Темный Лорд устал. Книга Vlll (СИ) - "Afael" - Страница 2

Мурзифель проводил его снисходительным взглядом. Умная собака. Будет жить долго.

Рынок встретил его запахами, шумом и суетой. Торговцы зазывали покупателей, домохозяйки придирчиво щупали помидоры, какой-то мужик торговался за мешок картошки так яростно, будто от этого зависела его жизнь. Обычный день, люди и заботы.

Мурзифель прошёл мимо овощных рядов, не удостоив их взглядом и направился туда, куда его вёл нос.

К рыбному ряду.

Дядя Миша заметил его первым. Грузный мужик в заляпанном фартуке, с красным обветренным лицом и руками, пропахшими рыбой настолько, что этот запах, наверное, уже въелся в кости. Он стоял за прилавком, уставленным тазами с рыбой, и при виде кота его лицо приобрело выражение почтительной паники.

— Ваше Котейшество! — дядя Миша вытер руки о фартук и изобразил что-то вроде поклона. — Какая честь! Свежайшая форель, только утром привезли! Сёмга есть, на льду лежала, как для себя берёг!

Мурзифель остановился у прилавка и смерил продавца взглядом. Форель. Сёмга. Жирная, безвкусная, выращенная в какой-нибудь ферме дрянь, которой кормят туристов и тех, кто не знает разницы.

Он медленно повернул голову, осматривая ассортимент. Тазы с рыбой выстроились в ряд — розовые стейки лосося, серебристые тушки скумбрии, какие-то креветки, выглядевшие так, будто умерли от старости ещё до того, как их выловили.

И там, в углу, почти скрытый за горой льда — таз с карасями.

Они были ещё живы. Плескались в мутноватой воде, хлопали жабрами, били хвостами. Мелкие, костлявые, совершенно непрезентабельные. Их, скорее всего, держали для какой-нибудь старушки, которая варит из них уху по бабушкиному рецепту.

Мурзифель подошёл к тазу и положил на край лапу.

Дядя Миша проследил за его взглядом и слегка растерялся.

— Караси? Ваше Котейшество, это же… Ну, костей много, мяса мало… Может, лучше судачка? У меня судак есть, свежий, почищенный…

Кот просто посмотрел, не мигая.

— П-понял, — торговец сглотнул. — Караси так караси.

Он выхватил сачок и принялся вылавливать рыбу из таза, шлёпая её на разделочную доску. Караси бились, извивались, отчаянно пытаясь вернуться в воду. Бесполезно.

Мурзифель запрыгнул на прилавок одним плавным движением, игнорируя возмущённый писк какой-то покупательницы за спиной. Он выбрал самого крупного карася — тот ещё трепыхался, хватая воздух жабрами — и придавил его лапой.

Хруст.

Женщина, которая стояла у прилавка с селёдкой, побледнела и поспешно отвернулась. Её болонка, до этого момента тявкавшая на всё подряд, вдруг притихла и забилась хозяйке под ноги.

Мурзифель ел не торопясь, с чувством, с толком. Карась был именно таким, каким должен быть — сладковатое мясо, мелкие косточки, которые приятно хрустели на зубах, привкус речной воды и тины. Настоящая еда, а не та разводная дрянь, которую продают втридорога.

Покончив с первым, он потянулся ко второму.

Дядя Миша стоял рядом, не решаясь ни уйти, ни остаться, и смотрел, как кот методично уничтожает его товар. Остальные покупатели предпочли переместиться к соседним прилавкам — там было безопаснее и не так нервировало.

Где-то на третьем карасе Мурзифель почувствовал сытость. Он облизал усы, тщательно вылизал лапу и посмотрел на дядю Мишу с выражением благосклонности.

— С-спасибо за визит, — выдавил торговец. — В-всегда рады…

Кот спрыгнул с прилавка и направился к выходу с рынка. За его спиной дядя Миша шумно выдохнул и полез в карман за сигаретами.

Настоящая охотничья еда, думал Мурзифель, пробираясь сквозь толпу. Не эта ваша фермерская размазня. Карась живой, он сопротивляется и борется до последнего. В этом вся суть. Еда должна напоминать тебе, что ты хищник.

Путь от рынка до Мэрии занимал минут двадцать, если идти напрямик. Мурзифель не торопился и выбрал длинный маршрут через парк и центральную улицу. Отчасти потому, что после плотного обеда хотелось прогуляться. Отчасти потому, что ему нравилось наблюдать за городом, который теперь принадлежал Хозяину.

