Рок-звезда Советского Союза (СИ) - Яманов Александр - Страница 32

А пацан меня разозлил. Если ты знаешь, что брат не готов, так научи. Или не мешай! Среди сверстников мальчик быстрее адаптируется. Людмила уже объяснила, что мне придётся учить детей стирать носки и следить за гигиеной. В общем, играть роль мамочки или обслуги. Мысленно вздыхаю и начинаю записывать данные девочки в журнал.

Начиналось всё бодро и даже празднично. После завтрака вдоль аллеи с портретами героических пионеров, ведущей от центрального входа внутрь лагеря, поставили столы со стульями. На улице солнечно, поэтому место под кронами деревьев выбрали грамотно. Мы с Людмилой сразу распределили обязанности: я принимаю детей, а она сопровождает их до отряда, где размещает. Таня выступает в качестве курьера, бегая за мамой, когда соберётся нужная партия.

Кстати, нам досталось место под портретом и краткой биографией Марата Казея. К своему стыду я не знал про этого белоруса. Как про Зину Портнову, Валю Котика, Галю Комлеву и многих других. О Павлике Морозове слышал, а о настоящих героях нам в девяностые не говорили. Почему?

Затем был приезд колонны «Икарусов» красно-белой и жёлтой расцветки. Даже меня малость пробрало от торжественности момента. Ведь привезли более четырёхсот детей, для которых это знаменательное событие. Сначала на площадку перед лагерем въехала «шестёрка» с мигалками, а затем автобусы. Сопровождение, однако!

Когда колонна остановилась, из неё начали выходить пионеры. Забавные! Ребята тащили чемоданы и сумки различных конструкций. Те, кто приехал на туристических автобусах, ожидали, пока водитель откроет багажный отдел. А далее последовала странная история.

Детей зачем-то собрали перед воротами, попытавшись создать из толпы видимость порядка. После чего важные товарищи толкнули речь. Вездесущий Говядин выдал настоящий перфоманс. Как я узнал позже, с пионерами приехали два журналиста из Москвы. Для них решили расстараться, устроив показуху.

Хоть начальница лагеря и плотный мужик в поло, прибывший с отдыхающими, ограничились минутным приветствием. Хорошо, что среди руководства есть разумные люди.

Я с удивлением наблюдал за этим шоу. Нам вообще-то отдыхающих надо регистрировать, расселять, и вообще — скоро обед. А на улице лето, пусть сегодня не жарко. Дети хотят пить или сходить в туалет. Наверняка ещё проголодались.

Благо с колонной прибыли опытные сопровождающие и несколько родителей. Пока шёл митинг, малышню пропустили вперёд и начали быстро оформлять. Сам процесс недолгий, просто с первоклашками и второклашками возникают накладки. Или с акселератами, как в моём случае.

— Осталось семь мест. Можем принять ещё троих сверху, у нас есть куда ставить кровати, смотри по обстановке, — справа раздался голос Людмилы. — Тебя подменить?

Отказываюсь, но делаю паузу и немного разминаю шею. Затем поправляю непривычный галстук и киваю новому ребёнку.

— Как дела, Оболенский? — на этот раз вопрос задал мужчина.

Поднимаю глаза и обнаруживаю парторга, начальницу лагеря, старшую пионервожатую и мужика в поло с мокрыми подмышками. Рядом с ними два молодых парня в модных рубашках с блокнотами и фотоаппаратами на груди. За представительной делегацией расположилось ещё несколько человек, включая местного физрука. Чего им надо?

Встаю, здороваюсь и показываю жестом подошедшей девочке подождать.

— Всё по плану. Набираем отряд, далее размещение, обед и тихий час. После полдника хочу провести отдыхающих по территории, чтобы показать диспозицию. Затем у нас знакомство, распределение дежурств на завтра и линейка.

Выслушав мой краткий отчёт, важные гости одобрительно закивали.

— Молодец, Никита! — произнёс Говядин, показав, что знает моё имя. — Надеюсь, ты оправдаешь оказанное доверие. Ведь при приёме на работу за тебя поручились ответственные товарищи. Однако есть информация о твоём непростом характере.

