Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 51

В дороге в этот раз из своих купе мы практически не выходили, только что ходили друг к другу «в гости». Так что даже не знаю, кто именно ехал с нами в одном вагоне, но на перроне в Царском Селе соседи не вышли, а вот из другого вагона — сразу две семейные пары. Одни были знакомы, что называется, вприглядку — видел уже на балу. Причём они, кажется, откуда-то из-под Харькова, что ли. В общем, вежливо раскланялись и пара уехала, пока я занимался получением и погрузкой на прибывшую из дворца по моей заявке грузовую повозку. Вторую пару, лет тридцати пяти на вид, я до этого не встречал, но и новичками при дворе они не выглядели, во всяком случае не осматривались по сторонам в поисках выхода с перрона и извозчиков. Хотя, может быть, они просто живут здесь? Всё же это самое «Село» не самый маленький городок, мягко говоря, уж всяко не меньше, чем Смолевичи.

Доехали, отметились у дежурного от канцелярии, заселились в свою, точнее, закреплённую за мной, квартирку. Вот и дожил до того момента, когда приезд в Императорскую резиденцию и свои покои в ней стали восприниматься пусть рутиной, но делом привычным и обыденным.

Утром, к девяти часам, я уже был готов: побрит, затянут в повседневный мундир моторизованных частей с инженерными петлицами — так сказать, бытовая версия того, в чём буду на балу. А уже через пятнадцать минут стоял в ряду с другими придворными и приглашёнными лицами. Государь вышел к нам почти сразу, поприветствовал собравшихся и пригласил пройти в соседний зал со словами:

— Работы будет много, а там хоть стол есть.

В том зале, чуть меньшем по размеру, на самом деле стоял большой письменный стол, за который Император и сел, все остальные же распределились по периметру помещения, но не равномерно, а как-то кучками. Ну, оно и понятно, группы по интересам или хотя бы знакомствам. Понятно и то, почему никого больше не пригласили сесть, и вообще сидячих мест нет: рассадка такого количества придворных, аристократов, офицеров и гражданских чиновников с соблюдением всех гласных и негласных табелей, ранжиров и рейтингов — работа, которая займёт очень много нервов и времени, и всё равно найдутся обиженные, причём не один и не два. Конечно, и в таком формате идея протолкаться поближе к столу Государя оставалась в силе, но тут уж никто ни в чём не виноват, если кто-то окажется недостаточно расторопным.

Первые полчаса обсуждались и решались вопросы, мне ни о чём не говорящие и звучали незнакомые мне фамилии. Принимались какие-то решения, кто–то был доволен, кто-то — не очень, одна группа из пяти человек после вердикта Императора вообще с поклоном покинула зал. Потом, правда, я понял, что все эти вопросы касались недавно образованной Ширандской губернии, просто не ожидал, что Государь лично будет распределять некоторые подряды на строительство.

Наконец, дошли и до обсуждения состава и мест размещения войск, переводимых в губернию. Обсудив, где и как разместить дивизион уже полковника Груздева, как его пополнять и где ремонтировать материальную часть, вспомнили и про мою батарею. Что, конечно, не удивительно. И на вопрос «Где сейчас этот капитан со смешной фамилией и его батарея» Государь ответил сам:

— Самоходная батарея находится по месту формирования, где ей определено место постоянной дислокации, а также имеется полная материальная и техническая база.

— И находится в подчинении какого-то барона, как часть его родовой дружины, насколько мне известно.

Интересно, а это кто такой⁈ Мужчина, с виду лет сорок пять, что в случае достаточно сильного мага может означать возраст до ста пятидесяти запросто. И, что более важно, он являлся аристократом, хоть ранг отсюда рассмотреть не получается, и центром одной не самой маленькой кучки участников приёма. И, судя по выражению «какой-то барон» сам он как минимум граф.

— Не «какого-то барона», граф Выдрин, а того, кто создал это подразделение в буквальном смысле с нуля! — счёл нужным уточнить Пётр Алексеевич.

— Но создавалось оно на бюджетные средства?

— Да, расходы барону Рысюхину возмещались по установленным нормативам. Но я не понимаю, к чему вы клоните.

