Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 5

И пошли к себе, спать.

Глава 3

В воскресенье, как обычно после бала, спали почти до полудня. Проснулись, пополдничали — а как ещё назвать-то, если для завтрака слишком поздно, а для обеда рановато и блюда не те? — и жёны мои начали было собираться понемногу.

— Кхм… Я должен вам кое-что сказать…

— Опять придётся задержаться?

— Угу…

— Нет, это уже какая-то традиция получается дурацкая, что мы постоянно возвращаемся домой одни. А потом ты прибегаешь с выпученными глазами и такими новостями, от которых мы успокоительное пьём, пока ты где-то ездишь.

— Вот-вот, стаканами, можно сказать, валерьянку всякую хлещем.

— Нет-нет, не говори про службу и прочее — мы всё это знаем и понимаем. Но всё равно… И за тебя страшно, и за себя обидно.

— Тише, тише! На сей раз не всё так страшно. Предстоит серия инспекционных поездок, где я буду для разнообразия выступать в роли главы комиссии.

— Опять куда-нибудь на дальнюю границу, где по чистому совпадению именно в это время случится какая-нибудь дрянь⁈

— Нет-нет, что вы! На этот раз — по фабрикам, где изготавливают миномёты для армии. Проверить организацию производства и качество продукции.

— И всё⁈

— Почти всё. Ещё кое-что по мелочи. Например, Наследнику Цесаревичу последнюю версию «Кроны» показать и рассказать, что там и как поменялось.

О том, что ещё и по гарнизонам предстоит поездить я пока что, на всякий случай, упоминать не стал. А то они точно сами себе всяких ужасов напридумывают, лучше потом признаюсь. Заводы-то могут быть далеко, и задержаться там могу надолго. Хотя и гарнизоны тоже… Один так точно знаю, что очень долго туда добираться — я про Груздева, который в Ширанде сидит. Я уже и сам не рад, что ляпнул про проверку…

— А мы можем здесь подождать, пока ты со своими делами и их расписанием разберёшься?

— Конечно. С Государем когда-то давно уже это оговаривали, не в таком ключе конкретно, просто об этой квартире и правилах пользования ею. Минимум неделю жить можете вообще без каких-либо особых условий, и до двух недель без нарушения приличий. До месяца — при наличии приглашения от кого-то из членов Императорской Семьи, например, или если я вынужден здесь задержаться по службе. То есть, наш нынешний случай.

— Отлично! Ульяна, разбирай чемоданы!

— Не скрою, что ночевать одному было бы менее приятно, чем с вами. — Жёны в ответ сделали над собой усилие и немножечко покраснели. — Но вы учитывайте, что мне, возможно, придётся ехать по службе прямо отсюда, и в противоположную от Минска сторону. В результате вам всё равно придётся возвращаться одним.

— Зато с тобой на несколько дней дольше пробудем!

Ну, с такой постановкой вопроса я спорить не стал, да и не хотел.

Назавтра я только собрался связаться с Семёном Аркадьевичем, как он сам прислал мне вызов на мобилет. Но задал свою тему: сказал, что меня ждут на полигоне. Точнее, возле шестого подъезда для поездки на полигон с целью «оказания консультаций». Причём «ждут» в самом что ни на есть буквальном смысле слова, и сопровождающий ко мне уже идёт. Так что я быстро привёл себя в порядок, сожалея, что не взял с собой комплект полевой формы, в итоге придётся на стрельбище валяться в повседневном мундире. И потом надеяться, что его за ночь отчистят, поскольку в запасе у меня только «старый», инженерного корпуса, а не механизированных частей, так что я его с собой даже не брал. Ну, не успел я в добавок к парадному и повседневному построить ещё и дубликат хотя бы одного из двух!

Вопреки словам Прокречетова, на указанном крыльце меня никто не ждал, но и мне долго стоять в растерянности не пришлось, буквально секунд через десять-пятнадцать подъехал РДА. Возможно, шофёр на самом деле ждал, но чуть в отдалении, чтобы не маячить на виду? Я привычно подошёл к правой передней двери, несмотря на то, что выскочивший из-за руля унтер пытался открыть передо мной левую заднюю, «начальственную». Унтер тоже не простой, а гвардейский, хоть не из мотопехоты и не самоходчик, что накладывает некоторые особенности в общении.

