Рысюхин, вы в 19 бароном стали? (СИ) - "Котус" - Страница 21

Когда ремонтники приехали и выстроились перед своим автомобилем, я выслушал короткий доклад, о том, кто и к кому явился, и начал с главного:

— Итак, парни, скажу сразу: никаких претензий к вам лично у меня пока нет: делали, что могли из того, что было. Но дальше так жить нельзя! Так что ставим домкраты и снимайте это ваше…

Хотел сказать «творчество душевнобольных», но понял, что это будет незаслуженной обидой для бойцов, так что поменял формулировку:

— Эту вашу «творческую находку». И найдите мне, во-первых, нашу полуось со ступицей, в любом состоянии, чтобы с нуля не лепить, и какую-нибудь подменку: не в парадном же мундире ремонтом заниматься? И так уже пятно на рукаве посадил.

Благо, ремонтники были не чужие, а свои, знакомые, и моё желание заняться ремонтом лично у них вопросов не вызвало, равно как и сомнений. Чистые плечики для мундира нашли, показали, в какой шкафчик повесить, и даже чистый комплект полевой формы нашли, пусть не новый, но недавно постиранный, даже погоны ещё на место не поставили, но оно и к лучшему. Пока устанавливали домкраты — почва оказалась мягкой, пришлось доски подкладывать, да ещё и более-менее ровно горизонт выставлять, чтобы при подъёме груз не ушёл в сторону, а то может быть больно, пока поднимали — успели переодеться, и выбрать из ящика с четырьмя убитыми полуосями ту, в которой ступицу хотя бы не заклинило. Ну, а пока снимали всё, что наворотили — я её разогнул и починил, подсыпая порошок от тут же распылённых стального и латунного обломков. Когда ремонтники собрались было оттирать грязь, чтобы добраться до уцелевших деталей, решил испытать в полевых условиях недавно освоенный фокус.

— Так, завязывайте ерундой страдать! Дайте пройти.

И, когда подпустили к автомобилю — положил руку на закрывающий колёсную нишу изнутри лист металла, а потом пустил по нему вибрацию. Особую — долго подбирали с дедом оптимальные параметры, получилось высокочастотная, но с малой амплитудой. Дед назвал это «ультразвук без корыта и внешнего инициатора». Ну, да — порядка сорока тысяч колебаний в секунду, непросто было научиться заставлять металл вибрировать с такой частотой. Зато грязь любая отваливается просто замечательно!

Даже слишком замечательно — облако мелкой пыли так и рвануло из-под крыла! Что ж, в лабораторных условиях, где наносил немножко грязи кисточкой, такого эффекта не было, теперь буду знать ещё один недостаток метода. Первый и главный, что надо каждую деталь чистить отдельно: при прохождении через соединительные узлы, особенно шарниры, вибрация или гасилась, или искажалась. А иные соединения так и разрушить можно было! Ну, и подбирать воздействие к каждой железяке нужно тоже индивидуально, поскольку собственная частота колебаний, резонансные явления и всякое такое прочее… Зато все внутренности узла подвески сияют, как новые.

Вру — масла и прочие жиры на сухую плохо отмываются, хоть брызги и летят. Нужна или ванночка с каким-то раствором, или хоть тряпочкой протереть. Но в целом всё чисто, смазка в технике грязью не считается. Мы, правда, взамен изрядно припыленные — очень правильно сделал, что переоделся. Правда, перед тем, как переодеваться обратно придётся где-то как-то помыться, хотя бы лицо и руки, но, думаю, вопрос решаемый: на станции колонка точно найдётся, мыло в ПАРМе есть, а погода вполне позволяет ополоснуться на свежем воздухе.

Бойцы уже заканчивали закручивать и контрить последние гайки, а я обтирал руки ветошью, когда сзади раздался незнакомый голос с претензией:

— Что здесь происходит? Почему посторонние на территории? Кто разрешил проводить работы?

Я обернулся. Какой-то совершенно незнакомый хлыщ в незнакомом же мундире и с погонами поручика. А самомнения-то в голосе — на полковника, не меньше.

— Мне тоже интересно, почему посторонние в расположении части.

— Что за цирк тут устроили⁈ Кто таков, немедленно доложить!