— Очень просто, Ваше Императорское Величество. Поскольку финансировалось создание батареи производилось из казны, то никаких прав собственности на воинскую часть этот барон иметь не может.

— Для уточнения: не из казны, а из моих средств, выделяемых на содержание Свиты. И стоимость создания военного городка барону Рысюхину тоже никто не компенсировал.

— Это мелочи, Ваше Императорское Величество. Уверен, компенсировать возведение пары-тройки сараев будет не так уж и сложно.

Сараев⁈ Я чуть было не взвился от возмущения, но устраивать скандал на приёме у Императора?

— И всё же, граф, можно вас попросить перейти, наконец, к сути ваших… эээ… даже не знаю — претензий или вопросов, поскольку вы так и не сказали, чего именно хотите.

— Простите, Ваше Императорское Величество! Всё очень просто: я, и не только, но и многие другие аристократы Вашей Империи считаем, что воинская часть такого размера и такой мощи явно и многократно избыточна для баронской родовой дружины.

— Для обычного барона — может быть.

— Если вести речь о бароне на границе с чиньцами — может быть, и то многовато.

— И что же вы предлагаете?

— Вверить контроль над этой частью настоящему аристократу, верному слуге Государя и Империи, чей титул позволяет содержать родовую гвардию такого размера и мощи без нарушения сложившихся норм и правил приличия.

— Вы имеете в виду княжескую гвардию?

— Нет, что вы! Для князя всего лишь батарея будет, пожалуй, маловато. А вот для графа — в самый раз.

Я стоял и ушам своим не мог поверить: мою батарею нагло и открыто пытаются отобрать у меня⁈ Следующее, что я услышал, и вовсе ввергло меня в прострацию:

— Знаете, граф, я в кои-то веки пусть не полностью, но в главном согласен[1].

Я в этот момент смотрел как раз на графа, и не успел повернуться к Императору, но увидел, как буквально расцвёл Выдрин и его свита. Как так⁈ За что⁈ Почему⁈ В охвативших меня чувствах я чуть было не пропустил слова Императора, обращённые ко мне.

— Господин Рысюхин! Юрий Викентьевич, подойдите ко мне, пожалуйста.

На деревянных ногах подошёл к столу, и несколько удивился тому, что Государь встал и вышел мне навстречу.

— Я хотел сделать это сам, в качестве награды или части её, но теперь вынужден буду совершить этот шаг по требованию других аристократов. Итак, я должен в третий раз спросить вас, барон, согласны ли вы возложить на себя знаки достоинства, права и обязанности графа Империи, служить Империи и Императору в новом качестве верно и неподкупно?

Я настолько не ожидал услышанного, что чуть было не переспросил «Что, простите?», но спохватился. И слова про третий раз послужили напоминанием уроков графа Сосновича, что в третий раз отказываться нельзя. Тем временем Государь, явно давая мне время и возможность опомниться, продолжил вполголоса, но так, чтобы явно услышали окружающие:

— Насколько помню, главным вашим аргументом против было нежелание показаться выскочкой. Но сейчас, можно сказать, имеет место выдвижение по инициативе подданных.

Ох, сомневаюсь я, что те самые подданные хотели именно этого! Точнее, не сомневаюсь, что граф Выдрин хотел совершенно иного. Но зато я собрался с духом и с мыслями.

— Согласен, Ваше Величество.

— В таком случае, преклоните колено, барон!

Адъютант Императора взял с журнального столика, неприметно стоявшего у дальней стены, заранее подготовленные графские регалии на подносе. Пётр Алексеевич со всеми положенными словами возложил на меня графскую корону и новый перстень. Странно, что мне не сказали привезти с собой баронские регалии, я имею в виду цепь, для возврата Государю взамен на графские. Закончилась церемония ритуальной фразой:

— Встаньте, граф, и служите Мне верно.

— Служу Вашему Императорскому Величеству!

Документы на новый титул мне передали в бордовой сафьяновой папке, с тиснёным на обложке императорским Кречетом[2]. Разумеется, прямо сейчас я их смотреть не стал, это было бы в наивысшей степени неуместно. Я собирался уже вернуться на своё место у стеночки, но Государь придержал меня за локоть.