Чужая территория (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 16

Тара из-под пива оказалась неожиданно тяжёлой. Что там? Грязи набилось что ли, или вода натекла, а может там скисшее пиво осталось? Вроде не булькало ничего. Выдернув бидон из-под сцены, я тут же открыл крышку и замер, глядя внутрь. Всего чего угодно я ожидал, но только не этого.

Внутри мятым комом лежали рубли, много, а сверху всё это было придавлено бумажным пакетом, на вид довольно объёмным и тяжёлым. Я просунул руку в горловину и надорвал бумагу, внутри блеснул жёлтый металл. Цепочки, кольца, серьги, браслеты, какие-то монеты с царским орлом…

— Твою мать… — Выругался я, и сел на грязную землю, прямо возле бидона.

Общак, тот самый который искали бандиты, тот самый, из-за которого было убито восемь человек. Сколько там денег и золота? Если мне не изменяет память, то покойные шестерки бывшего положенца называли сумму в сто семьдесят восемь тысяч рублей, и около полкилограмма золота. И всё это несметное по нынешним временам богатство два года просто лежало в бидоне из-под пива, под сценой танцплощадки в парке, где ежедневно гуляют сотни человек.

Я захлопнул крышку и несколько секунд просто сидел, глядя перед собой.

Вот ведь как бывает. Два года назад из-за этого бидона люди стреляли друг в друга, резали, топили, пытали. Из-за него я бежал из города как заяц от охотников. Из-за него погибла почти вся моя старая компания. А сейчас он стоял передо мной, будто ничего и не произошло. И главное же, я не искал этот проклятый общяк специально, я и думать про него забыл. Сява… Каким же жадным и конченным кретином надо было быть, чтобы выдержать пытки, и дать себя убить, когда спасение было так близко. Сказал бы он где деньги сразу, признался в ошибке, вернул всё, и столько бы людей было живо… да, ему пришлось бы не сладко в тюрьме, но всё же…

Я машинально огляделся по сторонам. Парк жил своей жизнью. Где-то кричали дети, по аллее прошла молодая мамаша с коляской, возле фонтана смеялись школьники. Никто не обращал на меня внимания. Никто не знал, что в нескольких метрах от них лежит целое состояние.

Я снова открыл крышку и быстро пересчитал пачки на глаз. Даже если половины не хватает, там всё равно были огромные деньги. Такие деньги обычному человеку за всю жизнь не заработать. Я достал одну из пачек. Как новенькая, сам бидон, сцена, и крыша над ней защитили бумагу от сырости.

Я невольно вспомнил то, что знал только я один. Через несколько лет начнётся денежная реформа, сбережения многих людей превратятся в бумагу. Кто держал деньги под матрасом — останется с носом. А вот золото никуда не денется, оно будет только дорожать год от года. Я тяжело вздохнул.

И что теперь делать? Вернуть общак? Кому? Старого положенца давно нет, большинство участников той истории лежат на кладбище или сели на долго. Ну приду я к новому криминальному хозяину города с этим бидоном, и что дальше? Скажу мол вот, нашел случайно, возвращаю. Ага, как же. Так мне и поверят, что я был не причастен к истории двухлетней давности. Грохнут просто из принципа, чтобы другим было не повадно, и чтобы свидетелей не оставлять. Объявиться с общяком перед местными бродягами, значит напомнить им о себе, а так вроде со слов Макса, про это дело хоть и не забыли, но и не ищут меня уже активно, повесив пропажу «общего» на самого старого положенца. Доверили, а он не уберег…

С другой стороны, оставить всё себе тоже не подарок. Сто семьдесят восемь тысяч рублей — это не кошелёк с десяткой. Такие деньги ещё нужно суметь использовать. Откуда они взялись? На какие шиши вчерашний хулиган и старшина срочной службы вдруг начал жить лучше директора завода? Такие вопросы у людей возникают быстро, особенно в небольшом городе.

Я сидел и понимал, что никакого хорошего решения нет. Отдать опасно. Оставить опасно. Забыть невозможно. В конце концов я осторожно сложил всё обратно, закрыл крышку и ещё раз огляделся. Нет, тащить бидон через весь парк среди белого дня было глупостью. Я засунул его обратно под сцену, задвинул доску на место и тщательно затёр следы кроссовком. Сгреб в кучу пустые бутыли и бычки, навалив их так, чтобы нижний край доски скрылся под мусором. Пусть пока лежит. За два года никто не нашёл, и ещё несколько часов точно подождёт. А мне нужно подумать. Очень хорошо подумать.

