевич Романов стоял у окна и смотрел на заснеженную Дворцовую площадь.

— Ваше Величество, граф Серебров, — объявил распорядитель.

Император обернулся.

— Доброе утро, Юрий Дмитриевич.

— Доброе утро, Ваше Величество, — я поклонился.

— Проходите. У нас с вами несколько вопросов, и все интересные.

Звучало обнадёживающе.

Я устроился в предложенном кресле. Император тоже сел, взял с края стола папку и открыл её.

— Начнём с немецкого реабилитационного центра. Значит, барон фон Штерн… Мне доложили, что у него хорошая репутация и он весьма уважаем на родине. Князь Бархатов дал положительную характеристику.

— Вильгельм сильный специалист. И, насколько я успел понять, человек порядочный, — произнёс я.

— Это хорошо. Но порядочность иностранца не отменяет интересов его страны.

— Разумеется, — не стал спорить я.

Император перелистнул страницу.

— Я готов разрешить открытие такого центра в Российской империи. Но при соблюдении некоторых условий.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Первое: работу центра будет курировать корона. Не Гильдия, не немецкие представители, не частные инвесторы, если вы планируете таковых привлекать. Второе: работать с пациентами будут только русские целители. Немецкие специалисты могут обучать, консультировать, контролировать качество методик на начальном этапе. Но прямой доступ к пациентам, особенно к военным, им будет закрыт, — твёрдо произнёс Пётр Алексеевич.

— Понимаю. Это логично, — кивнул я.

Император внимательно посмотрел на меня.

— Хорошо, что вы это осознаете. Я так понимаю, что методики фон Штерна рассчитаны в первую очередь на реабилитацию военных?

— Всё верно.

— Значит, там будут лечиться прежде всего ветераны имперской армии. В том числе люди, прошедшие горячие точки и секретные операции. Некоторые из них знают больше, чем должны знать иностранцы. Я не допущу, чтобы под видом реабилитации кто-то пытался их вербовать.

— У меня нет возражений, Ваше Величество. Но хочу заметить, что Фон Штерн целитель. Он работает на благо человечества… хоть и неплохо при этом зарабатывает, — улыбнулся я.

Пётр Алексеевич чуть приподнял уголки губ в ответ и спросил:

— Он согласится на такие условия?

— Думаю, да. Он заинтересован в первую очередь в распространении своих методик.

— А вы?

— Конечно, я согласен. Даже если корона будет курировать центр, операционную работу всё равно придётся вести через меня. Я смогу нанимать целителей, выстраивать систему обучения и получать свою долю, — честно ответил я.

Император закрыл папку.

— Хорошо. Тогда считайте, что предварительное разрешение у вас есть. Но окончательное оформление будет зависеть от Гильдии целителей и профильных ведомств. Корона не выдаёт медицинские лицензии напрямую, граф.

— Я понимаю. Обязательно поговорю с Михаилом Андреевичем.

— Поговорите. Теперь обсудим следующий вопрос… — Пётр Алексеевич отложил папку и взял другую.

Когда он открыл её, то я сразу заметил, что на первой странице написано «Аргентум».

— Теперь что касается ваших стратегических эликсиров. Отчёты по их применению я видел. Военные довольны, и я тоже.

— Приятно слышать, Ваше Величество.

— Какие у вас дальнейшие планы? Раз «Импульс» и «Боец» так хорошо себя показали, корона ждёт от вас новых эликсиров, Юрий Дмитриевич.

— Мы работаем, но это не быстрый процесс. Мой отдел секретных разработок улучшает существующие рецепты и экспериментирует над новыми составами. При этом трудно предсказать, когда и что у них получится.

— Именно поэтому корона готова вложить средства в развитие «Аргентума», — заявил Романов.

Я слегка напрягся, услышав эти слова. Да, предложение было ожидаемым. Рано или поздно это должно было случиться. И деньги короны пошли бы нам на пользу, никаких сомнений — это не только сами финансы, но и лучшая защита. Никто не покусится на завод, частично принадлежащий империи.