Рысюхин, правильный ящик - 20 бутылок! (СИ) - "Котус" - Страница 20

— Но при одном условии — я там буду не один. Уверен, наша Гимназия дала Империи не так уж и мало выпускников, которыми можно гордиться.

— Да, думаю, это будет правильно, с воспитательной точки зрения. Но ваш пример в этом отношении наиболее зримый и близкий, а потому и самый вдохновляющий. Наглядный образец того, что даёт образование и чего можно достичь деятельной службой Государю и Империи.

— Да, кто-то вдохновится, а кто-то и возненавидит, как зримое воплощение того самого «сына маминой подруги», который всегда всё успевает, всегда всё умеет и во всём лучше — во всяком случае, по маминым рассказам.

В ответ на это директор уже открыто улыбнулся и развёл руками, мол, что поделать.

По пути в «Дунай» пришлось пройти пешком от трибуны через всю площадь и дальше, отвечая на поздравления и приветствия знакомых. И тут чуть не случилась трагедия. Кабанович, кабаняра эдакий, чуть не задушил в порыве чувств. Я серьёзно: пришлось спешно накладывать на себя «Стальную рубашку», чтобы иметь шанс вздохнуть. Так ему понравился результат идеи отправить своих младших ко мне в гвардию: и чин имеют, и награды, и на службе числятся, и служат недалеко от дома. Красота же!

Но это знакомые и соседи. Простые же горожане… Как потом пояснили со смесью смеха и возмущения гулявшие по городу в своём увольнении гвардейцы, иные, что пришли за угощением, даже не знали, по какому поводу гулянка. Слышали краем уха, что граф угощает. Ну, и решили, по привычке, что граф — это Соснович, и дальше начала работать буйная фантазия, подогретая напитками разной крепости. Дошло до того, что якобы граф Соснович себе новую молодую жену взять решил, и это так отмечает помолвку. Нет слов, как дед говорит, и буквы на исходе. Да уж, иным главное, что можно выпить и закусить бесплатно, а за чей счёт и по какому поводу — вообще неважно. Хотя, чему я удивляюсь⁈ Вспомнить хоть студентов «Хозяйки», которые день рождения норвежского короля праздновали так, словно это их близкий родственник. Та же история, в принципе.

Пока дошли до ресторана — успели и проголодаться, и замёрзнуть. Так что подносимую прямо на входе «для сугреву и настроения» рюмку приняли все, не чинясь и не кокетничая. Тут снова начались речи, во многом повторявшие те, что произносились на улице, но с другими акцентами, другими подробностями, но более короткие, в пределах трёх-пяти минут. И произносились они прямо от стола, не выходя к кафедре. Ну, и я тоже толкнул ответную речь, укороченную, до семи минут. Всё это заняло минут сорок, из которых двадцать пришлось или говорить, или слушать, а в промежутках между речами, что слишком часто оказывались тостами, пытались хоть закусить как следует. Но вместо ожидаемых трёх обязательных тостов получилось семь, и, пусть у меня была особая рюмка с очень толстыми дном и стенками, но в голове немного зашумело: всё же с завтрака пришло изрядно времени, а холодные закуски слабо помогают в качестве именно что закусок.

Ну, а потом загрузились в автомобили и автобусы, кому куда по чину положено, и поехали в имение, завершать празднование. Ну, а там уж был обычный и почти привычный приём, отличавшийся от прежних в основном присутствием гостей из Могилёва и моим вновь изменившимся статусом. Но статус как-то понемногу отошёл на задний план, а вот интересные и взаимовыгодные разговоры стали несколько интереснее.

Ну, и тёщи обе были довольны, особенно Неясытева. Та просто наслаждалась вниманием так, словно это она стала графиней, причём за личные заслуги. Я даже боялся, как бы её не занесло на волнах эйфории, например, в сторону недопустимой фамильярности в отношении обманчиво простого в общении графа Сосновича. Но — пронесло, то ли она гораздо лучше понимает, что делает, чем я думал, то ли ей и так было хорошо.

