Регул. Книга 1 - Ольховская Влада - Страница 10

Рук я насчитал пять штук – они формировались не парами, потому что смысла в парах не было – нет плечевого пояса. Каждая из них была по большей части человеческой, хотя пальцы получались то короче, то длиннее, чаще всего с когтями, изредка – с крепкими человеческими ногтями. Запястья были еще более-менее сформированными, ну а дальше вились крупные переплетения вен, сухожилий и искаженных мышц. Уходило все это куда-то на глубину, к нижней части зала, но сильно сомневаюсь, что там находилось единое тело, скорее, очередное переплетение плоти, похожее на тугой узел.

Почему сомневаюсь? А зачем ему вообще тело, если у него внутренние органы сформированы по отдельности? Есть довольно крупный желудок, опутанный канатами-пуповинами. Есть узнаваемая, хотя и недоразвитая печень. Одна почка примерно на средней стадии формирования, вторая только-только появилась рядом. На глубине, думаю, еще что-нибудь найдется, но это не так важно, нет смысла рисковать дронами, посылая их туда.

Для нас значение имеет скорее общая картина: разные элементы тела вьются в воздухе или налипают на стены и колонны. Во всем этом нет гармонии, присущей полноценной форме жизни, и не важно, земной или инопланетной. Это нагромождение всего и сразу, которое вроде как не должно существовать, но существует. Вон, под полотком уже вылупился большой, диаметром метра три, глаз. Пока что он перевит кровавыми прожилками и закрыт бельмом. Но, думаю, в итоге он проморгается и научится видеть. Оно чуть не разделало самого сильного кочевника вслепую, дальше будет только интересней.

Пока остальные скорбно молчали, я проверял данные от других дронов-разведчиков, которых разослал по станции. Прелесть всеобщей разрухи: никто толком не следит за оборудованием и не задает дурацких вопросов. Такому впору порадоваться, но ничего, похожего на радость, я не чувствовал, потому что мне решительно не нравились данные, которые передавали на мой личный компьютер роботы.

Всеобщее безмолвное уныние нарушила Елена Согард:

– Кто-нибудь может объяснить мне, с чем мы имеем дело?

Она все эти дни держится не плохо – но и не хорошо. Видно, что она истощена. Думаю, многие списали бы всё на ее возраст, но были бы неправы. Насколько мне известно, после освобождения станции адмирал отказалась от госпитализации и лично следила за тем, как ведутся восстановительные работы. Она была везде и сразу, а такого при здоровом восьмичасовом сне не добьешься. Скорее всего, спит она от силы часа три-четыре, остальное время сидит на стимуляторах. Отсюда болезненная бледность и круги под глазами. Она не сорвется – не вчерашняя кадетка ведь, знает свой предел. Но в долгосрочной перспективе «Виа Феррата» может сменить лидера раньше, чем хотелось бы. С другой стороны, кто планирует долгую жизнь в Секторе Фобос?

Елена перевела взгляд на невысокого, крепкого мужчину лет тридцати пяти, который с самого начала совещания не мог скрыть нервный тик. Для всех присутствующих он обозначил себя белым халатом, в котором не было никакой практической необходимости. Но он явно стеснялся здесь находиться и пытался любым способом доказать, что он не самозванец.

Мне и без белого халата известно, кто он такой, подобные моменты лучше держать под контролем. Э́дгар Да́лин, был главой лабораторного сектора, принял роль главы научного отдела после того, как его предшественницу, Киану Бокео, разметало по станции при захвате. Судя по тому, что я прочитал в его личном деле, талантливый ученый, но на редкость бездарный управленец – у улиточки в инкубаторе больше лидерских качеств, чем у него. В файле было сказано, что на Земле у него остались жена и шестеро детей. Вроде как традиционный для рода человеческого символ мужественности, вот это активное размножение. Но в психологическом профиле Эдгара было сказано, что большая семья была инициативой жены, которой муж просто не сумел сопротивляться. Зато когда появилась возможность на десять лет удрать в Сектор Фобос, Эдгар подписал контракт, не читая.

