Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода (СИ) - Пенкина Анастасия - Страница 27

Утром я проснулась с ясной головой. Ни боли, ни тяжести. Будто и не было ничего.

Странное совпадение. Наверное, просто переволновалась вчера. Столько событий за один день...

Я спустилась на кухню, уже забыв о ночном происшествии и собственной импульсивности в тот момент. Уже предвкушая утренний чай и тишину. Голова была ясной, нога почти не болела, и вообще новый день начинался неплохо.

До того момента, как я открыла дверь.

Я замерла на пороге, наблюдая преинтереснейшую картину.

Фелисити кружила вокруг Корвина, как мотылек вокруг свечи. Корвин стоял у плиты у очага, снова готовил себе завтрак, судя по запаху, яичницу с беконом. А Фелисити... Фелисити пыталась заварить ему чай.

— Вот, генерал, я нашла здесь отличные травы, — щебетала она, заглядывая ему в лицо. — Ваш любимый, с бергамотом? Правда, я не уверена, что это он, но очень похоже...

Корвин молчал. Смотрел на нее исподлобья, мрачно, как на надоедливую муху. Но Фелисити, кажется, не замечала этого взгляда. Или делала вид, что не замечает.

Она поднесла ему чашку. Протянула с такой улыбкой, будто вручала драгоценный дар.

— Попробуйте, генерал. Я так старалась…

Корвин не взял чашку. Он вообще перестал двигаться. Просто стоял и смотрел на нее… с жалостью что ли? Потом сказал негромко, но так, что я услышала даже у двери:

— Фелисити.

Она замерла с чашкой в руках, хлопнула ресницами.

— Ты забыла, где находишься? — продолжил он. — Твоя кузина не просто так в изгнании. Это ее наказание. Она обратилась к темным сущностям и их силе. За это теперь обречена жить здесь. Это не увеселительный отпуск и этот замок не курорт, куда каждый может приехать погостить.

Фелисити опустила голову. Чашка в ее руках чуть дрожала.

— Я... я не хотела вас расстраивать, — пролепетала она. — Я просто... просто волновалась о кузине. О тетушке. Вы же меня оставили совсем одну в столице, генерал...

Она всхлипнула. И вдруг, прежде чем Корвин успел что-то ответить, рухнула на колени прямо перед ним. Обхватила его ноги, прижалась щекой к коленям и подняла на него свои огромные, влажные, щенячьи глаза.

— Простите меня, мой генерал! — запричитала она. — Я немедленно уеду, если вы прикажете! Я только хотела убедиться, что все живы и здоровы...

Корвин дернул ногой, пытаясь освободиться. Но Фелисити вцепилась мертвой хваткой, не оторвать.

Я закатила глаза.

Внутри неприятно кольнуло. То ли раздражение, то ли что-то еще, чему я не хотела давать название. Потому что называться это могло только одним словом, а признаваться себе в такой глупости не хотелось.

Я шагнула в кухню и громко кашлянула. Прямо-таки спасительница плененных невинными овечками генералов.

— Доброе утро, — почти пропела я демонстративно игнорируя сцену, которую застала.

Фелисити дернулась, но Корвина не отпустила. Так бы и сидела на полу, обнимая его колени, и смотрела на меня своими невинными глазами. Но Корвин воспользовался моментом и резко высвободил ногу. Фелисити чуть не упала, но удержалась, опершись руками о пол.

— Розалинда! — воскликнула она, будто я застала ее за чем-то постыдным. — Я... я тут чай заваривала...

— Вижу, — сказала я флегматично. — Ты бы встала для начала. Пол холодный.

Фелисити поднялась, отряхивая платье. Щеки у нее горели, глаза были на мокром месте. Красивая картина. Страдалица, которую обидел злой дракон своей холодностью.

— Генерал Мерквуд считает, что мне лучше уехать, — пролепетала она, глядя на меня.

Я перевела взгляд на Корвина. Он стоял у плиты, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто только что отбился от стаи голодных волков.

— Это его замок, — пожала я плечами. — Ему решать.

Корвин посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло удивление или благодарность. Я не стала разбираться.

— Но я так хотела побыть с вами, — Фелисити снова всхлипнула. — Мы же семья...

Я вздохнула.

