Чужая территория (СИ) - Панченко Андрей Алексеевич - Страница 13

Иногда бабушка задавала вопросы, но в основном просто слушала и плакала, тихо вытирая глаза уголком платка.

— Господи, Серёжа… Да что же тебе пережить то пришлось…

— Сам виноват во многом. — Опустив голову я смотрел на стол.

— Нет. — Решительно ответила бабушка — Не во всём.

Я только пожал плечами, спорить я с ней не хотелось. Я думал иначе, а у неё была своя правда. Искать сейчас кого-то виноватых кроме себя я не собирался. Когда я наконец замолчал, за окном уже начинало темнеть. Бабушка долго сидела неподвижно, потом тяжело вздохнула.

— А я ведь думала, что ты погиб Серёжка.

Я поднял голову.

— Почему?

— Потому что ничего не знала. Совсем ничего. — Она снова достала платок. — Сначала милиция ходила. Постоянно ходила. Всё спрашивали, не появлялся ли ты, где находишься, кто с тобой общается.

Я поморщился. Ничего удивительного.

— Потом другие начали приходить. — Секунду помолчав продолжила бабушка.

— Какие другие?

— Не знаю. Молодые, наглые. — Бабушка нервно сжала платок. — Один раз трое пришли, спрашивали про тебя. Где живёшь, где скрываешься, когда появишься.

Я почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине. Знал я, кто это были, и что они могли сделать с этой хрупкой старушкой, чтобы узнать, где я прячусь…

— И что ты им сказала?

— Что не знаю. — Бабушка тяжело вздохнула — А что я ещё могла сказать?

— Они поверили?

— А что им оставалось? — Она невесело усмехнулась. — Только один сказал, что если я соврала, то они мне квартиру сожгут, и меня заодно вместе с ней.

Я сам не заметил, как сжал кулаки, и заскрипел зубами. Твари! Они посмели угрожать моей бабушки! И наверняка она говорить так же, как и я не всё. Там наверняка были и другие угрозы, были оскорбления… Похоже, некоторые старые знакомые не заслуживают того, чтобы я про них забыл, даже если они сами уже про меня не вспоминают.

— Больше не приходили?

— Нет. Наверное решили, что ты действительно пропал.

Некоторое время мы молчали, потом я всё-таки задал вопрос, который откладывал с самого приезда.

— А что родители? Как они?

— Пьют. — Бабушка сразу опустила глаза.

Я только тяжело выдохнул, другого ответа я, честно говоря и не ожидал.

— И что, всё так плохо?

— Гораздо хуже чем раньше. — Она снова заплакала, на этот раз сильнее. — Они совсем пропали, Серёжа. Совсем. Они приходят иногда сюда, деньги просят, вещи таскают. Тоже угрожают, обещают дверь сломать, а меня в дом престарелых отправить. Радиоприёмник хотели забрать, медали дедовские, они ведь серебряные… Телевизора то у меня уже давно нет, тоже забрали. Как-то в дверь позвонили, я открыла, отец твой цепочку топором разрубил, они меня оттолкнули и забрали…

Я почувствовал, как внутри начинает закипать злость. И эту дичь творили мои родные мать с отцом⁈

— Это же моя дочь внучок… моя родная дочь… — Бабушка закрыла лицо руками, её плечи затряслись. — Где я ошиблась, Серёжа? Что не так сделала? Почему всё так получилось?

Я пересел на соседний табурет и осторожно обнял её за плечи. Ответа у меня не было, да и не могло быть, некоторые вопросы вообще не имеют ответов. Я и сам не мог себе представить того, что она говорила.

Так мы и сидели. Старая женщина, всю жизнь пытавшаяся спасти разваливающуюся семью, и её внук, который только сейчас начал понимать, насколько тяжёлой была её жизнь.

Разговаривали мы до самой ночи. Вспоминали деда, соседей, моё детство, какие-то смешные истории, которые я давно забыл. Постепенно тяжёлые разговоры закончились, и на душе стало немного легче. Когда часы показали далеко за полночь, бабушка решительно поднялась со стула.

— Всё. Спать.

— Я могу в гостиницу. — Тоже поднялся я.

— Даже не думай! — Она посмотрела на меня так строго, что я невольно улыбнулся. — Места тебе не хватит, что ли?

