Безликий (ЛП) - Юань Е - Страница 254

— Но если в одночасье прикрыть целую сеть таких заводов, да еще и приплюсовать сюда тех ткачих, кого вышвырнут из-за автоматизации станков — мы получим самую настоящую, локальную катастрофу.

«В одном лишь Фабричном районе Баклунда на улицах окажутся тысячи, а то и десятки тысяч безработных. Лишенные куска хлеба и крыши над головой, они уподобятся живым мертвецам, неприкаянно бродящим по мостовым. В отчаянии они начнут сбивать цены на труд до жалких грошей, вырывая кусок изо рта у своих же собратьев… Одному богу известно, сколько бедолаг сгинет в Восточном районе, а те, кто выживет, погрузятся в пучину невыносимых мук. Наступит сущий ад. Даже будь наш мир лишен мистики, подобный коллапс обернулся бы грандиозной трагедией. А уж сейчас, когда из каждой тени жадно скалят клыки злые божества, выжидая своего часа…» — Клейн благоразумно оставил эту мрачную тираду при себе, так и не озвучив вслух.

Майк вновь погрузился в тяжелое молчание. Отсчитав положенные десять фунтов и шесть сулей, он нанял экипаж и поспешил убраться из этого затянутого едким дымом фабричного пекла.

Клейн, провожая удаляющуюся карету долгим взглядом, так и застыл на месте, не проронив ни звука.

В бытность свою Ночным Ястребом ему не раз доводилось соприкасаться с изнанкой жизни социальных низов, однако ни одна из тех встреч не врезалась в память с такой пугающей, первобытной силой.

Это всеобъемлющее, безжалостно реалистичное погружение разверзло перед ним самую настоящую человеческую бездну, представшую во всем своем тошнотворном величии.

«Восточный район воистину таит в себе пороховую бочку, готовую рвануть в любую секунду. Стоит какой-нибудь фанатичной ложе чиркнуть спичкой — и всё взлетит на воздух…» — поразмыслив несколько мгновений, Клейн наконец произнес:

— Колер, у меня к тебе поручение. Хочу, чтобы ты держал ухо востро и собирал для меня любые слухи о происходящем в Восточном районе. Разумеется, исключительно в свободное от основной поденщины время.

— Твой труд будет щедро оплачен. Я выделю средства, чтобы ты мог пропустить кружку-другую с работягами и обрасти полезными связями. Будем встречаться строго раз в неделю, всё в той же кофейне.

В потухших глазах старого Колера мгновенно вспыхнула искра:

— Сделаю в лучшем виде!

Старик даже не заикнулся о размере платы, всецело доверяя щедрости этого благородного сыщика.

Клейн, тщательно прикидывая суммы, озвучил условия:

— На каждой встрече я буду выдавать тебе пятнадцать сулей — это и на представительские расходы, и твой личный гонорар. А если принесенные вести окажутся по-настоящему ценными, сверху прилетит еще пять сулей премии.

— Целый фунт⁈ — ошарашенно, не веря собственным ушам, выдохнул Колер.

В самые сытые, золотые годы его жизни, когда всё складывалось как нельзя лучше, он зарабатывал за неделю от силы двадцать один суль — то бишь один фунт и один суль.

— Именно так, — утвердительно кивнул Клейн. — Но заруби себе на носу: держи язык за зубами и не лезь на рожон. Собирай слухи исподволь, больше слушай и меньше болтай. Иначе рискуешь навлечь на свою седую голову смертельную беду.

«В теории, подобные представительские расходы на информаторов легко списываются по казенным чекам в конторе. Вот только я нынче партизан со своими харчами, так называемый член партии пяти пенсов…» — Клейн издал тихий смешок, в котором сплелись воедино горькая ирония и искренняя самонасмешка.

…………

Район Императрицы. Роскошная вилла графа Холла, личный кабинет мисс Одри.

Златовласая, изумрудноглазая юная аристократка внимательно слушала наставления своего преподавателя по психологии, мисс Ислант, то и дело рассеянно поглаживая преданно застывшую у ее ног крупную золотистую ретривершу Сьюзи.

Обладательница роскошной, ниспадающей до самой поясницы иссиня-черной гривы, Ислант Оксислака, заметив, с каким пугающе-осмысленным видом собака внимает ее речам, не смогла сдержать легкой улыбки и взяла короткую паузу.