В сухом остатке это не тот человек, который решит наши проблемы. Но я понимаю, почему Елена его назначила: сейчас ей нужна хотя бы иллюзия порядка. Про листовки, призывающие к протестам, мне тоже известно, однако на них пока нет смысла обращать внимание. Есть проблемы, которые следует решать немедленно, а есть те, которым просто необходимо позволить развитие. Листовки относились ко второму типу, активный набор кишок в двигателе – к первому.

Эдгар вполне оправдал мои ожидания, когда пробубнил:

– У нас пока нет версий насчет того, что это такое, но мы продолжаем работу.

– Понятно, – кивнула Елена с таким видом, будто по этому набору слов действительно можно было что-то понять. – У медицинского отдела версии есть?

– Версий нет, есть информация, – отозвался Петер Луйе.

Некоторое время у меня не было четкого мнения насчет главного медика станции, но в конце концов я пришел к выводу, что он мне скорее симпатичен. Начать хотя бы с того, что старик неубиваем. Ему досталось от паразита не меньше, чем остальным, но держится он лучше иных малолеток. Не помню, сколько ему лет, а лезть в архив мне лень. Примерно под сотню – еще не долгожитель по нынешним меркам, но близится к этому. Однако ж ясности ума ему не занимать, а свой отдел он держит железной рукой. Основной причиной можно считать профессиональный цинизм, а может, и еще что-то есть, это не так важно. Главное здесь одно: Петер Луйе приносит реальную пользу.

Вот и теперь он не стал сотрясаться при виде развешанных по канатам внутренностей, он сообщил:

– Образцов мне не передавали, и это хорошо – нет гарантий, что они не перережут моим людям горло и не попытаются захватить станцию. Но я изучил показания медицинских сканеров, которые мы туда послали. Все, что вы видите сейчас перед собой, – человеческие ткани без распознаваемых – по крайней мере, при удаленном обследовании! – инопланетных элементов.

Отто Барретт, сидящий напротив него, набрал команду на панели управления, заставляя камеру крупным планом показать пульсирующий венами нарост на металлической стене.

– Это желудок размером примерно два на четыре метра, – невозмутимо заявил глава полиции. – И вы утверждаете, что это человеческий орган?

Кого-то другого этот ледяной тон и взгляд старого варана смутили бы, Петера – нет, у него иммунитет. Полагаю, это одна из причин, по которым Елена сделала врача своим заместителем.

– Ткани человеческие, – уточнил Петер. – А сам желудок человеку не принадлежит, значит, и человеческим органом называться не может.

– Давайте не будем жонглировать формулировками, – вмешалась Елена. – Нам нужно хотя бы приблизительно обозначить, что это такое и откуда оно взялось, чтобы найти способ с этим бороться.

Пока что мутант давал им всем поблажку, позволяя эту болтовню. Он больше не дергался, уродливую башку он опустил на металлический пол, руки тоже висели расслабленно. Глаз был открыт, так ему и закрываться нечем – веки не сформировались. Раньше он дергался под бельмом, теперь застыл, этого достаточно, чтобы предположить: существо спит.

Только это долго не продлится, скоро проснется и начнет гадить. Кстати, об этом… Любопытно мне, что будет, когда оно сформирует кишечник и прилегающие органы. Но обо всем по порядку.

В зале становится шумно, так обычно и бывает после шокированной тишины. Удивление отпускает, страх требует действия. А поскольку для полноценного действия маловато данных, оно сменяется пустословием. Именно на этом психологическом принципе зародилась когда-то бюрократия.

В иных обстоятельствах я ожидал бы толковых мыслей от Миры, но сейчас она сидит молча, не похоже, что даже вслушивается в окружающую болтовню. Она думает о чем-то – и не факт, что о природе мутанта. Вполне вероятно, моя вовремя подброшенная шутка, не претендующая на изысканное остроумие, попала в цель, этого я и добивался.

Так что теперь Мира вполне может подвиснуть на теме того, почему же за ней шатался Сатурио, и эти двое наконец начнут присматриваться друг к другу по-новому. Да, я этого добиваюсь, но не потому, что меня волнует их потенциальное «долго и счастливо».