Регул. Книга 1 - Ольховская Влада - Страница 16

– Его нужно успокаивать, – не выдержала Мира.

– Да, я знаю, я… – Рино на миг запнулся, потом продолжил с прежней решимостью: – Я все сделаю.

Он оказался среди тех, кто выступал резко против скармливания трупов существу, и не скрывал этого. Рино осознавал, почему такое необходимо, да и как военный он не собирался нарушать приказ. Но Мира прекрасно понимала, как тяжело это ему дается. Пожалуй, только Гюрза был способен придерживаться философии «труп есть труп». Остальные переносили ситуацию хуже, а Рино, выходцу из религиозной семьи, и вовсе претило такое обращение с мертвыми.

До того, как они отправились на задание, Мира даже предлагала взять эту часть плана на себя, но пилот отказался. Поэтому теперь она заставила себя сдерживаться, даже если очень хотелось помочь ему, хоть как-то поддержать. Он выдержит, должен, он намного сильнее, чем считают многие!

Он даже неплохо начал: его дроны пробили один из мешков, существо тут же вцепилось в подношение, перестав наконец дергаться, а Рино тем временем вскрывал остальные. Так что все могло получиться – а потом произошла катастрофа.

– Это же… Стивен, – прошептал Рино. – А это Карина, Филипп… Какого черта?!

Мире не нужно было спрашивать, что произошло, она и так все поняла, почувствовала, как сердце испуганно замирает, а страх льдом расползается по венам.

В мешках лежали мертвые пилоты. Те, кого Рино знал лично, те, кто с ним летал, может, был знаком с ним еще до «Виа Ферраты»… Люди, которые имели для него значение, которые никак не подходили под определение «просто труп»!

Ситуация была сложной с самого начала, теперь же она вышла на немыслимый уровень. Мира никак не могла избавиться от ощущения, что кто-то подстроил это специально, это диверсия, не иначе! Да, трупы людей, работавших в одном отделе, могли оказаться рядом – их так в морге и распределяли когда-то. И все же именно пилоты? Вероятность есть – но какая!

А если диверсия… Кому это могло понадобиться? Тем, кто тут бубнит про восстание и распространяет дурацкие листовки? Или тем, кто хотел упрекнуть Рино за то, в чем он был совсем не виноват – использование мертвецов? Того же Гюрзу упрекать бесполезно, да и адмирал подобный удар выдержала бы без труда. Поэтому и выбрали того, кто наиболее уязвим!

Или все-таки совпадение…

Хотя какая разница? Значение имело лишь то, что Рино сорвался.

– Рино, нет! – только и успела крикнуть Мира.

Но он ее уже не слушал, не слышал, ярость взяла свое. Он вспомнил, как много у них уже отнял один инопланетный уродец, и захотел отомстить второму. Он атаковал так, чтобы причинить серьезный вред, настоящую боль – он, может, думал, что этого будет достаточно…

Он направил роботов на глаз и воющую пасть существа. Глаз он уничтожил, пасть переломить не смог, но челюсть от атаки треснула, это наверняка.

Только вот успехом это не стало. Существо реагировало агрессией и на меньшую боль, теперь же оно и вовсе взбесилось, оно даже на трупы внимания не обращало, оно билось, атаковало все подряд, оно и без зрения находило роботов, уничтожало их, а еще…

Еще оно пыталось вырваться. Оно никогда не делало ничего подобного, ни разу! Его всегда удавалось усмирить, но не сегодня. Оно шарило изуродованными руками по стенам и полу, пока не нащупало люк, а потом ударило по нему, потянуло на себя, оно хотело убрать преграду. Вряд ли оно продумывало, что делает и зачем, оно просто реагировало на непривычное страдание так, как получалось.

Рино и сам сообразил, что допустил ошибку. Он все равно не впал в панику, он просто изменил атаку. Он теперь бил по существу постоянно, не жалел снарядов, использовал как оружие роботов. Он делал все, чтобы замедлить мутанта, раз остановить не получалось.

И все равно он не справился. Со звуком, который невозможно было уловить из комнаты операторов, но который безжалостно передали микрофоны, уродец вырвал внутренний люк буферной зоны.