Закончив фразу, парторг замолчал, изобразив улыбку. Лучше бы он этого не делал. С учётом оттопыренной губы картина вышла так себе. Но шут с ней. Чего он добивается и хочет услышать? Или товарищ решил меня понервировать и выбить из колеи, заставив начать оправдываться или давать обещания? Есть такой приём, но со мной не прокатит.

— Спасибо! — произношу спокойным тоном и поворачиваюсь к девочке, держащей в руках путёвку. — Давай.

Удивлённый функционер немного помялся у стола и, что-то пробормотав, двинулся дальше.

— Я забираю ребят постарше и иду накрывать столы, — Людмила кивнула на трёх девочек и двух мальчиков, о чём-то весело переговаривающихся. — Тебе надо проследить, чтобы все дети устроились, вымыли руки, и через полчаса строй их для похода в столовую.

— В смысле — строй? — удивлённо вскидываю брови. — Как в армии?

Не менее удивлённая воспитательница повторила мою мимику. Но тут же объяснила:

— Ставишь девочек и мальчиков в пары, затем организованной колонной направляетесь в столовую. Там ждёте команду, после чего дети занимают места за столом. По дороге можете скандировать речёвки. Знаешь, какие?

— Типа песни во время строевой? — спрашиваю и напеваю подсказанные памятью Ника слова:

Пускай далёко твой верный друг,

Любовь на свете сильней разлук…

Теперь Людмила посмотрела на меня с жалостью, как на душевнобольного.

— Просто доведи детей до столовой. Потом всё разучим.

Странные здесь порядки! Зачем ходить на обед строем, ещё и горланить речёвки? Может, ещё взять с собой барабан и горн? И флаг для кучи? Я понимаю, что армия — специфическая структура. Но зачем мучить детей? Они ведь приехали отдыхать.

На обед мы сходили нормально, без звукового сопровождения. Ребята попались вменяемые, никто особо не баловался, меня слушались с полуслова. Наверное, советское воспитание.

А вот на ужин отряд привела Людмила. Я же контролировал процесс накрытия столов. Ещё издали послышались крики, вызвавшие оживление среди вожатых и пионеров, находившихся в столовой. Через какое-то время подошла колонна детей, громко и явно от души скандировавшая:

Кто шагает дружно в ряд?

Пионерский наш отряд!

Сильные, смелые. Ловкие, умелые.

Ты шагай, не отставай,

Громко песню запевай.

Остановившись перед зданием столовой, вслед за восьмым отрядом, дети не успокоились:

Раз-два, три-четыре, три-четыре — есть хотим!

Открывайте двери шире, а то повара съедим!

Поварятами закусим, а дежурными запьём,

Из вожатых сварим кофе, из начальника — бульон!

Довольная Людмила кивнула мне головой. Мол, вот как надо. Пока отряд рассаживался за столы, я обдумывал ситуацию.

Охренеть! Это вроде тимбилдинга? Тогда затея интересная, только необычная. Прямо как в фильмах про американскую армию! Может, приколоться и написать что-то вроде «Heyo Captain Jack» на русском, и разучить с пионерами? Вот будет забавно! Или местные не поймут новаторства? Интересно, в СССР есть рэп? Надо сначала прозондировать почву.

Первая линейка прошла торжественно, но с налётом официоза. Краткое приветствие и поднятие флага — дело полезное. Однако оставшийся в лагере Говядин выдал очередную длиннющую речь, в чём его поддержали начальница лагеря и старшая пионервожатая. Затем несколько слов сказал толстяк в поло, оказавшийся председателем профкома товарищем Андроновым. Кстати, он уложился в тридцать секунд. Нормальный мужик! Видать заметил, что дети устали. Мы и так сдвинули обед с ужином на час. Слишком долго шло заселение. Поэтому линейка проходила уже под светом прожекторов, хотя ещё было светло.

Дети зашли на большую площадку относительно организованно. На многих лицах были счастливые улыбки и предвкушение чего-то необычного. По идее, ребята получили свою долю сказки. Но зачем грузить их болтологией, пусть и в правильном идеологическом ключе? На месте начальства я бы завалился в здание администрации и начал отмечать удачное начало смены. Однако некоторых хлебом не корми, дай толкнуть речь.