Хозяин умел строить. Там, где другие видели руины и пепел, Хозяин видел фундамент для нового мира. Там, где другие отчаивались, он засучивал рукава и принимался за работу. Воронцовск был его очередным проектом — маленьким, по меркам прошлых эпох, но от этого не менее важным.

И Мурзифель был рад оказаться здесь, чтобы увидеть, как это произойдёт.

Он свернул на центральную улицу и сразу заметил нарушение порядка.

Чёрный джип с тонированными стёклами стоял прямо на газоне, продавив колёсами свежий дёрн. Кто-то очень спешил в соседний ресторан, и ему было плевать на газон, на правила, на всё вообще. Таких типов Мурзифель повидал достаточно — они были одинаковы в любом мире, в любую эпоху. Маленькие людишки, которые путали наглость с силой и думали, что дорогая машина делает их хозяевами жизни.

Кот остановился и оценил ситуацию.

Водителя в машине не было. Двигатель заглушён, двери заперты. Идеально.

Мурзифель неспешно подошёл к джипу и обнюхал переднее колесо. Шина была новой, с глубоким протектором, явно не дешёвая.

Он выпустил когти.

Первый удар оставил на резине глубокую борозду. Второй — ещё одну, крест-накрест. На третьем что-то внутри шины хрустнуло, и воздух начал выходить с тихим, почти удовлетворённым шипением.

Мурзифель отступил на шаг и полюбовался результатом. Джип медленно кренился на левый бок, оседая на спущенном колесе. Выглядело это жалко и правильно одновременно.

Порядок восстановлен.

Из ресторана донёсся чей-то возмущённый крик — видимо, владелец джипа заметил происходящее через окно. Мурзифель не стал дожидаться разбирательств и продолжил путь. Пусть побегает, поищет виноватого. Может, в следующий раз подумает, прежде чем парковаться на газоне.

Мэрия показалась впереди через пару кварталов. Степан занимал кабинет на втором этаже.

У парадного входа стояли двое охранников в форме «Стражей». Молодые ребята, подтянутые, с автоматами на груди и серьёзными лицами. При виде кота они переглянулись, и один из них вытянулся по стойке смирно.

— Ваше Котейшество, — он кивнул с той степенью почтительности, которую обычно приберегают для генералов.

Второй охранник открыл дверь.

Мурзифель прошёл мимо, не удостоив их взглядом. Не из высокомерия — просто он уже думал о сметане, и всё остальное казалось несущественным.

Внутри Мэрии пахло бумагой. Чиновники сновали по коридорам с папками под мышкой, секретарши стучали по клавиатурам, где-то надрывался телефон, который никто не хотел брать. Обычная мышиная возня, которая почему-то называлась государственным управлением.

Турникет на входе Мурзифель проигнорировал. Охранник за стойкой проводил его взглядом, но ничего не сказал. Все в этом здании уже знали, что чёрный кот ходит куда хочет и когда хочет.

Лестница на второй этаж была широкой, с мраморными ступенями и чугунными перилами. Мурзифель поднимался неторопливо, прислушиваясь к звукам здания.

Кабинет Степана располагался в конце коридора. Дверь была приоткрыта, и оттуда доносился усталый, но терпеливый голос мэра. Степан явно с кем-то разговаривал по телефону, объясняя что-то про поставки стройматериалов и сроки, которые никак нельзя сдвинуть.

Мурзифель толкнул дверь лапой и вошёл.

Степан сидел за столом, заваленным бумагами, и выглядел так, будто не спал дня три. Мешки под глазами, мятая рубашка с закатанными рукавами, галстук, который давно переехал куда-то на бок и там остался жить. Телефонная трубка была зажата между ухом и плечом, а руки мэра одновременно перебирали документы, что-то подписывали и делали пометки в блокноте.

— Да, понимаю, — говорил он в трубку, — но сроки согласованы. Нет, перенести не можем. Потому что Лорд лично утвердил график. Да. Да, именно так. Справитесь, я в вас верю.

При виде кота лицо Степана изменилось. Усталость никуда не делась, но поверх неё проступило что-то тёплое, почти детское. Мэр подмигнул Мурзифелю, показывая жестом — сейчас, минутку.