Правда, на этом его продвижение закончилось. Компьютер отреагировал, ударил током, да и атаки Рино измотали существо. Оно наконец отступило, отползло обратно в атриум, отправилось зализывать раны…

Только вот теперь время было на его стороне. Оно снова присосется к реактору и восстановится. А они потеряли возможность его подкармливать, система защиты буферной зоны не пропустит их внутрь, они больше не проверят ни одно оружие, не выиграют ни одного дополнительного часа.

После всех усилий и жертв их отбросило на точку старта, и что с этим делать – Мира даже не представляла.

***

Кеннет никогда не испытывал священного трепета перед смертью. Он не чувствовал никакого удовольствия, убивая, и уж точно не рвался к финалу собственного пути. Однако ж он понимал, что профессиональному военному от смерти шарахаться – себя не уважать.

Возможно, это было как-то отражено в его личном деле, его ведь не раз посылали на болтовню с психологом! А может, так совпало. В любом случае, Кеннет оказался в группе, отправленной работать в морг.

Группа эта была немногочисленна и состояла в основном из тех, кто, как заметил Кеннет, был на хорошем счету. Им сразу было велено молчать о том, что они здесь увидят и о каждом своем действии. На этом общение с руководством закончилось, никто не объяснял им, для чего нужны столь странные процедуры. А жаль, что не сказали, Кеннет послушал бы, для чего они упаковывают трупы в плотные герметичные мешки, загружают на платформы и куда-то отсылают!

Но он помнил, что любопытство разрушило не одну карьеру, и вопросов не задавал. Он готов был к тому, чтобы остаться в неведении, но информация все равно потихоньку просачивалась. Кто-то сопровождал платформы и многое видел сам. Кто-то возвращался с набором данных после отдыха, и Кеннет подозревал, что это те самые распространители карточек постарались, навешали соплей на уши – очень уж невыгодной для лидеров станции была история!

Тварь, которая захватила станцию, якобы не умерла. Она была серьезно ранена, ее удалось перетащить в зал пятого двигателя и запереть там. Теперь начальство будто бы откармливало ее мертвяками, чтобы в случае восстания направить против тех, кто попытается бороться за свободу.

Эта версия изначально показалась Кеннету полным бредом, а чуть поразмыслив, он лишь укрепился в своем мнении. Первое – держать тварь в зале двигателя нелепо и опасно. Второе – трупы рано или поздно закончатся, чем кормить тогда? Ну и главное – избавиться от борцов за свободу можно с куда меньшими усилиями, например, перестрелять, солдат для этого по-прежнему хватает!

Правда, альтернативной версии у Кеннета не было, так он в ней не особо и нуждался. Зачем рассуждать о такой дряни, если можно погрузиться в куда более приятное прошлое? Так что пока его сослуживцы болтали о чудовище, он наслаждался обществом Ии.

Она была с ним днем и ночью. Оставаясь на унылом дежурстве в морге, он снова и снова отправлялся с ней на свидания. Их первая встреча, подстроенная друзьями – маленький ресторан с коваными белыми столиками. Тот вечер в кино, который закончился куда приятней, чем надеялся Кеннет. Их первое путешествие – спуск на лодке по реке, три дня только они и природа.

Ну и конечно, Ия была с ним ночью. Та самая лодка, но уже в темноте, под открытым небом, когда услышать их могли разве что птицы, испуганно разлетающиеся от их криков. Сеанс в кино, после которого они на выходе хихикали, как подростки. Да много что еще… Он не собирался отказываться и тем более стыдиться. Он жил с Ией здесь, потому что не сомневался: она ждет его на Земле. Не может не ждать, она – смысл всего!

Так что у Кеннета все было замечательно, пока он не увидел Ию наяву.

– Эй, Кен, я их загрузил! – крикнул Фернандо, в тот день оказавшийся его напарником. – Сверку тоже провел, можешь их там застегнуть? Я пока еще одного поищу, нам не хватает!

Кеннет лишь кивнул, задание было несложное. Направляясь к платформе, он не ожидал, что застынет перед ней, как лазером пораженный. Ия была там! Она лежала в черном мешке на этой проклятой плите… Она была избита, изуродована так сильно: глаз заплыл, за порванной губой – кровавая рана, половины зубов не хватает, шея распухшая, синяя… Может, кто-то другой не узнал бы ее, но Кеннет любил слишком сильно, он распознал бы ее черты всегда, как бы они ни изменились.