Регул. Книга 1 - Ольховская Влада - Страница 12

– Нет, оно, вероятнее всего, ожидало возможности дотянуться до организма-донора. Но поскольку Киана была заражена раньше, мозговой центр развился в ней, и это не понадобилось. Когда подготовка была завершена, два элемента плоти соединились, и начался захват добычи. Если учитывать, что это существо зародилось в океане, который периодически подвергался агрессивному воздействию близкой планеты, это очень толковая форма выживания: возможность собрать и объединить все оставшиеся элементы плоти.

– Хорошо, но что тогда вот это? – Елена настроила экран так, чтобы все собравшиеся видели три двигателя одновременно.

Тут Эдгар ненадолго задумался, и я уж было решил, что он снова уйдет в себя и закроется изнутри. Но нет, он подгрузился, как старый компьютер, а потом снова затараторил:

– Это потомство существа, которое контролировало станцию, та самая нейтральная материя. Похоже, любых живых существ оно воспринимало не только как добычу, но и как источник опасности. При таком раскладе логично оставить потомство в месте, где других живых существ нет вообще.

Кстати, он прав… Я думал о том же по сути, но причину, по которой существо выбрало двигатели, видел в другом. Скорее всего, правы мы оба.

– Не рано ли оно задумалось о потомстве? – засомневался Барретт. – Мы все были пойманы – но не все подчинены.

– Ну и что? – в приступе научного энтузиазма Эдгар забыл, что боится начальника полиции. – Даже на Земле далеко не все формы жизни выжидают идеальных условий, чтобы размножиться – ведь идеальные условия могут не наступить никогда! И это в том случае, когда мы говорим о половом размножении. Здесь же у нас не оно, даже близко – нет. Мы уже выяснили, что эволюция рода идет за счет сложного организма, к которому это существо прицепится. Следовательно, его потомство – это полностью нейтральная материя, которую оно, пусть и преображаясь, вырабатывает в чистом виде. Думаю, это в него заложено на генетическом уровне.

– И все же я согласен с Отто, размножение кажется слишком поспешным, – задумался Петер.

Тут Эдгар вышел на невиданный прежде уровень смелости: он начал спорить с двумя большими боссами сразу.

– Да нет же! Вспомните, в какой среде это существо вывелось! На его родной планете, точнее, спутнике… Сейчас это не принципиально! Так вот, на его родной планете тотальное уничтожение большинства форм жизни наступает регулярно, и не важно, кто к этому готов, кто нет. Скорее всего, и потребность в размножении тоже была заложена в существо на цикличном уровне. Если я прав, не так важно, как протекало поглощение экипажа, создание размножилось, когда потребовалось. А то, что оно не вошло в полную силу и действовало несколько преждевременно, косвенно подтверждается тем, что оно успело оставить нейтральную материю не во всех двигателях, а только в трех!

Неплохо… Мой предварительный вердикт по поводу Эдгара Далина: как ученый он действительно хорош, соображает намного быстрее, чем его ныне шелушащаяся бывшая начальница. А вот к административным делам его не следует подпускать на лазерный выстрел. Если у нас тут наряду с плесенью выведутся повстанцы любого толка, Эдгар способен поддаться их влиянию удручающе быстро. Такие, как он, обычно присягают на верность тому, кто способен ударить посильнее.

Очень надеюсь, что Елена Согард поймет это сама и мне не придется вмешиваться.

– Хорошо, допустим, вы правы, – кивнул Петер. – Но как вы объясните вот это?

Он указал на экран, отображавший ситуацию в пятом двигателе. Существо все еще спало, но не так крепко, как раньше. Начало дергаться… Плохо, возможно, скоро проснется. Следовательно, сеанс болтовни пора заканчивать.

Я надеялся, что Эдгар и дальше продолжит занимательный урок инопланетной биологии, однако он завис. Вряд ли он ни о чем не догадывался, он уже наглядно продемонстрировал, что далеко не дебил. Скорее, в игру снова вступила его фирменная нерешительность: он бодро говорил, только когда был уверен в своих словах.