— Господин унтер, уж я-то знаю, что в этом вот автомобиле место командира расчёта — впереди, сзади сидит, а чаще стоит, стрелок-наблюдатель. И сменное оборудование хранится.

— Но, господин полковник…

— И трясёт сзади намного сильнее. Причём сам до конца понять не могу, почему так, хоть и являюсь создателем этой конструкции. Нет, кое-что по развесовке и рессорам понятно, но…

Унтер только молча козырнул, захлопнул невостребованную дверь и полез обратно за руль. Я же, усаживаясь на командирское место, понял, что это не РДА, а его имитация. Точнее, сильно упрощённая копия. Никакой тебе регулировки сиденья, да и само оно настолько простой конструкции, насколько это вообще возможно, без анатомических поверхностей и уж тем более без боковой поддержки. Просто лавка, набитая конским волосом, и такая же спинка, подобная поставленной вертикально ещё одной такой же лавке. Ну, и о климат-контроле, разумеется, даже речи не шло. Зато турель сверху стояла — как настоящая! Почему «как»? А я не увидел, как ни осматривался в салоне, никаких признаков наличия каркаса безопасности, прочных металлических дуг, идущих от несущей рамы к крыше. Они в настоящем РДА не только защищают экипаж в случае опрокидывания и служат дверной коробкой для тяжёлых бронированных дверей, но и турель тоже к ним цепляется. А здесь…

Я ещё раз осмотрелся, только на этот раз не глазами: положил руку на переднюю стойку, для контакта с металлом, и пустил волну своей магии, для диагностики конструкции. В принципе, это можно и без контакта делать, но так проще сосредоточиться, не отвлекаясь на тряску и вид окрестностей. Вот ещё, тоже, характерный признак, что это не РДА, а его имитация: весь салон обшит изнутри деревом, так, что нужно ещё найти место, где можно к металлу прикоснуться. Деревом, что в бою превращается в дрова для печки на колёсах, внутри которой — экипаж.

Что же до результатов диагностики — грустно, господа, грустно. И турель просто вшита в крышу, как петля для пуговицы в ткань, и сама крыша не бронированная, а лист металла примерно в два миллиметра, с грунтовкой и покраской — три. Броня по контуру — от шести до восьми миллиметров гомогенного стального листа, благо хоть сталь не просто конструкционная, а с претензией на легирование. Электропроводку, двигатели и прочее тоже никто в порядок не приводил и даже не перебирал, как с завода ко мне грузовики приходят, так вот оно тут и ездит. И, что отдельно привело в трепет — стёкла обычные оконные! Пусть и толще обычного, восемь миллиметров, но — оконные! Грусть, тоска и омерзение. А ведь если оно всё в таком виде в войска пойдёт — то материть меня будут. И обвинять во лжи, насчёт защищённости — тоже. Надеюсь, это всё же именно разъездной автомобиль, стилизованный под боевую технику, а не серийный образец, предназначенный для поставки в войска.

А вот на стрельбище уже ждали, но не сказать, что скучали. На нескольких составленных в длину столах лежал разложенным мой последний подарок, всё содержимое той самой посылки, которая вместе с нами в поезде ехала, даже, вон, ящик рядом стоит. Но главное не столы, и не ящик, а Его Императорское Высочество, старший из сыновей Императора, Александр Петрович.

— Здравия желаю, Ваше Императорское Высочество!

— Здравствуйте, Юрий Викентьевич! Давайте без титулований, расскажите лучше, что тут нового. Кое-что сами поняли, даже как магазины снаряжать, правда, со второй попытки. Присоединили тоже, затвором пощёлкали, и вхолостую, и с патронами. Только не поняли, зачем у предохранителя ещё одно положение и стрелять не стали пока.

— И хорошо, что не стали! Это теперь, всё же, не ружьё, а пусть и малокалиберная, но — пушка. Стрелять надо только со специального станка.

Кто-то в свите хмыкнул на словах про пушку.

— Хмыкайте или не хмыкайте, а отдача больше двух с половиной тысяч килограмм-сил[1]. Если и хватит у кого дури поднять перед собою пятьдесят восемь кило, то отдачей всё равно унесёт к едреням. И переломанную тушку с отбитыми внутренностями ещё и сверху железом придавит. Оно вам надо?