— Я? Я-то, как раз, владелец цирка. А вот вам не плохо бы представиться для начала, как того уставы требуют.

— Что⁈ Я по крайней мере в форме, а не какой-то непонятный хам!

— В форме, которая не даёт никакого права находиться в расположении моей батареи, а тем более — чего-то здесь требовать. Но в целом… Так, у кого там руки чистые — принесите мои документы из кителя. В правом нагрудном кармане, внутреннем. А вы, господин загадочный поручик, прекращайте перед нижними чинами позориться.

И, посмотрев на этих самых чинов, спросил:

— Закончили работу? Тогда сворачивайте всё и занимайте своё место в колонне.

— Я не позволю себя игнорировать! Что это вообще такое⁈

— Да, и чтобы два раза не ходить — комендантский взвод сюда пришлите. А то после замены мобилетов у меня контакты пропали.

Поручик аж задохнулся от возмущения, но высказать его не успел: мне как раз документы принесли. Поручик попытался их схватить, но это уже хамство полное, да и руки я обтереть успел, ну, и боец правильно встал и правильно подал. Так что смотреть пришлому пришлось из моих рук. А второй боец и мундир вынес, вроде как сгоряча и по глупости.

— Итак, поручик, извольте, наконец, представиться старшему по званию и объяснить, какого… что вы тут, в расположении моей части, делаете?

— Я уполномочен полковником Ужихиным осуществлять контроль, и требую…

— Мне глубоко плевать, кто где упал и кем намочен! — Мне этот спектакль уже надоел, так что и вежливым с тем, кто мне упорно и нагло хамит, тоже более не считаю нужным. — Это моя часть, и я сюда никого не звал.

— Да вы знаете, кто такой полковник Ужихин⁈

— Не знаю, и знать не хочу! Как флигель-адъютант, я подчиняюсь лично Его Императорскому Величеству. Именно он — мой прямой и непосредственный начальник. Часть сформирована мной, по его приказу и под моим началом. И я от моего начальника никаких указаний по вашему поводу не получал. Так что — извольте на выход! О, а вот и дежурный наряд — будет кому проводить.

— Это безобразие! Я буду жаловаться! Мне нужно забрать свои вещи!

Я повернулся к командиру комендантского взвода, который прибежал лично:

— Господин подпоручик, откуда у этого… господина вещи в нашем расположении?

— Один из жилых модулей занял под походную канцелярию, как уполномоченный от командования.

Хотелось спросить, от какого именно командования, но это вопрос явно не к нему, а к Нюськину.

— Проводите господина вроде как поручика, документов его я так и не увидел, и проследите, чтобы он забрал только ЛИЧНЫЕ вещи.

— Позвольте, у меня же там материалы работы! Документы, доклады!

— Не позволю. Документы, касающиеся батареи — остаются в батарее. Если что-то кому-то категорически не нравится — решайте через моего командира. Своего прямого и непосредственного начальника я уже называл, если угодно — напомню: зовут его Пётр Алексеевич Кречет, занимаемая должность — Император Всероссийский.

Выбесил меня этот тип неимоверно! Есть такие — считают, что его покровитель самый главный в Империи и им под его крылом всё дозволено. Причём искренне уверены, что вот вообще всё. Да, я не был уверен в нынешнем статусе батареи, имеет ли она хоть какое-то отношение ко мне, кроме как факт размещения на моих землях, но такое бывает в Империи нередко. Скажем, принадлежит город князю, так что, там гарнизон армейский уже поставить нельзя, что ли? Но специально держал себя так, словно ничего в статусе и подчинении батареи не поменялось. Да и плевать на него.

Я повернулся было к заканчивавшим погрузку домкратов ремонтникам, чтобы спросить, где можно обмыться, но тут подъехал РДА с моим денщиком и багажом. Ну, значит, он всем дальнейшим и займётся.

— Бойцы! Передайте парадку Перфильеву, это мой адъютант теперь. Василий! Прими мундир и пристрой куда-нибудь.

А потом спросил уже у мехвода:

— Мне РДА когда возвращать нужно, что там Аркадий Витальевич говорил?

— Так не нужно, ваше высокоблагородие! Приказано быть с автомобилем в вашем распоряжении либо до вашего убытия, либо до особого распоряжения.