Через несколько минут мне уже стелили на старом диване в маленькой комнате. Я снял китель, аккуратно повесил его на спинку стула и подумал, что ведь впервые за два года ложусь спать не в казарме или палатке, не в самолёте или в гостях, а дома. По-настоящему дома.

Глава 7

Утром я проснулся рано, по армейской привычке. За окном уже было светло, солнце в середине лета вставало рано, светать начинало после четырех часов утра. Несколько секунд я лежал неподвижно, глядя в потолок и пытаясь понять, где нахожусь. Потом услышал, как на кухне звенит посуда, и вспомнил. Я дома. Вернее, у бабушки. Я вспомнил вчерашний день и на душе сразу стало спокойнее.

На кухне уже пахло жареными яйцами и свежезаваренным чаем. Бабушка хлопотала возле плиты. Когда я вошел, она обернулась и улыбнулась мне.

— Проснулся внучок? Иди умывайся и садись завтракать.

Я послушно побрел в ванную, и закончив с водными процедурами сел за стол, на котором уже исходила паром яичница. Пока ел, рассказал бабушке, что сегодня собираюсь сходить в военкомат.

— Зачем?

— На воинский учёт вставать надо. Да и с одним человеком поговорить хочу. Он мне сильно помог, нужно поблагодарить.

Бабушка понимающе кивнула.

— Надолго?

— Не знаю, до вечера точно занят, наверное, буду. После военкомата надо будет ещё с другом встретиться, и ещё одного человека навестить. Ты не переживай, это не из моей старой компании. Один мой сослуживцев, а второй в возрасте уже мужик, хорошие советы мне когда-то давал. Ну… и зайти к родителям не помешает. Нужно же мне понять, где обосноваться, хотя бы на первое время.

Она некоторое время молчала, потом неожиданно решительно сказала:

— Поживи пока у меня. Не надо тебе там.

Я поднял голову.

— Не помешаю?

— Глупости не говори. — Отмахнулась старушка. — И мне не скучно будет. А то вечером даже словом не с кем перекинуться.

— Хорошо. — Я улыбнулся. — Спасибо баб.

Это было здорово, что теперь у меня было место, где я мог хотя бы нормально переночевать. Я хоть и рассчитывал, что теоретически могу остаться у бабушки, но сам бы такое ей точно не предложил. Пусть вечер вчера прошёл отлично, но всего того, что было раньше разом не забудешь. Бабуля сильно рисковала, делая мне это предложение. Я-то сам знал, что её не подведу, а вот она этого гарантированно знать не могла. Помнила она меня только маленьким ребенком, а потом конченным ублюдком, которому было на неё плевать. Я ведь мог пойти по стопам родителей и начать бухать, мог заняться криминалом, мог вынести из её небольшой квартирки последнее, что у неё ещё есть.

После завтрака я переоделся в гражданскую одежду. Форму решил убрать, слишком уж она притягивала взгляды. Вчера она была нужна для бабушки, а сегодня я наоборот, должен быть как можно незаметнее в толпе прохожих.

Джинсы, кроссовки, футболка — и из зеркала на меня смотрит обычный молодой парень. Даже на дембеля не похож. Мои сослуживцы, уходя на гражданку, отращивали себе длинные чубы и усы, а я предпочитал бриться и стричься коротко. Не люблю лишнюю растительность на голове, к тому же так удобнее, аккуратнее и безопаснее. Случись драка, меня никто не сможет схватить за волосы, они не будут лезть в лицо и мешать.

Военкомат находился на так уж и далеко и автобус я ждать не стал, пошёл пешком. Город постепенно просыпался, люди спешили на работу, возле магазинов уже выстраивались первые очереди, где-то разгружали хлеб и молоко. У остановок курили мужики с заспанными лицами, ожидая транспорта, чтобы поехать на работу. На меня почти никто не обращал внимания, и меня это полностью устраивало. Я неторопясь шел по городу, наслаждаясь утренней прохладой.

Здание военкомата с тех пор когда я его в последний раз видел практически не изменилось. Насколько я помню, оно и в будущем будет выглядеть точно так же. Только деревянные рамы поменяются на пластиковые, да крышу отремонтируют, и на этом, пожалуй, всё.

Когда я вошел внутрь, то испытал чувство дежавю. Как в матрицу попал. Тот же потертый линолеум, плакаты на стенах, покрашенные зеленой краской до половины стены, и та же самая тетка, которая встретила меня в прошлый раз, когда я пришел сюда задать свои вопросы Ильичу.