Глава 11

Гостей «отгрузили» около одиннадцати часов вечера. По меркам столичных балов — рань несусветная, но у нас тут всё же провинция, что накладывает свой отпечаток. И я бы соврал, уверяя, что жалею о таком раннем завершении приёма, всё хорошо в меру. Кстати, насчёт меры. Несмотря на не слишком долгое гулянье, в отношении некоторых гостей термин отгрузка следует применять без кавычек, поскольку с чувством меры свойственно оказалось не всем. Дедов анекдот про использование зеркала для определения нормы[1] можно дополнять четвёртым вариантом: «Подхожу к зеркалу. Сам дошёл, себя узнаю — значит, надо ещё выпить», не иначе.

Потом, правда, ещё посидели, в узком семейном кругу, если можно так сказать. Маша и Ульяна достали подготовленные для родителей подарки — номер столичного «Светского вестника», где в специальном разделе, посвящённом изменению в титулах, была и выдержка из Указа Государя о возведении меня в графское достоинство, как было сказано, «с распространением сего титула на супруг и прямых наследников удостоенного, включая уже имеющихся». Так что Ромку можно называть титулом вежливости виконт, но вопрос, нужно ли?

Ульяниной маме это как мёдом по сердцу намазали, она же когда-то дворцовое меню у себя хранила на видном месте, как доказательство, что дочка там бывает. Хвасталась перед подругами, те завидовали, а она и счастлива была. А тут те самые супруги поимённо перечислены, включая и её дочку! Не уверен, что удержится и не прихвастнёт, что и внучка её тоже графиня будущая, хоть это и не совсем так.

Обсудили и других дочек Мурлыкиных. Про Ириску, точнее, Ирину Васильевну, мужнюю жену, не хухры-мухры, Маша уже у мамы выспросила и мне пересказала, но просто не могли не упомянуть и сейчас. И у неё, и у её мужа это последний год учёбы, готовятся один к интернатуре, другая к клинической практике. Конечно, на три дня теоретически отпроситься могли, причина всё же нечастая, но как раз на вчерашний день у Иры был назначен поход в одну из клиник, где можно было договориться о трудоустройстве для прохождения этой самой практики на хороших условиях.

Разумеется, пришлось выслушать соображения Екатерины Сергеевны касательно клиники в целом, главврача и старшей медсестры в частности и всего коллектива вообще. Если резюмировать всё сказанное получится, что, конечно, жуткая кошмарность, но в Могилёве ничего лучшего всё равно нет. А из Могилёва в провинцию ехать смысла нет, ничего хорошего там не найдёшь. Тут, правда, Маша не выдержала, подпустила шпильку:

— То есть, мне тоже не стоило из города уезжать? Скажи ещё, до сих пор считаешь, что мне надо было выходить замуж за того «хорошего мальчика», которого ты мне сватала!

— Ну, Маша…

— Интересно, он всё ещё в «хороших мальчиках» ходит, или уже получил повышение до «парня»? Или, скорее, «симпатичного паренька»? Карманные деньги у мамы всё ещё получает?

— Хороший, воспитанный ма… парень из приличной семьи… — словно по инерции пробормотала тёща. Потом ещё раз вздохнула. — Да, Маша, да, ты была права и смогла сделать лучший выбор. Довольна?

Обалдеть! Это, оказывается, у тёщи, тогда ещё будущей, всё время был наготове запасной вариант, и она им Мурке моей на мозги капала? Может, потому и бдела за нами так тщательно и самозабвенно, что дочку другому предназначала⁈ Вот так живёшь-живёшь, а потом получаешь новости.

Тем временем Маша подняла, даже вздела руки к потолку:

— О, да! Это случилось! Моя мама сама, вслух, при свидетелях, признала свою ошибку! И что я была права в своём выборе! Жаль, нельзя будет этот момент потом пересмотреть несколько раз, и Ира с Васькой ни за что не поверят!

Сама Васька, она же Василиса, она же Вась-Вась ушла с головой в науку. Если раньше бывала у нас регулярно, то в этом учебном году только один раз и выбралась. И то, не столько к нам, сколько к своим жабюкам — посмотреть, как они там летнюю жару переносят. Ну, а что? У нас сентябрь, на нулевой Изнанке — июль. Всегда можно пойти, погреться, а то погода у нас сейчас настолько омерзительная, что просто руки опускаются и ничего не хочется. Такое ощущение, что не вторая половина сентября, а середина, если не конец, октября. Омерзительная погодка, давно таких сентябрей не было, я так вообще не помню.