Я как раз закончил маскировать тайник, когда со стороны аллеи показался Макс. Он шёл быстро, размахивая руками, и ещё издалека заметил меня.

— Серый! Ты чего возле сцены крутишься? Дискотека тут только по выходным и вечером.

— Да так, воспоминания нахлынули, — спокойно ответил я.

— Здорова бродяга! — Макс подошёл ближе, пожал мне руку и приобнял по-братски. — Загостился ты у Равилдя, я уже и соскучиться успел.

Макс перевел взгляд на гору пустых бутылок возле моих ног, и заржал.

— Нифига ты сокровища обнаружил.

На секунду мне показалось, что он знает. Но потом мысленно выругался на самого себя. Нервничаю.

— Ты, о чем это?

— Да тут просто Клондайк для алкашей, непонятно только как они ещё это месторождение не обнаружили. Тут на вскидку пустых бутылок штук пятьдесят, если не больше. Ты давай, время не теряй, нужно собрать и самим сдать, нужно же как-то деньги начинать зарабатывать.

— Тфу на тебя болбес. — Я незаметно облегченно выдохнул — Надеюсь до такого мы никогда не опустимся.

— Кто знает, кто знает — Вдруг грустно вздохнул Макс — Как говориться нельзя зарекаться от сумы, от тюрьмы и от сбора стеклотары.

Он плюхнулся на лавочку, закурил и с наслаждением вытянул ноги.

— Ладно. Теперь давай к делу. Я ведь не просто так тебе в Казань названивал.

— Ну рассказывай. — Я тоже сел рядом, приготовившись к долгому разговору.

— Да особо рассказывать нечего. — Макс расслабленно потянулся — Всё через знакомых узнавал. Знаешь Витьку Рыжего из сорок четвертой школы? Рыжий погоняло?

— В душе не гребу, кто это такой. — Честно признался я.

— И правильно. Кто он такой, чтобы про него все знали? Так вот, одноклассник он мой, и он сейчас с разной шпаной крутится. Не авторитет, конечно, и даже не приближённый. Так, мальчик на побегушках. Через него ещё пару человек нашёл. В общем поспрашивал. Короче, всё примерно так, как я тебе по телефону говорил. Историю с общаком помнят, но это уже больше из разряда местных городских легенд. Всем интересно, все завидуют тому, кто его отжал, но в принципе, всем посрать.

— И что рассказывают?

— Да разное. Одни говорят, что деньги старый положенец заныкал. Другие уверены, что кто-то из своих увёл. Там говорят три человека из его приближенных сразу пропало бесследно. Третьи считают, что всё давно нашли и поделили. Версий вагон.

— А про меня что?

Макс фыркнул.

— А что про тебя?

— Интересуются?

— Серый, ты себя иногда слишком серьёзно воспринимаешь.

Я усмехнулся.

— Это почему?

— Потому что ты думаешь, будто весь город два года только и делал, что искал тебя.

— А это не так?

— Конечно нет. — Макс посмотрел на меня как на человека, который спросил очевидную глупость. — Ты исчез два года назад. Потом про тебя вообще ничего не было слышно. Потом узнали, что ты в армии. Ну какой нормальный человек, с такой кучей бабла в армию пойдет? Тем более я же помню, что ты вроде как добровольно туда пошел. Ты же, как и я, в военное училище не поступил просто. Ну вот скажи мне, кто, имя кучу налички, идет в военное училище поступать? Где логика?

Он затянулся сигаретой и выпустил дым вверх.

— Сам башкой своей подумай.

Я промолчал и только скрипнул зубами. Из Макса разведчик, как из говна пуля. По сути, нихрена он не узнал, так, поверхностно расспросил человека, который сам нихрена не знает. Но с другой стороны какая-то разумная мысль, в его словах всё же была.

— Да и вообще, — продолжил Макс, — ты слишком хорошо думаешь про местную уголовную братию.

— В смысле?

— В прямом. Ты посмотри на нас со стороны. Мы с тобой два года в Афгане отмотали. В Асадобаде были, по горам бегали, под обстрелами жили. Ты вообще четыре ордена заработать умудрился.