Спустя пару секунд она вновь вернулась к лекции:

— На сегодняшний день в психологии не существует единой, незыблемой догмы. Наука раздроблена на несколько независимых школ, таких как психоанализ, персонология и бихевиоризм.

— Впрочем, погружением в лабиринты человеческой души и разума промышляют отнюдь не только профильные врачи да исследователи. В кругах экспертов по оккультизму эта стезя тоже весьма и весьма популярна. Самым ярким примером здесь служит… Ох, прошу простить великодушно, я увлеклась и отошла от темы нашего занятия. Вернемся к истокам и начнем с основ психоаналитической школы.

Одри безошибочно уловила в словах наставницы откровенную попытку забросить удочку, однако виртуозно напустила на себя вид наивной, сгорающей от любопытства ученицы:

— Учитель, признаться честно, мне куда интереснее послушать о том, как препарируют человеческую душу в кругах мистиков.

— Вы же прекрасно знаете, как сильно меня увлекает всё таинственное и оккультное.

Ислант слегка поджала губы и, нахмурив изящные брови, с явным замешательством в голосе произнесла:

— Увы, подобные вещи намертво скованы обетами неразглашения. Я имею в виду, что все эти теории и результаты исследований — строжайшая тайна определенных закрытых лож, и делиться ими дозволено исключительно со своими.

— Вот оно как… В таком случае… а могу ли я пополнить их ряды? — с неподдельной надеждой в голосе спросила Одри. — Уж они-то наверняка не промышляют никакими зловещими, кровавыми ритуалами?

— Ха, ну что вы! Это самое обычное сообщество единомышленников, эдакий академический кружок по интересам, — со смешком отмахнулась Ислант, после чего технично перевела русло беседы: — Впрочем, вернемся к этому как-нибудь в другой раз. А пока давайте продолжим наш урок.

«Прекрасно знает меру, действует осторожно, шаг за шагом прощупывая почву… Если подобная выдержка — это золотой стандарт для каждого члена Алхимии Психологии, то мне вряд ли стоит опасаться наткнуться в их рядах на отбитых психопатов вроде мистера А…» — Одри виртуозно изобразила на лице легкую досаду от прерванной темы, однако, как и подобает истинной аристократке, послушно и со всем вниманием принялась внимать скучным основам психоанализа.

Лишь когда занятие наконец подошло к концу, а почетная гостья была благополучно выпровожена за порог, девушка вернулась в свой кабинет. Плотно притворив за собой тяжелую дубовую дверь, она обратилась к сидящей на полу крупной золотистой ретриверше:

— Сьюзи, что скажешь? Как она тебе?

— В ней нет ни капли искренности! — без малейших колебаний, в лоб отрубила собака.

Немного поразмыслив, она склонила лохматую голову набок и добавила:

— Но то, о чем она сегодня вещала — это просто нечто! Клянусь, это в сто раз увлекательнее, чем кусок отборного мяса или мои любимые галеты!

«Сьюзи, милая, неужто ты всерьез намылилась заделаться дипломированным психиатром? И кого же ты собралась исцелять от душевных недугов — соседских питомцев? Например, того самого мерина из конюшен Глейнта, который вечно хандрит и явно страдает от депрессии?..» — Одри внезапно провалилась в глубокую задумчивость, на полном серьезе прикидывая, не заказать ли у портного миниатюрный белоснежный халат и изящные очки в золотой оправе, чтобы лохматый психотерапевт выглядел в глазах пациентов хоть чуточку солиднее.

Глава 357

Впечатления от званого ужина

Вернувшись из Фабричного района на улицу Минск, Клейн наскоро перекусил и тут же завалился спать. Он проспал мертвым сном до самых сумерек и проснулся сам, лишь когда за окном окончательно стемнело.

Но даже после столь долгого отдыха его всё еще снедала свинцовая, глухая, идущая из самых глубин души усталость.

Просидев некоторое время в прострации, юноша наконец спустился на первый этаж и зажег газовую лампу. Он уже собирался устроиться на диване со свежей прессой, как вдруг его взгляд зацепился за лежащее на кофейном столике приглашение.