Время поджимало, пришлось вмешаться мне:

– Вот это – результат того, что кладка делалась последней. Тут возможны два сценария. Первый – существо сообразило, что умирает, и успело передать нейтральной материи ключевую ДНК, превращающую ее в самостоятельную форму жизни. Второй – это произошло случайно: нить, связывавшая нейтральную материю и живое существо, не была отсоединена как следует, и в материю попала остаточная ДНК. Для нас причина не так важна, как результат: из нейтральной материи образовалась новая форма жизни.

– Не слишком ли вы все упрощаете? – нахмурился Петер.

Я никогда не славился милосердием, но тут собирался его проявить: если бы они поверили мне на слово, я не стал бы тыкать их мордочками в доказательства. Но кое-кто решил позволить себе любознательность, так что страдать придется всем.

Я запустил компьютерную симуляцию, выводившую картинку на общий экран. Она собрала фрагменты нового уродца, имевшие хоть какое-то отношение к лицу – челюсть эту, глаз… Потом она вывела рядом фотографию из личного дела Кианы Бокео. Человек совпадение бы не увидел, но компьютерная программа, лишенная сентиментальности, обнаружила сходство по ряду ключевых точек.

Кто-то тихо выругался, кто-то охнул, кто-то побледнел. Чрезмерная эмпатия не щадит нервы. Но своего я все-таки добился: они перестали сомневаться в моих словах.

– Так значит, это новая версия того, что захватило станцию? – спросил Барретт.

– Даже близко – нет, – покачал головой я. – Это нечто новое. Как видите, ущербное и все равно живучее. Думаю, доводы Луйе о том, что это человек, были верны. Но мутант не способен полностью воспроизвести человеческий организм, он оказался в эволюционном тупике.

– Но почему? – нахмурилась Мира. – Это противоречит самой его сути, нейтральная материя создана для того, чтобы жить самостоятельно…

– Если получит контрольный образец ДНК, – напомнил я.

– Так она ведь получила!

– Разве?

Мира, к ее чести, перестала тупить, она поняла, на что я намекаю.

– Нет… Ты прав, не получила!

– А можно пояснение для тех, кто не разбирается в мутации? – потребовал Отто Барретт. Хотя, конечно, не его ртом такие претензии предъявлять – учитывая, кто у него в наследниках ходит.

Мира иронию ситуации не оценила, она ответила вполне серьезно:

– Если мы все поняли правильно, природа этого существа предполагает слияние с новым организмом, не родственным ему. Вот на это он настроен идеально, потому и захватил Киану! Но то, что сидит в пятом двигателе, получило не новый образец ДНК, а вторичный, уже один раз использованный. Извиняюсь за упрощение, но это можно воспринимать как скоростной инбридинг – а из-за него и на Земле рождаются уродцы.

– Если так, то достаточно просто подождать, чтобы оно само умерло? – с надеждой спросил Личек. – Посмотрите на него, оно же явно нежизнеспособно!

Явно нежизнеспособно, это факт. А чувствует себя прекрасно, но на это кое-кому выгодно не обращать внимания. Хотя я не исключаю, что мышление Личека замедляет совершенно искренняя трусость, семейная реликвия, так сказать.

Они все снова падают в колею земного мышления. Понятно, что человек ищет подобие для познания нового, но мы-то в Секторе Фобос не первый день! То, что творится здесь, нужно изучать как уникальное явление, каждый раз, а не прикрываться очень удобным аргументом «Так не бывает!». На Земле не бывает, здесь бывает. Да и оправдываться не перед кем: Сектор Фобос их совершенно немотивированно раздавит и продолжит существовать дальше.

Пока я с тоской размышлял о среднем уровне интеллекта на станции, Мира снова решила меня порадовать, хотя вряд ли она осознавала, что делает это.

– Не стоит забывать о двойной природе этого существа, – сказала она. – Есть его материальная суть – а есть энергетическая. Каким-то образом оно может управлять своим телом на расстоянии, оно ведь соединило два элемента, когда поработило Киану! Думаю, это же свойство помогло ему создать такую мощную иллюзию для нас. Оно испускает некие волны, пока обозначим так, которые влияют на окружающее пространство. То есть, с энергией оно взаимодействует.