— Фелисити, давай сначала позавтракаем. А потом уже решать, кто куда едет. Хорошо?

Она кивнула, вытирая слезы. Корвин молча отвернулся к плите.

Я села за стол. Внутри все еще неприятно свербело, но я старалась не обращать внимания.

Просто утро. Просто еще один день в замке, полном ненормальных людей и драконов.

Вечер опустился на замок тихо и незаметно. За окном стемнело, в коридорах задувал ветер, а в моей комнате горела единственная свеча на прикроватном столике.

Фелисити ушла «отдыхать» в комнату Клариссы.

Дверь моей комнаты скрипнула, и в комнату вошла Кларисса. Уже в ночной сорочке и халате, с распущенными волосами.

Она опустилась на край моей кровати.

— Какая милая девочка, — сказала она воодушевленно. — Как трогательно она заботится о нас, правда ведь, Розалинда? Приехала, несмотря на такую дорогу, одна, в эту глушь...

Я подняла бровь, но промолчала.

— И как она с генералом... — продолжала Кларисса. — Такая почтительная, такая скромная. Пыталась чай ему заварить, а он, между прочим, довольно грубо с ней обошелся. Слышала я краем уха...

— Я видела, — ответила я коротко.

— Ну вот, — Кларисса вздохнула. — Бедная девочка. Она так переживает.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Потом спросила, стараясь говорить спокойно, даже равнодушно:

— Матушка, а вы не находите странным, что она приехала именно сейчас?

Кларисса удивленно посмотрела на меня:

— В смысле?

— Ну, — я пожала плечами. — Генерал здесь всего несколько дней. И вот, Фелисити тут как тут. Удобное совпадение, не находите?

— Ах, брось, — Кларисса отмахнулась. — Она же не знала, что он здесь! Письмо, где я спрашивала про его приезд, она не успела получить, ты же слышала, как она говорила об этом.

— Сказать можно что угодно, — заметила я.

Кларисса нахмурилась:

— Розалинда, ты что, подозреваешь ее в чем-то? Это же Фелисити! Она всегда была такой... такой милой, заботливой. Сирота, без приданого, без связей — только на нашу доброту и надеялась. И ты хочешь сказать, что она способна на что-то дурное?

— Я хочу сказать, что милые сироты иногда оказываются не такими уж безобидными.

Кларисса покачала головой:

— Ты просто устала. Столько событий за последние дни... Волк этот, генерал, рана... Тебе надо отдохнуть, а не искать врагов там, где их нет.

Кларисса замолчала, обдумывая мои слова.

— Помните, — продолжила я, — тот случай перед моим отъездом? Когда она хотела «размять плечи» генералу? Прямо в моей комнате, при всех? И судя по ее словам тогда, это уже происходило раньше.

Кларисса поморщилась. Видно было, что вспоминать ей об этом неприятно.

— Ну... это было неловко, конечно… но это могло быть просто... она хотела быть полезной...

— Матушка, — я посмотрела ей прямо в глаза. — Она терлась возле моего мужа, пока я сидела в темнице. Это не «быть полезной». Это называется иначе.

— Розалинда! — Кларисса даже привстала. — Что ты такое говоришь? Она же наша родственница! Мы ее приютили, я вырастила ее почти как дочь...

— Вот именно, — сказала я тихо. — Приютили. Вырастили. А она все это время смотрела на моего мужа и, кажется, не только как на благодетеля.

Кларисса отвела взгляд. Ее пальцы теребили край халата.

— Я не говорю, что она плохая, — смягчила я тон. Пока у меня доказательств нет. — Я просто прошу вас присмотреться. Замечали ли вы раньше, как она всегда оказывается рядом с ним? Как втирается в доверие? Как говорит сладкие слова, а глаза при этом... другие?

Кларисса молчала. Я видела, как в ее голове борются разные мысли. Привычная вера в «милую девочку» и мои слова, которые явно заставили пересмотреть привычные убеждения.

— Помню, — сказала она наконец тихо. — Помню, как она смотрела на Корвина, на его роскошный особняк, когда вы только поженились... я думала, это восхищение, он же генерал, даркон…

— А теперь? — спросила я.

Кларисса покачала головой:

— Она всегда была такой... тихой, — проговорила Кларисса неуверенно. — Такой незаметной...